Вытащив из-за пояса нож, совершенно бесцеремонно и по варварски, стал колоть деревянную бутыль, вернее ее видимую часть, с каждым сколом открывая взгляду внутреннюю его часть, состоящую из потемневшего темно серого металла. Он даже окислился, местами показывая бело-зеленные хлопья.
- Это… - Фава Рах чуть ли не рухнул на стул, на котором до этого восседал я.
- Свинец. - Мягкий, он местами прогнулся под моими пальцами, точно повторяя внутри сосуд некогда деревянной бутыли.
- Но как? Почему? - Он был растерян не находя слов. - Я не могу поверить. Его наверно нужно остановить…
- Остановят, не переживайте. - За это я не беспокоился, всецело доверяя в этом вопросе Тине. Пусть лучше делом займется, чем ходит, да тяжело вздыхает под дверями, совращая всяких мальцов, не знающих жизни, на разные глупости. - Вам наверное лучше здесь побыть с сыном.
- Но… - Он оторопело провожал меня взглядом. - Как же так, мы же столько лет?! Он же на своих руках нянчил и растил его!
- Не знаю лер, не знаю. - Оставив его, неспешным ходом погрузившись в свои мысли, спустился в подвалы замка, туда, где меня уже наверняка ждала Тина.
- Быстро бегает. - На бочках восседала Тина, а у ее ног, с разбитым в кровь лицом валялся Армус, тяжело дыша и пуская кровавые пузыри.
- Значит это и есть отравитель? - Рядом с вампиршей восседала сухонькая Хенгельман, подслеповато щурясь в лучах нескольких свечей, и факела на стене. - Прямо все интересней и интересней день ото дня жить становится.
- Ну, что любезный, сам будешь говорить или помочь нужно будет? - Я присоединился к заседающим, примостившись ровненько между некромантом и вампиром.
Мужчина с трудом стал подниматься на ноги, сплевывая кровавые ошметки, товарищ телохранитель видно хорошенько прошлась по нему, он покряхтывал, держась за отбитые бока.
- Вам никогда этого не понять. - Тихо едва слышно начал он. - Не дайте боги, хоть кому нибудь меня понять.
- О чем он? - Скучающим тоном спросила вампирша.
- О чувствах милочка, о чувствах. - Со вздохом пояснила бабушка. - Любовь, не иначе.
- Похоже. - Пожал я плечами.
- Я знаю, что такое любовь! - Сверкнула она взглядом, с вызовом посмотрев на меня.
- Тогда ты должна меня понять! - Армус рассмеялся, словно безумец, захлебываясь кровью.
Мы даже понять не успели его намерений, как мужчина выхватил из голенища сапога длинный блеснувший нож, не вонзая, а просто падая на него всем телом, с премерзким хрустом прошившим его насквозь. Стальной клюв клинка торчал из-под лопатки, взрезав как плоть, так и одежду на нем.
- Понять… - С последним вздохом выплюнул он слово, прежде чем его голова безвольно стукнула об пол.
Мы сидели в полной тишине, наблюдая, как черная в тусклом свете лужа крови расползается из-под тела самоубийцы. Можно было сказать многое, можно было кричать и бегать, можно было даже просто потыкать в него палочкой, но мы сидели тупо уставившись на остывающий труп не находя в себе сил нарушить молчание.
- На будущее. - Наконец-то разлепил губы я. - Все колюще режущие предметы, а так же ременной пояс, у взятого под стражу, лучше забирать.
- Угу. - Кивнула Тина.
- И что теперь? - Покачала головой Хенгельман. - Вряд ли мне разрешат его поднять.
- М-да уж… - Вздохнул я. - На ледник его все же прикажу снести, мало ли…
- Это да. - Бабушка погладила меня по голове. - Пусть на ледничок отнесут, чтоб мозги не протухли, он и при жизни не шибко умен был, а уж в посмертии и подавно.
***
Снежная кутерьма улеглась. Так же неожиданно, как и началась, пурга так же неожиданно и ушла, полным штилем, мерным покоем окутывая промерзшую и укрытую снегом землю. Вот, такую зиму люблю. Мороз, снег и ярко-яркое, прям до слез из глаз, солнце.
Не поскупился я и в этом году, звонкой монетой оплатив гномам ледяные фигуры и замки, а так же заливку горок для забав. Детвора ждала, помня предыдущую зиму, когда устраивал им нечто подобное. Ох и радости им было, ох и счастья. Крики смех, гурьба, гульба, все смешалось, все кругом. Гномы умельцы от бога, как здесь, так и в Лисьем они постарались на славу, заставляя иной раз не то, что детей, стариков стоять, разинув рот перед шедеврами ледяных причудливых фигур.
С Речной приходили, приглашали на местный праздник, первый зимний завод невода, даже приятно стало от того, что люди вспомнили, приняли и вполне успешно применяют эту мою науку, отметив ее праздничным днем. Конечно, съездил, конечно, не с пустыми руками, да и потом со свежей рыбкой назад возвращался. Люди ждали. Чего? Ярмарки и салюта, люди ждали Новый Год! Это было удивительно, но жизнь не встала как в предыдущие года. На зимнюю ярмарку и забавы съезжались в город как деревенские, так и пришлые из соседних земель. Что б не разочаровывать своих подданных, как добрый правитель, и вообще душка, был вынужден почти за месяц до праздника устраивать базарную площадь, вывозя из закромов товары, чтобы практически за себестоимость распродавать ее людям. Почему так? А почему бы и нет? То, что уже имеет покупателя оплачено и ждет лишь вывоза, а излишек жмотить не в моих правилах, пусть берет народ, пусть жиреет и богатеет, вот вы думаете, почему Робин Гуд грабил богатых? Все правильно, потому что у бедных брать нечего. Вот и я так считаю, прежде чем забирать, надо найти что. Фабрики и заводы, пока еще пыхтят, за лето успели хорошо материалом запастись, денежка у людей на руках есть, пусть радуют себя и близких подарками. Разбирай, налетай, все равно этими же деньгами потом вам зарплату вашу выплачу, в накладе не останусь.
Денечки полетели легкие и веселые, детвора с первыми лучами солнца уматывала из замка, лишь с закатом возвращаясь назад и валясь без ног спать. Повеселел народ, хоть и продолжал существовать в замке как в общежитии. Ну, само собой, как и предполагалось, легенда о встрече барона и призрака пошла в массы, от чего иной раз подслушав сплетни, у меня краснели уши. Вообще-то последнее время краснеть мне приходилось часто. Вы не поверите, мой старый добрый ехидень, сэр Дако под ручку прогуливался с госпожой Хенгельман, о чем-то перешептываясь, и то и дело посмеиваясь. Эти седые голубки заставляли всех недоуменно качать головами. Но, если б они одни! Я застукал своего капитана гвардии, целующимся в скверике, с кем бы вы думали? Да чтоб меня разорвало, с баронессой фон Пиксквар! Даже не знаю, возможно, это эпидемия, и какой-то вирус ходит по моим землям, но когда в том же скверике поймал сквайра Энтеми в обнимочку с леди Нимноу, то еле сдержался чтобы не объявить карантин и ввести изоляцию.
- Капитан, баронесса, прошу, присаживайтесь. - Я пригласил смущающуюся парочку для беседы тет-а-тет, так как считал себя в ответе за их союз, да и не безразличны они были мне.
- Барон! - Капитан, дюжий детина, шел пятнами, то краснея, то бледнея. - Я с самыми серьезными намерениями, вы не подумайте чего!
- Прекрасно. - Я поерзал в кресле, переводя взгляд на баронессу.
- Барон! - Фон Пиксквар, расцвела в последнее время, явно прибавив в привлекательности. - Я свободная женщина, и не вижу ничего предосудительного в наших отношениях!
- Прекрасно. - Черт, что же мне мешает? Скосив взгляд, обнаружил второго заседателя рядышком в своем же кресле. Седомордый енот Профессор с интересом следил за нашей беседой.
- Мы любим друг друга! - Хором выпалили они, тут же стушевавшись под моим взглядом.
- Прекрасно. - Я ссадил на пол Профессора, тут же ощутив с другого бока взбирающегося толстозадого Прапора.
Наступила неловкая пауза, Гарич стоял, не зная, куда деть руки, а баронесса нервно теребила платочек, ожидая, когда же я, наконец, разгоню енотов и перейду к делу.
- Итак, мои дорогие. - Спихнув Прапора, начал я. - Я позвал вас не только из-за ваших отношений, а по большей части именно из-за каждой из ваших персон в отдельности. Дорогая моя баронесса, без сомнения вы свободная женщина, причем с каждым днем становитесь все прекрасней и прекрасней, и о том с кем вам встречаться, а с кем нет, речи не идет.
Все еще смущаясь, она кивала моим словам.
- Но вы, во-первых, мать двоих детей, чье мнение нужно бы уточнить хотя бы для порядка, а во-вторых, обладаете рядом… эм… свойств организма, о которых прежде чем все зайдет слишком далеко нужно бы сообщить господину Гаричу. - Я примирительно поднял руки, видя блеск слез в уголках ее глаз и озабоченную мину капитана. - Давайте без обмана относиться друг к другу, потому что вы дороги мне и, видя ваш союз, хочу предотвратить страшную драму, которая может назреть, если вовремя не поговорить что называется по душам. Прошу вас отнестись обоих серьезно к моим словам, так как вижу и даже больше, знаю, чем это может все закончиться, если между вами не будет правды.
- Барон если вы о девочках, то я полюбил их всем сердцем, и готов заботиться о них до самой смерти! - Гарич чуть ли не кулаком стукнул себя в грудь.
- Понимаете ли, капитан, тут дело ведь не только в том, что вам чуть попозже сообщит баронесса. - Я, уподобившись своему учителю, выбил дробь пальцами по столу. - Вы так же должны будете на откровенность баронессы ответить честно по одному интересному вопросу ей.
- Я всегда честен с леди! - Он гордо вскинул голову.