Всего за 19.99 руб. Купить полную версию
Гамлету хотелось попросить прощения за то, что он неделикатно смотрит на жену, за то, что еще не вскочил и не побежал жарить Раечке яичницу, и за то, что до сих пор не попросил у нее прощения.
Но вместо этого его язык произнес следующее:
- Раиса, кофе покрепче, мне надоело пить по утрам всякую бурду.
Это заявление привело Гамлета в ужас, хотя произнес его собственный язык. Дело в том, что бурду по утрам варил он сам, а кофе при этом экономили именно по инициативе Раисы. Готовил кофе он так: чашечку "Нестле" для Раечки и стакан напитка "Северное кофейное" для себя.
В голове у Гамлета зашуршало.
Он понял, что главный мыш залез к нему в сознание и намерен поговорить.
И вправду. Мышиный голос произнес:
- Мы тут посоветовались и решили. Будем просить вас, Гамлет Суренович, занять пустующее место мышиного короля. Нам нужен гуманный и решительный защитник интересов нашего многочисленного, свободолюбивого, но гонимого народа. Тем более что вы теперь прославитесь твердым характером, решительностью и иными королевскими качествами.
Конечно, Гамлету хотелось попросить прощения у мышей, потому что он совершенно недостоин носить такой высокий титул, но вместо этого он мысленно произнес:
- Я подумаю. Не исключено, что и приму ваше предложение. Но и вам, мои дорогие, придется кое в чем изменить свое поведение. Сократить вредительство до минимума.
- Ура! - закричал мышиный голос и исчез.
Раиса заглянула в комнату, она уже надела красивый фартук в пионах прямо на обнаженное тело, и это ей шло.
- Любимый, - произнесла она слово, которое ее язык отказывался выговорить уже два года, со дня свадьбы. - Любимый, завтрак на столе. Или ты хочешь… - тут лукавая улыбка коснулась ее полных губ, - чтобы я принесла его в постель?
И оба они засмеялись.
Потом они сели завтракать.
Гренки были изумительные, омлет нежный. Он был приготовлен любящими руками. Гамлет это понимал и глядел на жену ласково.
- Я подумала, - сказала Раиса, - что нам этой мышиной шкатулки много. Чего мы будем беречь чужие колечки? Может, продадим и купим квартиру попросторнее?
- Погоди, - отрезал Гамлет. - Не исключено, что мы с тобой покинем этот город. Мне пора двигаться дальше, расти как ученому. Ты как полагаешь?
- Я - как ты, милый, - ответила Раиса. - Хотя жаль покидать родимый край. Он нам дал все…
И тут до них донесся тонкий многоголосый стон.
- Что это? - удивилась женщина.
- Я думаю, это мыши. Они выбрали меня королем, а я хочу уехать.
- Вот видишь, - сказала Раиса. - Мыши тоже переживают.
Зазвенел телефон.
- Ах, ну кто нарушает наш покой! - воскликнула Раиса. - Мне так хотелось побыть с тобой наедине.
- Нам предстоит еще множество счастливых дней, - сказал Гамлет. - Может быть, у человека к нам дело…
Он взял трубку.
Звонил профессор Минц.
- Доброе утро, - сказал он. - Простите за беспокойство, но мне, как вашему коллеге, хотелось бы узнать, есть ли результаты.
- Честно говоря, - ответил Гамлет, - результатов пока нет, нулевые результаты. Но я был бы рад видеть вас сейчас у себя дома. И вот Раиса улыбается, ждет вас.
Раиса кивнула. Она все поняла и не возражала. Ей профессор понравился. Солидный мужчина. Если бы не такой добрый, сильный, решительный муж, она бы соблазнила лысенького стариканчика.
А Минц внизу, на улице, отключил телефон и сказал Удалову:
- Корнелий, кажется, опыт удался, и тебе сейчас предстоит узнать его результаты.
Они направились к подъезду панельной пятиэтажки. Минц протянул руку к двери в подъезд, и тут сзади раздался оглушительный визг тормозов.
Рядом замер, покачиваясь, вседорожник.
Дверца открылась, и из него выскочил на мостовую сам Армен Лаубазанц. Охранники выползали за ним, старались построить вокруг шефа живую стену, но Армен их мягко оттолкнул и спросил:
- Ну как, профессор, навестим нашего брата?
- Я вот как раз собираюсь этим заняться, - ответил профессор, внимательно глядя на Армена, ну точно как энтомолог на только что открытого жука, которого хочется занести в Красную книгу, где и без него тесно.
Минц хотел пропустить бандита вперед, но бандит на это не попался, он стал проталкивать Льва Христофоровича в подъезд и при этом, к ужасу охраны, говорил:
- Я тут… понимаешь, хотел как бы извиниться за вчерашнее поведение. Переоценил я себя, блин. Понимаешь, я тут всю ночь базарил, ни в одном глазу. И размышлял, а правильно ли я жизнь свою выстроил? А не надо ли ее переиграть, пока не поздно?
В конце концов они втиснулись в подъезд, и разговор продолжился на лестнице.
- Это у вас с утра такое настроение? - спросил Минц.
- С утра, блин. Ты меня понимаешь?
- Попрошу не тыкать! - вдруг рявкнул профессор к вящему удивлению Удалова и замерших внизу охранников. Даже Удалов не догадался, что слова Минца - часть эксперимента. Он испытывал характер Армена Лаубазанца.
- Простите, Лев Христофорович, - спохватился Армен. - Знаете, как нелегко выдавливать из себя хама! Еще Чехов, простите, этим занимался, но не знаю, удалось ли это нашему великому композитору?
- К концу жизни, - ответил Минц. - К концу жизни наш великий писатель Чехов по капле выдавил из себя раба.
Они подошли к двери в квартиру Гамлета. Но звонить не пришлось. Дверь гостеприимно распахнулась навстречу им. В дверях стояла Раиса - улыбка до ушей, за ней улыбался Гамлет.
- Какие гости! - пропела Раиса. - Как мы рады! Мы рады, Гамлетушка?
Гамлет поцеловал жену в висок, легонько приподняв, отставил ее от двери и прошептал:
- А ну-ка, лапушка, на кухню! Мечи, что есть, на стол.
Раиса довольно пискнула и исчезла.
Остальные вошли в единственную бедную комнату Гамлета. Тот мгновенно сбросил за диван белье и жестом пригласил гостей садиться.
- Впервые вижу тебя, братан, - сказал Гамлет, - вне джипа. Что случилось? Сломалась машина? Враги уехали?
- А черт с ними - с врагами! - ответил Армен. - У меня возникли серьезные сомнения по части смысла жизни. Скажи, хорошо ли угнетать и порабощать других людей, даже если они бандиты? Ведь недаром человечество поклоняется таким людям, которые себя не жалели. Месроп Маштоц, знаешь? Какие красивые буквы придумал, все людям отдал. А скажи, мой брат, ты хороший человек? А? Талантливый! Так зачем мы с Раиской над тобой издеваемся? Смеемся, понимаешь! Ведь мы пальца твоей ноги не стоим!
В голосе Армена кипели слезы, и вокруг все тоже начали плакать, исключая Гамлета. Бывают такие трогательные обращения к народу, которые лучше звучат не на лестнице панельного дома, а с церковного амвона или с трибуны Съезда народных депутатов.
- Спокойно, братец, - сказал Гамлет. - А вы все, рассаживайтесь, сейчас Раиса вас чайком побалует, она у меня хозяйственная и добрая, даром что кажется хамоватой.
- Это я только кажусь! - откликнулась Раиса из кухни. - Извините меня.
- Я подумал, - сказал брат Армен, - что слишком долго засиделся на своем посту. Хватит. Пора заняться чем-то созидательным. Может быть, чеканкой по металлу? Помнишь, брат, как я в Доме пионеров трудился?
- Ты талант, Армен, - согласился Гамлет. - Но я не буду руководить бандой. Пустое дело.
- Но ведь у тебя теперь характер есть? - спросил Армен.
- Ой, у него такой характер! - закричала из кухни Раиса. - Я его железную руку во всем чувствую. Вот он меня сейчас коснулся, когда мимо проходил, и я поняла - меня тронул герой. Настоящий мужчина.
- Настоящий мужчина, - твердым голосом произнес Гамлет, - никогда не опустится до пошлости и угнетения.
- Как я тебя понимаю, брат! - ответил Армен.
- Нам пора, - сказал Лев Христофорович.
Гамлет проводил их с Удаловым до дверей и тихо спросил:
- Не вышел ваш эксперимент? А жаль.
- А почему ты так решил? - удивился Минц.
- Как вы видите, я не стал ни жестоким, ни решительным, ни бережливым.
- Мы с тобой себя не видим, - заметил Минц. - Нас видят окружающие.
Не оборачиваясь, Гамлет тихо произнес:
- Раиса, сейчас же поставь бутылку в шкаф. Ты пить не будешь…
- Ой, я же для гостей!
- Гости за рулем.
- Прости, Гамлет, - прошептала Раиса. В комнате звякнуло - бутылку поставили на место.
Гамлет обернулся к Минцу.
- Так на чем мы остановились?
- Давайте завтра вечерком посидим, обсудим перспективы научных исследований. Не возражаете?
- Принято! - согласился Гамлет. - И все же…
- Завтра поговорим, - заметил Минц, и они с Удаловым спустились на улицу.
У опустевшего вседорожника стояли охранники. Шесть душ. В полной растерянности, как цепные псы, которых хозяин снял с цепей, но ни на кого не натравил.
- Где тут Грицко? - спросил Удалов.
- Вон там, отошел, - сказал охранник.
Грицко, самый жестокий из охранников, отошел, потому что гладил бродячего щенка, который улегся на траву, белым мохнатым пузом кверху. Он повизгивал от счастья - так нежно почесывал его Грицко.
Грицко весело подмигнул проходившим мимо друзьям.
Минц шел впереди, Удалов на полшага сзади. Он все старался решить логическую задачу, но не выходило.
Поэтому он сдался и спросил Льва Христофоровича:
- Что же произошло?
- Сдаешься?
- Сдаюсь.
- Природа не терпит пустоты, - улыбнулся Минц. - В задачке о водоемах по трубе в бассейн "Б" вливается столько же воды, сколько утекло из бассейна "А". Помнишь?
- Помню.