- Это вы себя успокаиваете… Увы, но любовь, как и многое другое в этой жизни, надо доказывать. Даже если и доказывать вроде бы нечего. - Она усмехнулась. - Я уверена, что сейчас вы бы вряд ли прыгнули ради своей жены с моста, хотя в начале вашего романа сделали бы это не задумываясь.
- Какого моста?
- Это так, к слову. Можно и не с моста…
"Да и тогда не прыгнул бы. Высоты боюсь с детства… Не, она точно психотерапевт. Между прочим, часики шахматные тикают. Она так и будет лекцию читать?"
- Знаете, мир меняется с бешеной скоростью. А мы меняться не успеваем… Ну, ладно, я, наверно, вас утомила… Не переживайте. Все образуется. Приступим? А то время идет, а за время платите вы… Раздевайтесь.
- Совсем?
- Да. Не стесняйтесь. Ничего принципиально нового я не увижу.
Это уж точно. Удивить ее вряд ли получится.
Сандра Брюсовна поднялась с кресла и принялась медленно расстегивать пуговки на халате.
Он начал с ботинок.
И опять вспомнил Лерку. Что за чертовщина? Почему все, к чему он прикасается, вызывает такие ассоциации? Даже ботинки.
Он долго выбирал новые туфли. Идти на первое свидание в старых, покоцанных, со сбитыми каблуками как-то несолидно. Выклянчил у матери из "гробовых", как она называла деньги, откладываемые на всякие непредвиденные события. Любовь сына, видимо, подпадала под эту категорию.
В крупные магазины соваться не имело смысла - там на выделенную сумму можно было только тапочки купить. Зато в подвале с вывеской "Обувь из Италии" оказалось раздолье. Вадик перемерил все, что ему принесла продавщица восточной внешности с ярко выраженным итальянским акцентом. Наконец остановился на коричневых штиблетах, украшенных орнаментом из дырочек. У него имелся коричневый костюм, и теперь к нему будут ботинки.
- Очень хорошие туфельки, - затараторила женщина, - из последней коллекции. "Поллини", слышали фирму? Так это их филиал. Но качество не хуже. Натуральная кожа, дизайн. У нас прямые поставки, поэтому цены ниже, чем у других. Сноса не будет. Пройдись, пройдись, не стесняйся.
- По-моему, жмут. Других размеров нет?
- Эти самые большие. А жмут, потому что новые. Где ты видел ботинки, которые поначалу не жмут? Через два дня разносятся, не переживай!
- А точно итальянские?
- Только вчера из Милана! Прямо с фабрики. Вот этикетка!
Этикетка со штампиком "Made in Italy" подтверждала искренность слов. Вадик еще раз подошел к зеркалу, полюбовался своими ногами, обутыми в настоящую Италию, и наконец согласился.
О том, что поспешил с выбором, он понял, дойдя от метро до Исаакиевского собора, на ступенях которого они с Лерой договорились встретиться. Ботиночки не растянулись, как обещала торговка. Капкан для волка скорее бы растянулся. Похоже, филиал фирмы "Поллини" прятался от людских глаз в соседнем с магазином подвале. В итоге каждый шаг вызывал удивительно "добрые" эмоции.
- Куда пойдем? - спросила Лера после протокольных приветствий.
- Здесь неплохая пельменная есть, - предложил подготовившийся к встрече кавалер, изучивший все близлежащие предприятия общепита, кроме, разумеется, дорогих, - можно посидеть.
- А давай лучше просто прогуляемся. Смотри, какая погода замечательная. А в кафе всегда посидеть успеем. Пойдем по набережной. - Она указала в направлении Невы.
- С удовольствием, - сжав зубы, ответил Вадик.
Признаться едва знакомой девушке, что ему жмут новые ботинки, он посчитал позором. Как-то это неромантично. Когда дошли до Медного всадника, Вадику хотелось одного - упасть на траву, а туфли из последней коллекции зашвырнуть в Неву.
- Тебе нездоровится? - заметив скорбь на лице кавалера, поинтересовалась Лера.
- Что ты! Я чувствую себя как никогда хорошо! - пряча стоны под улыбку, ответил молодой человек.
В тот день они дошли пешком до Таврического садика, это версты три от Исаакия, затем прошвырнулись по Литейному до Невского, попетляли по живописным улочкам возле Владимирской церкви, в общем, совершили большую пешеходную прогулку по живописным местам родного города протяженностью примерно километров десять. Перерыв сделали только один - перекусили в недорогом китайском ресторане, взяв по рекомендации китайского официанта "свиняя в кляре". Слово "свинина" китаец еще не выучил.
Домой Вадик возвращался босиком, будучи сам похожим на свиняя. Его не хотели пускать в метро, но он показал контролеру левую ногу, и стоявший рядом постовой сочувственно заметил: "Только ампутация".
Отмокал от первого свидания начинающий ухажер неделю, вздрагивая каждый раз при виде каких-нибудь ботинок. Но гордясь тем, что не показал себя слабаком.
Спустя год Лера призналась, что тогда тоже купила новые босоножки. Тоже итальянские. Из Милана. И тоже терпела. Как странно устроен влюбленный человек. Вынесет все. Сейчас бы Вадик ни секунды не стал бы терпеть. Он же не идиот. Хотя, если верить внутреннему голосу, по-прежнему влюбленный.
Его опять стали терзать сомнения: а все ли правильно он делает? Но кто-то голосом друга Никиты нашептывал: все нормально, старик! Пришел в бордель - блуди! Отомсти ей по-взрослому! Правильно, что выбрал полный массаж! Молодец. Мы все болеем за тебя!
Он наконец развязал шнурки, стянул ботинки вместе с бахилами и носками. Ушел за ширму и повесил пиджак на вешалку. Через голову стащил рубашку с майкой. Сделал резкий выдох, словно хотел выпить водки, и скинул оставшуюся одежду. Выглянул из-за ширмы. Халатик лежал на кресле. Сама же Сандра Брюсовна теперь была облачена в обтягивающий топик и укороченные спортивные бриджи, из-под которых заманчиво выглядывала полоска от трусиков. На ногах тапочки-вьетнамки. Отвернувшись к окну, она разогревала ладони, растирая их друг о друга. В каждом движении чувствовался профессионализм.
- Когда разденетесь, ложитесь. Лицом вниз, - на всякий случай уточнила она.
Вадик прыгнул из-за ширмы на стол, засунул лицо в дырку. Как тогда у Ашота Арутюновича. Вернее, у Лерки.
Ну сколько можно ее вспоминать?! Все, выкинь из башки! Расслабься и получай удовольствие.
Сандра подошла к Вадиму, положила руки ему на спину.
- Не холодные?
- Нормально.
- А спинка-то проблемная. Сколиоз. Работа сидячая?
- Да уж не лежачая, - подколол продажную женщину клиент.
Она не обиделась. И начала трудиться, осторожно обходя синяки, оставшиеся от вчерашней бани. Вадик, прошедший в свое время длительный курс массажа, отметил, что массировала она довольно профессионально. Сначала разогрела спину и поясницу, затем приступила к шее. Не использовала никаких кремов или мазей. Конечно, у нее была немножко другая техника, чем у Ашота Арутюновича или Лерки, но чувствовалась школа. Неплохая школа.
- Вадим, вы сильно напряжены. Расслабьтесь…
Еще бы не напрягаться? Все-таки в первый раз в жизни жене изменяю…
А изменяю ли?!.
Кажется, прошло уже четверть часа. А она продолжает массировать спину. Я понимаю, маскировка, но не до такой же степени?!
Или это действительно настоящий массажный кабинет?! Нет, нет, не может быть. Он собственными глазами видел рекламу на неприличном сайте. Где Сандра Брюсовна в откровенном белье и позе. Рядом с этим самым столом, на котором он сейчас лежал!
Из-за стенки послышался блаженный стон скотопромышленника Евпатия Эммануиловича. Фу, все в порядке. Видимо, у Сандры такой метод - разогреть клиента, завести ладошками. Ну, давай, давай, заканчивай с шеей. Время тикает.
Пальчики забегали по сколиозному позвоночнику, словно по клавишам пианино. Очень возбуждает! Да, это стоило сотки баксов. Не самодеятельное подражание немецким фильмам, а оригинальность. Новизна!
Блин! Никакая не новизна! Ведь в первый раз он стал мужчиной тоже на массажном столе! Ну точнее, на обеденном, приспособленном под массажный… Не в кровати, как все хорошо воспитанные люди, а на столе. Да еще на квартире будущего тестя.
И это возмужание до сих пор отдавало болью в пояснице. Поэтому и не забывалось.
Они пришли из кино. Фильм был скучным и длинным, как спагетти, спина изрядно ныла. Лера заметила, что Вадик потирает поясницу.
- Болит?
- Немного.
- Давай помассирую.
Она задрала ему рубашку и, словно мочалкой, ладонью растерла спину.
- Нет, так неудобно. Надо лечь на что-то жесткое. Можно раздвинуть стол в комнате.
Стол был изготовлен еще в социалистической Югославии. Лерка рассказала, что родители по большому блату купили его, когда она ходила в детский садик. Подобные вещи тогда покупали на всю оставшуюся жизнь, поэтому, когда прошел срок эксплуатации, его все равно не выбросили. По прошествии стольких лет стол сохранил свои прочностные характеристики - выдержал вес молодого тела, а чуть позже сразу двух. Нынче на территории бывшей социалистической республики вряд ли производят такие столы. И какой смысл было затевать войну?