Яна Дубинянская - Письма полковнику стр 9.

Более идиотского занятия, чем торчать на этом чердаке, трудно было бы измыслить - даже с поправкой на богатую Толикову фантазию. Жара под раскаленной крышей стояла неимоверная, от пыли и паутины не продохнуть, а кроме того, периодически нападали сомнения, берется ли здесь, ввиду леса теле- и радиоантенн над головой, сигнал мобилки. Но хуже всего, конечно, был сам Толик.

- Машка, смотри! Мужик на балкон вышел. Голый! Щелкни.

- На фига? Это же другой балкон.

- Ну, мало ли… все-таки сосед. Может пригодиться.

- Тебе нужны снимки всех соседей? Знаешь, сколько в доме квартир?

- А тебя жаба давит? Не на пленку же снимаешь, а на цифру… ну Машка! Он уходит же!.. ну вот, ушел.

- Правильно сделал. Я, пожалуй, тоже пойду.

- Машка!!!

Толик метнулся к ней с другого конца чердака - ему вообще не сиделось на месте, словно барышне в ожидании прихода кавалера; сходство усугубляли беспрестанно шевелящиеся пухлые губы и длиннющие ресницы. Журналиста-папарацци в засаде Маша представляла себе несколько иначе. Раньше. Теперь-то она давно привыкла.

- Не дергайся, я пошутила. Еще полчаса жду. И всё!

Лучше б она ничего не говорила. Толик, естественно, тут же начал канючить:

- Ну Машка-а-а… Это же наша козырная тема! Мы не можем вот так взять ее и слить! Да после того, что мы с тобой в прошлый раз…

Прошлым разом Маша действительно осталась довольна. Чисто технически сделать приличные снимки с этой точки, под углом, сквозь двойное и, по правде говоря, давненько не мытое стекло - хорошо хоть, не бликовало, солнце как раз успело опуститься за крышу, но еще не стемнело… Всё равно: это было практически невозможно - а она смогла! Маша любила делать невозможные вещи. Что, наверное, и сближало ее с Толиком. Больше никаких точек соприкосновения между ними не наблюдалось.

Сейчас нужные окна вовсю сверкали бликами. Прищурившись, она с трудом разглядела в глубине комнаты силуэт дивана и тумбочки с грибочком абажура; а вот стола у окна не было. Наверное, складной, расставляется только по торжественным случаям. Вот и отличненько, без него лучше видно. Если, конечно, будет на что смотреть. Нет, правда, долго там еще?

Маша в сто двенадцатый раз проверила мобилку - пашет - и закурила сто двадцать пятую сигарету. Некурящий Толик поморщился и отодвинулся в противоположный угол. Даже тут они категорически не пересекались. И ничего, отработали вместе восемь с половиной месяцев.

В сто семидесятый раз захотелось самой перезвонить зампродюсерше, но делать этого было нельзя: вдруг они там именно в данную минуту совещаются или, что еще хуже, заверяют выбранную кандидатуру у спонсоров? Милосердно пустив дым в окошко, она обернулась к Толику:

- Слушай, а что ты будешь делать, когда твой грант закончится?

Толик захлопал ресницами. Мыслить такими философскими категориями, как конечность гранта, он был неспособен в принципе. А пора бы научиться.

- Ну, как… наверное… Да ладно, Машка, к тому времени у нас уже будет посещаемость о-го-го, и рекламодатели подтянутся, и вообще… Меня сегодня утром убить хотели, а ты - грант!

Она вздохнула. Тысяча сто первый раз за последние два часа! Ну можно быть таким занудой?

- Ты еще расскажи, как шпионы поставили глушилку нам на сервер.

- Я не знаю, кто именно поставил. Но я их вычислю, не сомневайся! Если, конечно, они меня раньше не…

Толик шмыгнул носом. Он был очень впечатлительный.

- Просто надо не жлобиться и найти нормального провайдера. И попробуй переходить дорогу на зеленый свет, о'кей? Говорят, помогает.

- Тот тип на грузовике перся на зеленый! То есть на красный… ну, ты поняла…

Маше надоело его понимать. Куря в окно, она разглядывала балкон - не тот, с которого ушел оставшийся неотснятым голый мужик, а нужный, выпиравший из стены рядом с бликующими стеклами. Вот на балконе освещение было супер. Но в прошлый раз никто на него так и не вышел. И сегодня - вряд ли, разве что снять с веревки две белые блузки и черные брюки скучного фасона. Бедная зашуганная училка. Сорокалетняя. И с чего Толик к ней привязался?

Она высунулась и посмотрела вниз. Между домами было максимум метров пять-шесть. В этот отрезок втискивались узкий тротуар, дорога для особо вежливых водителей: только после вас! - цепочка приплюснутых каштанов-недоростков, трапеция газона с жухлой травой и мусорный бак, в который большинство выносителей мусора почему-то не попадали: сверху концентрический круг из бутылок и бумажек смотрелся даже стильно. В баке сосредоточенно рылся бомж.

Маша бросила вниз окурок и тоже не попала - ни в бак, нив бомжа. Кружащуюся искорку унесло ветром далеко, за несколько подъездов. Но бомж всё равно поднял голову: интуиция. Он был колоритный, с рыже-седой бородой и крестом в прорехе этнической хламиды с остатками вышивки. Всё это Маша рассмотрела в длиннофокусный объектив. Из любопытства.

- Снять?

- Что? - встрепенулся Толик.

- Мужик в мусорке роется.

- Сними, - разрешил он. - Может быть, пригодится.

Вообще-то за социалку неплохо платили в предвыборной газете одного кандидата-коммуниста. Но пускай Толик думает, что она старается ради него. Бомж нагнулся, выудил из бака что-то большое, темное, видимо, из одежды, встряхнул, приложил к себе, слегка откинувшись назад, - вышел неплохой репортажец, особенно прикольный из-за нестандартного ракурса. Длинная пластичная тень бомжа так и просилась поснимать ее отдельно, но фигушки: это было бы уже пустое эстетство. В стиле Васи-Коли, А может, как раз ему зампродюсерша уже и позвонила?!

На процедуре отбора звездулеток они присутствовали все трое: Маша, Вася-Коля и пожилой фотохудожник с посеребренной бородкой и оптикой начала века. На его снимках нимфетки выглядели целомудренными и воздушными, словно феи, все до единой с огромными прозрачными глазами. Маша даже хотела порасспросить, как он добивается такого эффекта, но пожалела дедушку: ему явно не светило. А вот Вася-Коля напрягал. И снисходительным взглядом, и репликами не в тему, и покровительственной рукой у нее на плече, да и вообще своим существованием на свете.

Если б не это, она прикололась бы по полной программе. Видели б сами барышни, как проходит так называемый "отбор на кастинг"! Ну, несколько номеров внесли в список, не утруждая себя просмотром фотографий - ладно, это святое, чьи-то наверняка даже не любовницы, а дочки. Но затем!..

Перед монитором сгрудились: зампродюсерша, второй зампродюсер, режиссер, главный оператор, парочка редакторов, неутвержденные кандидаты в операторы, визажисты и фотографы, плюс некоторое количество совершенно левого народа, - так что рука Васи-Коли на Машином плече была где-то оправдана. Компьютерщик листал бесконечные страницы, полные фоток-баннеров размером с полспичечного коробка, кликая на те, которые указывал его внутренний генератор случайных чисел - или чей-нибудь голос из публики за спиной. Барышня увеличивалась, и публика вслух давала ей оценку.

Дальше всё происходило точь-в-точь как на гладиаторских боях в древнем Риме. Там ведь тоже, наверное, имели место быть вперемежку и опущенные, и поднятые пальцы, и никто не пересчитывал их в процентном соотношении. Какое из прозвучавших междометий лучше доходило до компьютерщика, парня с прыщавым бритым затылком, так и решалась судьба нимфетки. Вот чьи, оказывается, в лесу шишки. Кто бы мог подумать.

Игра уже начинала надоедать, когда в нее внес разнообразие лысый ледокол, с налета взломавший толпу. Маше досталось от ледокола локтем под дых, поэтому она не сразу его узнала. Но вообще-то масс-медиа и рекламная индустрия давно не оставили никому в стране таких шансов. По сплетням, он тоже пока не был утвержден на роль ведущего шоу, в том смысле, что еще торговался из-за гонорара. Однако насчет собственности на шишки в лесу имел свое мнение.

- Вот, - сварливо бросил ледокол. - Хоть что-то оригинальное. Портрет покажи. Да. Хоть с одной можно будет работать.

Он сделал разворот, начисто сметая левый фланг самозваных арбитров; но Маша стояла справа и успела отметить, что фотография ее. Это радовало. Зато красовалась на снимке дурочка с татуированной розой на плече: всё, кроме розы и гигантских губок трубочкой, ехидно уходило в перспективу и расфокус… ну-ну. В целом чувства получились двойственные: ваша теща в вашей же машине и далее по тексту. Правда, у дурочки еще есть шанс не пройти кастинг… вряд ли, раз уже сам обратил на нее внимание. Но пофиг. Почему она не звонит? Может, угодила с утра под грузовик, эта зампродюсерша?!..

Солнце ушло, лишив бомжа импозантной тени, а окна училки - бликов. Впрочем, ее всё равно до сих пор не было дома. Маша досчитала до пятнадцати и поглубже вдохнула пыльный воздух. Бедный Толик.

- Машка!!! - вдруг заорал он восторженным шепотом. - Внимание!! Идет!

Бог весть что. От неожиданного Толикова крика - не звук, а горячая игла в шею - Машу передернуло, теперь она медленно приходила в себя и злилась. Тоже мне. Как будто сорокалетняя тетка не должна возвращаться вечером домой. Усталая, помятая, поникшая и, главное, совершенно одна - невероятное везение, ничего не скажешь. Эксклюзивная возможность отснять, как она входит в подъезд, а потом валяется у себя на диване. Или в лучшем случае выбирается на балкон за штанами и блузками.

- Работай, - приказал Толик.

Маша пожала плечами и щелкнула училку в компании с бомжем. А что, может, коммунист и купит. Интеллигенция у нас, говорят, тоже нищает.

- Еще, - жарко шептал Толик, - еще!..

Послушал бы его кто-нибудь из-за дверей. Ей стало смешно:

- На фига?

- Пригодится. Я чувствую. Из-за фуфла сервер не глушат. И тем более не пытаются…