Всего за 149 руб. Купить полную версию
* * *
- Нет, ну человеческим же языком предупреждали: не штукатуриться! Как, по-твоему, визажисту теперь работать? Это что такое?!
- Тон…
- Тон! Это замазка за трешку из подземного перехода. И, кстати, твои прыщи сквозь нее всё равно сверкают. Короче, пошла и умылась!
Крокодилица двинулась дальше вдоль скамьи в вестибюле отеля, утыканной девчонками, как телеграфный провод - ласточками. До Марисабели оставалось еще три-четыре барышни, но она на всякий случай заранее натянула на коленки клетчатую юбку и спрятала ноги поглубже под лавку. Лучше не отсвечивать: что-то тетенька сегодня конкретно не в духе. А ведь Крокодилицей ее прозвали еще вчера, когда она цвела и пахла - всего лишь за уродскую сумочку пупырчатой кожи. Кажется, Славка прозвала. Накаркала.
- Так, а у тебя там что? Руки, руки покажи! Сейчас будешь мне рассказывать, что это маникюр. Ты когда-нибудь видела у звезд такой вот маникюр?! Дракулу играть собралась? Быстренько обстригла наполовину! И не реви. Было б из-за чего реветь…
На самом деле Женьке с длинными кровавыми ногтями реветь было из-за чего. Девки еще с утра договорились, что первой кандидаткой на вылет будет она. Потому что дура и жлобиха: нет бы нормально со всеми затусоваться - уткнулась в книжку, а вместо общего завтрака лопала в одиночестве свои мюсли. Наверное, уже въехала, что ей не светит, а ногти по-любому придется обрезать. Марисабель хихикнула. И тут же зажала рот ладонью - Крокодилица приближалась. Господи, пронеси!..
И пронесло. К ней у Крокодилицы не нашлось никаких претензий. Косметики ни грамма - а на фига, визажист же стопудово лучше нарисует; скромненькая водолазка с юбочкой - модельеры всё равно переоденут; косичка в ожидании парикмахера плюс кротко-никакое выражение морды лица. Как в школе: ведь Крокодилица, по сути, та же училка, дерганая баба без личной жизни. А вот Ленка, блондинка из какого-то затрюханного села, решила сразу поизображать из себя звезду. И тут же нарвалась, дура.
- Как ты сидишь? Коленки спрячь, идиотка, или ты думаешь, мы порнуху снимаем?!
- А я что? - возмутилась Ленка. - Я вообще ничего!
- Разве мы уже в кадре? - встряла рыженькая, имя которой Марисабель не запомнила. - А где камера?
Крокодилица послала ее длинно и непечатно: нет, похоже, ничего еще не снимают. Или, может быть, так и задумано? Типа какая у начинающих звезд тяжелая жизнь; камера, понятно, скрытая. Марисабель на всякий пожарный мило улыбнулась. Хотя в таком случае на фига та гора аппаратуры в углу вестибюля, которую со вчерашнего дня никто и не почесался расчехлить?
В крокодиловой сумке вякнул мобильник. Хозяйка, запустив руку внутрь, чесанула в сторону, однако ее первые слова в трубку до девчонок долетели, и слова эти были еще покруче, чем только что в их собственный адрес.
- Какая-то фигня, - сказала Славка, студентка из медицинского.
- Однозначно, - кивнула Ленка.
Присоединились другие девчонки:
- Вообще уже, третий час ждем!
- И никакого нафиг визажиста.
- Они про нас забыли просто.
- Ага, забыли! Сейчас тебе Крокодилица покажет, как она забыла.
- Я не в том смысле, я про съемки…
- Не терпится, пока тебя снимут? - схохмила мулатка Каролина. Хохма имела успех, и Марисабель тоже похихикала за компанию. Страшно хотелось курить, но в контракте среди многочисленных запретов - беременеть, выходить замуж, есть шоколад и мед, пить спиртное, разглашать конфиденциальную информацию и т. д. - значились еще и сигареты. Прочитала она всё это уже потом, дома, а тогда, в офисе телекомпании, подмахнула не глядя. Два месяца не курить!.. Убиться с тумбочки.
- А знаете что, девки, - страшным шепотом начала Ленка, - может, это вообще никакое не реалити-шоу. А наоборот.
- Что?
- Что-что: торговля людьми!
- Точно, - подхватила рыженькая. - Продадут нас всех в бордель. И никто не узнает.
- Секс-индустрия в Срезе на третьем месте по прибыли, - авторитетно заявила Славка. - После туризма и тезеллитовых разработок.
Самая умная, что ли? Марисабель скривила губки. Сильно умных, вроде Дылды, она не переваривала как класс.
- Гонишь, - вмешалась она. - Зачем бы тут столько народу тусовалось? И мужики, и бабы, и всякая техника, и вообще…
Кивнула в сторону окна. Там, на солнечной площадке перед отелем, рассевшись группами на ступеньках и в тени экзотических деревьев, мирно пили пиво и покуривали всяческие личности, бородатые и длинноволосые, в бахромистых джинсах и растянутых футболках, явно не связанные зверскими контрактами и вообще полные неформалы на вид. Публика посолиднее, при костюмах, галстуках и каблучках, нервно сновала туда-сюда с мобилками наперевес. Из-за крыш и древесных крон фрагментами серебристой полоски сверкало море, и было непонятно, далеко оно или близко.
- Стопудово телевидение, - подвела она итог. - Только у них какие-то проблемы.
- Ага, - кивнула, подходя, Олька, умытая и вправду вся в прыщах. - А как отрываться, так сразу на нас.
- Лучше бы на море пока отпустили, - высказалась Каролина и снова попала в точку, на сей раз вызвав всеобщий ропот и возмущение:
- Не говори!
- Давно бы уже искупались!
- А может, и на драконе прокатиться бы успели!
- Срез, называется!..
Прямо под окном, устроившись на краю клумбы, курила пигалица в джинсах и с огромным фотоаппаратом на шее. Курила хорошую тонкую сигарету, придерживая фильтр двумя пальцами, вкусно затягиваясь и стряхивая пепел в цветы. Марисабель сглотнула.
- Везет же, - шепнула Славка; ее уже раз чуть не поймали в туалете с папироской. - Я не могу… Девушка! Вы не знаете, сколько нам еще здесь торчать?
Фотографша подняла голову. Глянула с таким видом, будто с ней заговорил манекен из витрины. Пожала плечами и снова отвернулась.
- Что-нибудь не так? - не отступалась Славка. - Или нас уже снимают?
Девица затянулась, бросила в клумбу длинный - Марисабель проводила его голодным взглядом - окурок и хрипло соизволила:
- Ведущий пропал. После телепорта завеялся куда-то, и до сих пор нет. Все на ушах. Так что не знаю, кто вас там снимает… петеэску пока не собрали, да и операторы вроде бы все тут киряют. Хотя вру, я всех в лицо еще не знаю. Короче, пофиг.
- А кто ведущий? - спросила Марисабель, присаживаясь на подоконник.
Вопрос беспомощно повис в воздухе, словно вляпался в невидимую паутину. Фотографша и так выдала чересчур длинную фразу, после которой со вкусом прокашлялась. И будто издеваясь, достала новую сигарету.
Марисабель подобрала на подоконник и ноги. Снизу пощипывало, покалывало иголочками, и она провела пальцем по теплой поверхности: тезеллит? Круто, однако. Сидеть на тезеллитовом покрытии оказалось прикольно, даже, можно сказать, эротично. Крылья-кондиционеры, трепеща, приятно овевали затылок и шею. Для полного кайфа не хватало только мужских взглядов откуда-нибудь снизу. Причем, раз уж у нас реалити-шоу, желательно через объектив.
Вернулась заплаканная Женька с короткими ногтями. За ней по пятам следовал бородатый мужик с видеокамерой на плече. Уже?! Девчонки задвигались на скамье, принимая интересные позы и складывая губки в улыбки и бантики. Оператор ухмыльнулся, ткнул пальцем в слепую лампочку на камере. Девки расслабились; кстати, видок без косметики у большинства был еще тот, одна Каролина более или менее смотрелась, потому что негритоска. И набрали же уродин!.. Марисабель усмехнулась, она-то и ненакрашенная выглядела на все сто, и прекрасно знала об этом. Жалко, что он не снимает.
На прощанье бородач шлепнул Женьку по заднице. Из нее, в смысле, из Женьки, брызнули новые слезы.
- Козел, - посочувствовала рыженькая.
Женька отвернулась, беззвучно всхлипывая. Марисабель переглянулась с девчонками, молча скрепляя договоренность голосовать всем вместе против этой дуры набитой. Но тут же шевельнулась зависть: ее, дуру, получается, уже сняли? А может быть, ее того, во всех смыслах?!.. потому и ревет в три ручья, а вовсе не из-за ногтей?
В таком случае, правильно ревет. Нечего давать кому попало, всяким там операторам.
Марисабель снова высунулась в окно:
- Кто тут у вас ведущий, я спрашиваю?!
Снизу вверх трудно смотреть свысока: она любила сидеть на окнах и парапетах в том числе и поэтому. Но пигалице на клумбе каким-то образом удалось. Щурясь на солнце, та повела глазами туда-сюда, словно с трудом отыскивая источник вопроса: муха на стекле, да? - Марисабель заерзала и подоткнула юбку, - и наконец бросила:
- Во-первых, не у нас, а у вас.
- А во-вторых?!!
- Не ори.
Пигалица поднялась, и фотоаппарат прыгнул вниз с ее тощей груди, как большой черный котяра. Подтянулась на цыпочках, а затем встала на край клумбы, и ее затылок с тощим хвостиком оказался почти на уровне лица Марисабель - затылок не задница, но впечатление было примерно такое же. Приложила к глазам ладонь козырьком, потом, наверное, чтоб лучше разглядеть, фотоаппарат. Во всяком случае, щелкать не стала. Только присвистнула:
- Явилось, сокровище. Во-он идет, лысиной сверкает.
Марисабель подалась вперед и чуть не выпала из окна.
Нет, держать равновесие на подоконниках она умела, но дуры-девки навалились сзади всей массой, хватаясь за ее плечи, подпрыгивая и толкая в спину. И всё равно фиг чего-то разглядели.
По направлению к отелю двигалась целая толпа: преимущественно клубился и суетился вокруг новоприбывшего нервный народ с мобилками. Но и мирные неформалы тоже повставали с теплых мест, побросав окурки и пиво, и едва не взяли под козырек. Собственно ведущего - это же он, да? - вычислить в таком столпотворении было непросто. Но когда у Марисабели получилось…