- Хорошо, но как он тут справился? - спросил Арктур, уже понимая, что даром теряет время. Черт, подумал он, а тут достача еще почище ментовской. И эта телка мне ни хрена не скажет. Такая у них политика. Как об стенку горох. Когда попадаешь в одно из таких мест, считай, что ты мертв для мира. Спейд Вике может сейчас сидеть за перегородкой, слушать и живот надрывать. Или его тут может не быть. Или что-то среднее. Тут даже с ордером делать нечего, понял Арктур. Местный персонал хорошо умел тормозить и тянуть резину, пока тот жилец, которого здесь разыскивала полиция, не выскакивал в заднюю дверь или в печной трубе не закупоривался. Ведь в конце концов местный персонал тоже состоял из бывших наркозависимых. А идея о шмоне в реабилитационном центре никого в правоохранительных органах не привлекала - попробуй потом возмущенную общественность утихомирь.
Пора плюнуть на Спейда Викса, решил Арктур, и сматываться. Ничего удивительного, что меня раньше сюда не посылали - народ здесь не очень любезен. Итак, подумал он затем, насколько я понимаю, своего главного задания я лишился. Спейда Викса больше не существует.
Так и отрапортую мистеру Ф., сказал себе Арктур, а потом дождусь нового задания. Все, к черту. Он твердо встал на ноги и сказал:
- Я сваливаю.
Двое парней уже успели вернуться - один с кофейником, другой с книжками - очевидно, типа инструкций.
- Что, приссал? - с надменным презрением спросила девушка. - Пороху не хватает? Никак слезть с дерьма не решишься? Хочешь отсюда на брюхе выползти? - Все трое злобно сверкали на него глазами.
- Я как-нибудь потом, - буркнул Арктур, направляясь к передней двери.
- Торчок злоебучий, - бросила ему в спину девушка. - Ни мужества, ни мозгов - вообще ни хрена. Ладно, ползи - решение за тобой. Ну, порыл отсюда.
- Я еще вернусь, - обозлился Арктур. Все здесь с самого начала его подавляло, а теперь, когда он уходил, давление еще усилилось.
- Обратно мы можем тебя и не взять, слякоть, - сказал один из парней.
- На коленках будешь ползать, - подхватил другой. - Долго и упорно клянчить. А мы тебя все равно можем не взять.
- Вообще-то мы уже сейчас тебя не берем, - подвела итог девушка.
У двери Арктур помедлил и повернулся к своим обвинителям. Ему хотелось что-то сказать, но, хоть убей, ничего в голову не приходило. Они ему совсем мозги запудрили. Голова просто не работала. Ни мыслей, ни отклика, ни ответа - пусть даже самого вшивого и убогого. Странно, в недоумении подумал Арктур.
И направился к стоянке.
Насколько я понимаю, снова подумал он, Спейд Вике исчез навсегда. А в это милое местечко я больше не ходок.
Пора просить новое задание. Следить за кем-то другим.
Они круче нас, подумал Арктур, забираясь в машину.
Глава четвертая
Изнутри своего шифрокостюма смутное пятно, подписавшееся как Фред, смотрело в упор на другое смутное пятно, представлявшееся как Хэнк.
- Так-так, тут Донна, тут Чарльз Фрек, тут… ну-ка, посмотрим. - Монотонно-металлический голос Хэнка на мгновение отключился. - Все верно, ты и Джима Барриса охватил. - Хэнк сделал у себя в блокноте пометку. - А Спейд Вике, ты считаешь, скорее всего умер или скрылся из района.
- Или прячется и пассивен, - уточнил Фред.
- Ты не слышал от кого-нибудь такое имя - Эрл или Арт де Винтер?
- Нет.
- Как насчет женщины по имени Молли? Крупного телосложения?
- Нет.
- А парочки братьев, лет около двадцати, фамилия типа Хэтфилд? Возможно, полукилограммовыми пакетами героина торгуют.
- Полукилограммовыми пакетами? По полкило героина?
- Именно.
- Нет, - помотал головой Фред. - Но я запомню.
- Теперь швед, рослый, фамилия типично шведская. Отбывал срок, склонность к черному юмору. Высокий, но худощавый, носит с собой много наличных - вероятно, после дележки партии в начале месяца.
- Понаблюдаю, - сказал Фред. - Надо же, полкило. - Он покачал головой - точнее, смутное пятно заколебалось.
Хэнк копался в своих голографических карточках.
- Так, этот в тюрьме. - Он бросил взгляд на карточку, затем прочел надпись на обороте. - Нет, мертв - сбросили с лестницы. - Он копался дальше. Время шло. - Как думаешь, Джора собой не приторговывает?
- Сомневаюсь. - Джоре Каджас было всего пятнадцать. Уже подсаженная на инъекции Вещества С, она жила в трущобной комнатушке в Бреа, хоть как-то обогревать которую можно было только при помощи кипятильника. Единственным источником дохода Джоре служила заслуженная ею стипендия штата Калифорния. Впрочем, насколько знал Фред занятий она уже шесть месяцев как не посещала.
- Когда начнет, дай мне знать. Тогда мы сможем заняться родителями.
- Ладно, - кивнул Фред.
- Эти соплячки быстро идут под гору. Недавно одна тут была - лет на пятьдесят выглядела. Волосы седые, растрепанные, зубов не хватает, глаза запавшие, руки как спички… Мы спросили, сколько ей лет, а она и говорит: "Девятнадцать". Мы дважды перепроверили. "Знаешь, на сколько ты выглядишь? - спросила у нее одна из женщин. - Вот зеркало, посмотрись". Та посмотрелась. И зарыдала. Я спросил, сколько она уже на игле.
- Год - предположил Фред.
- Четыре месяца.
- Уличный товар нынче совсем паршивый, - заметил Фред стараясь не представлять себе девятнадцатилетнюю девушку с выпадающими седыми волосами. - Раньше такого мусора никогда не подмешивали.
- Знаешь, как ее подсадили? Ее братья, оба торговцы зашли как-то ночью к ней в спальню, прижали и вмазали, а потом еще и оттрахали. Оба. Наверное, хотели в нее новую жизнь вдохнуть. С тех пор она четыре месяца торчала на углу, прежде чем мы ее сюда притащили.
- И где сейчас брательники? - Арктур подумал, что мог бы с ними столкнуться.
- Тянут шестимесячный срок за хранение. Девушка теперь еще и с триппером, причем сама этого не поняла. Так что триппер пошел глубоко внутрь, как это обычно бывает. Ее братья решили, что это будет прикольно.
- Какие милые ребятишки, - сказал Фред.
- Скажу тебе одну вещь, которая точно тебя достанет. Слышал ты про трех младенцев в Ферфилдской больнице, которым нужно каждый день колоть героин, потому что они слишком малы, чтобы перенести абстиненцию? Сестра попыталась было…
- Меня уже достало, - механически-монотонным голосом произнес Фред. - Спасибо, достаточно.
- Когда подумаешь, - продолжал Хэнк, - что новорожденные младенцы уже подсажены на героин из-за того, что…
- Спасибо, - повторило смутное пятно по имени Фред.
- Как думаешь, что полагается матери, которая время от времени дает новорожденному младенцу вмазку героина, чтобы его успокоить? Чтобы не ревел? Сутки на окружной ферме?
- Типа того, - без выражения отозвался Фред. - Возможно, все выходные, как для алкашей. Порой я хотел бы знать, как сойти с ума. А то забыл.
- Да, это утраченное искусство, - заметил Хэнк. - Быть может, по нему есть настольное руководство.
- Был такой фильм 1970 года, - сказал Фред. - "Французская связь" назывался. Про пару героиновых торчков. Как-то раз они вмазались, и у одного совсем крыша слетела. Он принялся вмазывать всех подряд - включая своих начальников. Ему уже все по фигу было.
- Тогда, наверное, к лучшему, что ты не знаешь, кто я такой, - решил Хэнк. - Ты только случайно мог бы меня вмазать.
- В конечном счете, - пробормотал Фред, - кто-то все равно всех нас достанет.
- И это будет облегчением. Ощутимым облегчением. - Просматривая дальше свою стопку карточек, Хэнк сказал: - Джерри Фабин. Что ж, его списываем. Клиника нейроафазии. Ребята дальше по коридору говорят, Джерри Фабин по дороге в клинику сообщил сопровождавшим его сотрудникам, что за ним днем и ночью катался на тележке безногий контрактник, всего в метр ростом. Но он никогда никому не говорил, потому что все бы мигом приссали и подняли бучу. Тогда у него совсем не осталось бы друзей, и даже поговорить было бы не с кем.
- Ага, - стоически отозвался Фред. - Фабин свое получил. Я смотрел в клинике его ЭЭГ. Про него можно забыть.
Всякий раз, сидя напротив Хэнка и отчитываясь, Фред испытывал внутри себя определенную глубокую перемену. Замечал он эту перемену, как правило, только впоследствии, а непосредственно в это время чувствовал необходимость проявить сдержанное отношение стороннего наблюдателя. В течение отчета никто и ничто серьезного эмоционального значения для него не имело.
Поначалу он считал, что все дело в шифрокостюмах, которые они с Хэнком напяливали; физически они никак не могли друг друга ощущать. Позднее он предположил, что костюмы никакой существенной разницы не вносят, а суть заключается в самой ситуации. Хэнк, по причинам профессионального характера, намеренно снижал уровень обычной теплоты, обычного общего возбуждения-ни гнев, ни любовь, ни любые другие сильные эмоции ничего хорошего бы никому из них не принесли. Зачем нужна была интенсивная естественная увлеченность ситуацией, когда они обсуждали преступления - серьезные преступления, совершенные близкими Фреду людьми, а порой, как в случае Лакмана и Донны, не только близкими, но и дорогими? Фреду приходилось себя нейтрализовывать; им обоим приходилось это делать, но ему в большей мере, чем Хэнку. Они становились нейтральными - говорили в нейтральном тоне, выглядели нейтрально. Со временем это стало несложно делать - даже без предварительной подготовки.
Но впоследствии все чувства просачивались назад.
Возмущение по поводу многих увиденных им событий, даже ужас. В ретроспективе - шок. Чудовищные, всепоглощающие демонстрации, причем без предварительного просмотра. Со слишком громким и гулким звуком в голове.