- Не хотел тебе говорить, но ведь все равно увидишь. Мне пришлось отрубить ему руку.
- Как же это? - ахнула Каэтана. И растерянно обернулась к Барнабе: Неужели не успеем?
- Должны успеть, - спокойно ответило Время. - Хоть этот шанс у нас есть.
- Можно с тобой поговорить о чем-нибудь приятном? - спросил Тиермес, обращаясь к Каэтане. - Неприятности и сами нас найдут.
- Только ты во всем обитаемом мире можешь называть неприятностью угрозу полного уничтожения. Ну, пойдем, пройдемся по парку. Глядишь, и наших монахов встретим. Все равно без толку стоять смысла нет.
Они двинулись в сторону бассейнов с морской водой. Владыка Ада Хорэ нежно обнимал Каэ за талию, и она не отстранялась. Со стороны было заметно, что этих двоих связывает какая-то давняя тайна, какое-то событие, которое оставило неизгладимый след в их душах.
Гибкий, стройный, прекрасный Тиермес, словно отлитый из драгоценного белого серебра гениальным скульптором, в присутствии Интагейя Сангасойи терял свою обычную холодность и кажущееся безразличие ко всему и становился умным и тонким собеседником, веселым товарищем - и никто не смог бы признать в этом дивном существе с драконьими полупрозрачными крыльями грозного и мрачного хозяина преисподней. Когда они отошли от Барнабы на значительное расстояние, Тиермес посмотрел ей в глаза:
- Теперь я могу сообщить, что я соскучился по тебе и твоей прекрасной стране?
- Тебе не положено.
- Это раньше было не положено. Тогда впереди была вечность и позади была вечность. Я не боялся не успеть. А нынче каждая минута может стать последней. Ведь если Он решит нанести удар по мне, а рядом не окажется никого способного помочь, то сопротивление мое будет очень недолгим и жалким до бессмысленности.
- Неужели до такой степени силен этот таинственный некто?
- Больше, чем мы можем себе представить, - вздохнул Тиермес. - Ну, вот и поговорили о приятном…
- Прости, пожалуйста.
Он хотел было что-то добавить, но тут со стороны храма появился бегущий человек, который размахивал руками и кричал:
- Госпожа! Госпожа!!! Там к вам!!!
Кто к ней пожаловал, посланец отчего-то вслух не произносил. Наконец он добежал до своей госпожи и, задыхаясь от быстрого бега, доложил:
- У ручья вас ждут двое… гостей, - перевел взгляд на Тиермеса, задрал голову вверх, чтобы рассмотреть его лицо, и сказал: - Ой!
Владыка Ада Хорэ только рассмеялся. Затем взял под локоть свою спутницу и предложил:
- Пошли к ручью. Если мне не изменяет чутье, то это га-Мавет и его братья.
Бессмертные заметно нервничали в ожидании Каэтаны. А-Лахатал отошел к воде - там он чувствовал себя уютнее - и погрузился в созерцание колышущихся водорослей. Арескои нетерпеливо шагал в тени деревьев. Черный бог казался спокойнее остальных, к тому же он очень сильно ослаб. На правое плечо его был накинут плащ, падавший пышными складками, так что стороннему наблюдателю невозможно было догадаться о том, что выше локтя руки уже нет. Меч был передвинут на правую сторону и явно мешал желтоглазому с непривычки. Он плохо освоился со своим уродством и выглядел немного растерянным. Лицо его после перенесенных страданий осунулось и побледнело, нос заострился, скулы выступили, а под глазами залегли темные тени. Но выражение жестокости и презрения исчезло, а взгляд смягчился и стал гораздо живее.
Когда Интагейя Сангасойя в сопровождении Тиермеса приблизилась к ожидавшим бессмертным, они неловко поклонились ей. Им было непривычно приветствовать недавнюю свою противницу и неудавшуюся жертву как Великую Богиню, хранительницу Сути и Смысла вещей. А га-Мавету было горько представать перед ней искалеченным и побежденным: не умели Новые боги просить о помощи и снисхождении, и страх, что их заставят это делать, был сильнее любого другого страха.
- Приветствую вас, друзья мои, - сказала она, улыбаясь. - Ну, наконец-то и вы навестили меня. Я рада, что вы пришли.
Арескои подошел к ней и пристально посмотрел в глаза:
- Ты знаешь, что раньше…
- Тебе неприятно вспоминать об этом, вот и не вспоминай. Я знаю, что теперь все переменилось и ничего из того, что было прежде, не встанет между нами.
Она помедлила немного.
- Тиермес сказал мне, что случилось. Если я хоть чем-нибудь смогу помочь, то буду рада это сделать. - Затем поклонилась га-Мавету: - Я искренне сожалею. Но ты сильный, и ты справишься.
Черный бог изумленно посмотрел на нее. Он-то никак не мог забыть поединок с Кахатанной, во время которого погиб Джангарай. И был уверен, что она никогда смерти ингевона ему не простит. Однако сожаление Интагейя Сангасойи было совершенно неподдельным - в этих тонкостях га-Мавет начал разбираться. Она смотрела на него с жалостью и скорбью, и Бог Смерти вдруг заметил, что глаза у нее обведены темными кругами, как от бессонницы или перенесенных страданий, а веки слегка воспалены. Щеки юной богини сильно запали, и вообще она выглядела очень уставшей и измученной.
- Тебе плохо? - участливо спросил желтоглазый.
- Не слишком хорошо, - ответила она. - Скорбные времена грядут.
- Я уже это понял…
Бог Смерти заглянул в глаза Кахатанне:
- Ответь мне, неужели в твоем сердце нет ненависти? Столько зла, сколько причинили тебе мы…
- Разве ты уже не понял, что ненависть иссушает душу? Ты сам столкнулся с ненавистью в чистом виде. Она высосет тебя, а потом заполнит образовавшуюся пустоту чернотой и злобой. И тебя уже нет. Поэтому, хотя боль моя велика, я предпочитаю ее - это чувство живого. А ненависть - удел мертвеца.
- Ты говоришь странно, - прошептал Арескои, который с напряженным вниманием слушал Интагейя Сангасойю. - Но я понимаю тебя.
- Я рада.
- А что ты скажешь по поводу происшедшего с нами?
- Скажу вот что: помимо всего плохого есть в этом и хорошее - вы столкнулись с Врагом лицом к лицу и убедились, что Он все-таки существует… жаль, что это так дорого обошлось.
- Что ты намерена делать?
- Мне необходимо уйти во внешний мир, но я не могу собраться в дорогу, потому что у меня нет никаких ориентиров. Видите ли, когда я утратила память, то позабыла и все, что мне было известно о местонахождении нашего противника, все, что как-то относилось к нему. Думаю, то, что я была выброшена с Арнемвенда, и случилось оттого, что я слишком много о нем знала или могла узнать в самом скором времени. Может, Олорун… Не помню… Если бы мы вместе попытались решить эту задачу…
Тут она обратила внимание, что взгляды трех богов прикованы к чему-то за ее спиной. Обернулась. Там стоял Барнаба в немыслимом наряде из ярких заплат, в кисточках и помпонах. На одной половине лица у него буйно курчавилась рыжая борода, а правая - гладко выбритая - была покрыта голубыми цветочками.
- Как лучше? - спросил он.
- А что обозначают голубые цветочки?
- Это веснушки, - оскорбился Барнаба, - не ясно?
- Представь себе - нет. Лучше поговори с нашими гостями.
- Приветствую вас, мальчики, - буркнул Барнаба. - Чем тебе веснушки не нравятся?
Арескои даже не рассвирепел, настолько нелепым показался ему чудак, назвавший его, грозного и беспощадного Победителя Гандарвы, мальчиком.
- Кто это? - спросил он у Тиермеса.
- Время, - беспечно откликнулся Жнец.
Га-Мавет взялся за голову.
А-Лахатал, как самый рассудительный из всех братьев, нашел в себе силы обратиться к Каэтане как ни в чем не бывало:
- Ты скажешь, чем помочь тебе?
- Мне нужно знать все, что происходит в мире странного и необычного. Мне нужно вспомнить, что я потеряла в нынешнем своем воплощении, что не восстановилось. Мне нужно вспомнить все тайны. Правда, нелегкая задачка? Но вы почти всесильны, вы можете узнать так много. Помните о существовании Врага, ищите Его, не упускайте из поля зрения поступки людей - если Он собрался в скором времени проникнуть в наш мир, то какие-нибудь события ясно укажут на это. Я понимаю, что говорю расплывчато, кратко и невразумительно. Но именно поэтому я и боюсь, что не вижу вещей, истинную природу которых могла бы прозреть…
- Предупрежден - значит вооружен, - подвел итог Барнаба.
- Золотые слова, - сказал Тиермес. - Врасплох нас уже не застанут. Мы еще повоюем.
- Я, кажется, понял. - Арескои тряхнул головой. - Действительно, у нас есть немало шансов выиграть. Я даже знаю, куда отправлюсь для начала.
- А я думаю, что надо собирать войска, - сказал га-Мавет. - Это будет большая битва, своими силами, мы не обойдемся.
- Ну, вот и всем нашлось дело. - Каэтана опять оглядела парк. - Где можно спрятаться на столь малом отрезке пространства? Ах, простите…
Бессмертные распрощались с ней довольно быстро. Каждый из них не торопился высказывать вслух свои мысли, но это вовсе не значило, что мыслей было мало. Скорее, наоборот. Когда они растворились в воздухе, Тиермес взял Интагейя Сангасойю за руку:
- Милая Каэ, мне тоже пора.
- Правда? Как жаль. А может, побудешь еще?
- И рад бы, но не могу. У меня тоже пара идей появилась. Надо все досконально проверить. А ты не торопись уходить, подожди несколько дней. Колесо событий только-только завертелось.
- Попробую. А ты приходи поскорее.
- Конечно, с радостью.
Голубое мерцание воздуха отмечает то место, где только что стоял Тиермес.
- Правду говоря, повелитель, - жалуется Нингишзида взъерошенному Тхагаледже, - больно смотреть. Наша крошка - и сразу два Бога Смерти. И одного достаточно, чтобы спокойно ночь не спать, а два - это уже явный перебор. Страшные времена грядут.