Глава 3,
в которой мы знакомимся с Гаравом.
Я не умер?
Нет, кажется, не умер.
День. Небо это серое… На чём это я лежу? Это не трава… и небо какое–то… половинное…
Да нет, просто надо мной что–то натянуто.
Меня подобрали, всплыла ясная мысль.
Кони фыркают. Да, кони… Кони?!
Кто подобрал?!
ОПЯТЬ?!?!?!
Молнией пролетели в мозгу образы расправ над беглыми. Неужели, неужели?!. Он попытался вскочить - руки и ноги были свободны - но предательская слабость подкосила, в голове тонко запели нудные струны, внутри всё противно ухнуло - и Пашка повалился обратно на плащ.
Плащ… Он лежит на плаще. И над ним натянут плащ - от дождя. Беглого положили на плащ - странно…
Послышался голос - мальчишеский, вопросительный. Над Пашкой склонилось веснушчатое лицо - длинные светлые волосы свисают до плеч, весёлые серые глаза… Мальчишка пахнул мокрой тканью, металлом, конским и своим потом, кожей одежды. Он улыбался. Опять что–то спросил. Потом, нахмурившись, спросил снова - уже на другом языке, явно подбирая слова. Пашка узнал слова, похожие на слова языка, на котором говорили ТЕ.
- Не понимаю, - ответил он и сглотнул.
- Йе понимау? - переспросил мальчишка. Пашка кивнул и расплакался.
Он плакал, судорожно сотрясаясь всем телом, глотал эти слёзы, икал, кашлял, слёзы забивали горло, душили - Пашка слепнул от них, ощущая только громадное, почти убивающее облегчение. Он понял одно - этот парень никакого отношения не имеет к ТЕМ. А значит - спасён.
Спасён.
Мальчишка не успокаивал его - сидел рядом на корточках и смотрел в сторону. Постепенно Пашка успокоился, вытер рукой лицо, судорожно вздохнул - и увидел, что возле натянутого плаща стоит ещё один человек. Тоже почти мальчишка, темноволосый и сероглазый, одетый в вытертую чёрную кожу, с мечом и длинным кинжалом на перевязях широкого пояса.
Не сводя пронзительных серых глаз с лица Пашки, он задал какой–то вопрос. Младший, подняв лицо, помотал головой и что–то сказал. Черноволосый нахмурился, сказал что–то ещё на одном - третьем уже - языке.
- Не понимаю я, - пробормотал Пашка. Подумал и добавил: - I don't understand, sorry… - и снова вздрогнул нервно, подумав, что слова английского языка звучат тут ещё страннее, чем русский - как напоминание, что он учился в школе и учил английский - не во сне, правда!
Ребята переглянулись. Младший - уже неуверенно - повторил вопрос на том языке, на котором говорил второй раз - медленно и раздельно:
- Uskka yer, du spikka yothejd?
"Спросить… говорить…" - послышались Пашке искажённые английские слова.
- No, - покачал он головой, - I don't speak… I'm Russian, - и в безумной надежде добавил: - Russia… Moskow…
- Рахан? - поднял брови старший. - Носс? - он пожал плечами, вздохнул, как бы смиряясь со сказанным Пашкой. - Эйнор, - он указал на себя. - Фередир, - указал на светловолосого.
- Паш… Павел, - Пашка показал на себя и только теперь увидел, что запястья у него перебинтованы. Эйнор высоко поднял брови и покачал головой как–то осуждающе. Спросил:
- Wirra du? Yothejd, imma Asgaroth?
Пашка опять пожал плечами. На этот раз он вообще не понимал, о чём речь.
- Где я? - с отчаяньем спросил он в свою очередь. - Я ничего не понимаю, честное слово.
- Йе понимау, йе понимау, - повторил светловолосый. Засмеялся необидно. Что–то сказал старшему, тот кивнул. Светловолосый поднялся, отошёл туда, где были привязаны большущие лошади и лежали сумки. Завозился, поглядывая через плечо. Эйнор продолжал сидеть, глядя на Пашку в упор. В рукояти меча поблёскивал, как бесстрастный кошачий глаз, большой зелёный камень, ограненный в виде многоконечной звезды.
Пашка сглотнул и спросил тихо, неуверенно поведя рукой вокруг:
- Ангмар?
Лицо темноволосого стало настороженным. Он коротко ответил:
- Вaw… - потом усмехнулся и добавил: - Si Cardolan… Wom dennat Angmar, wom Cardolan.
Пашка постарался сесть удобнее. В происходящее по–прежнему не верилось, но всё, что с ним происходило, не могло не быть реальным, значит… Неизвестно, до чего ещё он бы додумался, но тут светловолосый Фередир принёс большой ломоть серого хлеба и такой же - копчёного мяса. Рот у Пашки мгновенно наполнился слюной. Он уже и не помнил, какая она на вкус - настоящая еда! А Фередир сказал, протягивая хлеб и мясо:
- Itta.
- Eat? - переспросил Пашка по–английски. Фередир и Эйнор переглянулись, и Эйнор кивнул:
- Eat…
…Глядя, как найдёныш давится от жадности и ест, Эйнор размышлял. Мальчишка не мог быть подставой - слишком уж всё изощрённо выглядело. Кроме того, его ещё можно будет расспросить, а в Ангмаре не могут не знать, что нуменорца почти невозможно обмануть. Скорее всего, беднягу и правда схватили на востоке от Мглистых гор, гнали в рудники за Карн Думом, а он сбежал. Такое случалось не так уж редко. А что язык, на котором он говорит, не слишком понятен - кто знает, какие племена живут дальше на востоке и северо–востоке? Если бы Эйнор и правда был в обычном патруле, он бы не пожалел времени и доставил найдёныша к ближайшему посту пограничной охраны. Но бросить своё дело Эйнор не мог, путь его лежал на восток, а значит, и парню придётся идти на восток. Если встретятся пограничник Кардолана или отряд из Раздола - отлично. Если нет - можно будет, когда он немного придёт в себя, расспросить как следует, снабдить его едой, вещами какими–никакими - и пусть себе шагает на юг. Не зима, и места чем дальше, тем безопасней. Доберётся до родины, никуда не денется.
Решение было принято. Эйнор встал и, придерживая меч, пошёл к коням.