Двигались оборотни быстро, гораздо быстрее, чем их лесные братья, но и я парень не промах. Когда вервольфы кинулись вперед всей сворой, успел шагнуть в сторону и располосовать шею вожака. Вой и рычание огласили ночную тишину, и другие, более мирные звуки, словно закрылись в ракушки - лес настороженно прислушивался, ожидая исхода драки.
Второго волка я рубанул уже в прыжке, он рухнул на землю и забился в предсмертной судороге, оставляя глубокие борозды в мягкой земле. После его гибели справиться с последней парочкой не составило особого труда, даже не потребовалось преображение. Только один противник успел зацепить руку клыками, пропоров хорошую куртку.
К счастью, до тела он не добрался, иначе пришлось бы срочно бежать до ближайшей ведьмы и проводить очень болезненную процедуру.
Я еще немного постоял, прислушиваясь, а потом пошел рубить головы. Необходимо закинуть их подальше от дороги, хорошо бы совсем утопить, но не будешь же рыскать по незнакомому лесу в поисках водоема. Придется просто зашвырнуть, а то ведь вервольфы такие твари, нельзя оставлять их вот так, иначе на следующую ночь снова придется встречать гостей.
Пока я отделял волчьи башки от туловищ и скидывал их в общую кучу, застряв у трупа вожака, с которого для начала пришлось снять клепаный ошейник, девчонка выбралась из своего тайника. Я слышал ее возню, но головы не поворачивал, поэтому картина, что я увидел, стала полной неожиданностью. Маленький несмышленыш, сопя на весь лес, пытался приставить отрубленную голову одного из оборотней обратно к телу!
Не успел я сделать и пары шагов, как случилось нечто, не укладывающееся в мои представления ни об оборотнях, ни о людях, и уж тем более - о детях. Отрубленная голова с хрустом встала на место и приросла прямо на глазах!
Добраться до ребенка раньше ожившего вервольфа я никак не успевал, да это и не потребовалось. Зверь с тихим поскуливанием помотал из стороны в сторону приросшей головой, потом поднялся и шатающейся неровной рысью поплелся в лес! Но самое главное, могу поклясться, он превратился в самое обычное животное!
Против настоящих волков я ничего не имел, поэтому мешать не стал. Интересно было наблюдать, как срастаются на глазах мышцы и кости, закрываются раны, а в глазах появляется огонек жизни.
После чуда воскрешения вопросов по поводу личности малышки только прибавилось, зато стало понятно, почему на ребенка объявили охоту, и зачем он понадобился королю. Правда вместо пасторальных сюжетов с принародным воскрешением умерших, в голову лезли ужасы с болезненным умерщвлением и последующим оживлением врагов короны. Думается, что повторять этот процесс его величество мог до бесконечности.
Одно не укладывалось в нарисованную воображением схему - вампиры. Им то подобное чудо до одного места. Вампирам и мертвым неплохо.
Это только в балладах бродячих менестрелей кровопийцы мечтают снова стать людьми, в жизни все по-другому. Нет у них особых мечтаний, зато с избытком имеются неутолимые голод и жажда.
А менестрели и поэты - прирожденные лгуны. Они все пытаются приукрасить, сочинив пару слезливых баллад на тему великой любви вампира к девушке и наоборот. Любви - делающей нежить благороднее и дарующей ей душу. Ну, или о вожделении вампиров и оборотней к человеческим красавицам и красавцам.
Так вот, все это сплошное вранье. Не дано монстрам того, чего люди сами толком не умеют!
Я говорю про любовь, да и про вожделение тоже. Хотя, смотря, что подразумевать под словом "любовь". Я, например, мясной пирог тоже люблю.
Так вот у вампиров или оборотней любой человек вызывает приблизительно такие же чувства, что у меня хорошо приготовленное блюдо.
Еду, несомненно, можно вожделеть, но опять-таки не так, как поют менестрели.
С едой заниматься сексом не принято ни у нас, ни у нежити, хотя среди людей все же встречаются отдельные извращенцы, да разве стоит о них говорить.
Так чего же хотят от человеческого ребенка дохлые поганцы?
Малявка, не ведая, сколько сомнений и дум вызывает то, что она творит, потихонечку переходила от одного бездыханного зверя к другому.
Со стороны казалось, все происходит само по себе, без всяких вмешательств таинственной силы. Девочка просто подтаскивала за уши голову к туше, садилась рядом с мертвым зверем, с любопытством наблюдая за тем, как стягивается располосованная плоть и, хлопая в ладоши, когда очередной зверь оживал и убегал прочь, под спасительный полог леса.
После того, как трупы закончились, девчонка обратила внимание на меня. Она требовательно протянула руки, и я снова превратился в носильщика.
Небо уже окрасилось разгорающейся зарей, когда нам удалось, наконец, нагнать обозы торговца. На одном из его возов мы и добрались до столицы. Ни оборотни, ни вампиры по пути больше не попадались.
Купец оказался на диво молчаливым, даже не поинтересовавшись, куда делись мои воины, и откуда взялся ребенок.
Малышка, на счастье, тоже больше ничем своей необычности не выказывала. Никаких воскрешений или других чудес, а внешне она ничем не отличалась от других детей. Вырастет, скорее всего, красавицей не назовешь. Слишком светлые глаза, слишком широкий рот, слишком умный взгляд, особенно для ее возраста - с виду девчонке не больше трех лет.
А если учесть то обстоятельство, что она еще и немая, то шансов на удачное замужество совсем немного.
Хотя о каком замужестве может идти речь, если малышке предстоит вырасти при дворе? Дай бог, если до совершеннолетия доживет.
В нашу столицу, город, где жались друг другу тысячи домов, разделенные узкими улочками, мы добрались затемно. Ворота стражники открыли, не смотря на позднее время. Личная подпись и печать его величества на пергаменте с приказом пропускать подателя сего документа в любое время суток, сослужили хорошую службу.
Сонные караульные не остановили даже повозки купца, которого я объявил своим спутником. Это была небольшая благодарность с моей стороны за оказанное гостеприимство, не совсем бескорыстная, впрочем: тащиться по городу ночью пешком очень не хотелось.
Мой дом находился в квартале ремесленников. Так уж получилось.
Еще в начале своей карьеры я снял тут сначала квартирку, потом весь дом, а затем и вовсе выкупил его…
Сейчас можно себе позволить и огромный особняк ближе к дворцу, в Белом городе, месте обитания аристократов, но… Зачем? Чтобы за каждым шагом следили лишние глаза?
Нет уж. Здесь спокойнее: мои соседи заняты своими делами с утра до вечера, хотя любители поглазеть из окон тоже найдутся. Зато я легко ускользнуть от нежелательных гостей через мансарду по крышам.
Маловат, конечно, домик: всего четыре комнаты, но мне хватает. Главное - есть спальня, кухня и мыльня. Опять-таки, дворик с конюшней имеется. Вот только с лошадьми мне, как с напарниками, не везет, вечно с ними что-то случается. После пятой по счету гибели коня, его величество порекомендовал больше не брать их из казенных конюшен. Теперь приходится тратить собственные деньги.
Ключ легко повернулся в замке, и я открыл дверь. Слуг не держу, не люблю лишних бездельников и соглядатаев в своей "крепости". Вполне хватает соседки, вдовы цирюльника, которая убирает мой дом, ее сын приглядывает за конями и двором (хотя это слишком громкое название для куска земли шириной в пятнадцать шагов).
Устроив малышку спать на кушетке, я согрел воды в мыльне и, наконец, стер всю грязь, что пристала в дороге, словно вторая кожа. И вместе с грязью смылась накопившаяся усталость, так что вышел я свежим, и сияющим, словно новенький золотой.
Спать уже не хотелось, и я устроился у камина с бокалом вина поразмыслить о предстоящем визите во дворец.
Но стоило сделать первый глоток, как в дверь забарабанили.
Этот яростный стук был хорошо знаком. Так колотить в чужую дверь осмеливался только один человек - прекрасная Танита, молодая жена соседа аптекаря.
Я вздохнул: вожделенный отдых летел в тартары, опять предстояло полночи разнимать эту парочку. В итоге соседушки помирятся и потом хорошо развлекутся в постели, а я в очередной раз почувствую себя последним идиотом, который влез не в свое дело. И вообще у меня имелось подозрение, что они специально сторожили мое возвращение из очередной отлучки, потому, что стоило разжечь камин и устроится в кресле, как скандалисты по очереди возникали на пороге.
Я обреченно распахнул дверь, и в комнату влетела растрепанная, ревущая во весь голос Танита. Ее лицо густо цвело ярко-красными пятнами, которые при ближайшем рассмотрении оказались следами от укусов.
Молодка кинулась мне на шею, уткнув в камзол разукрашенное лицо, и в голос заревела.
- Он меня избил! И покусал!
Почти любой мужчина на моем месте, глядя на безутешную красотку, немедленно рванул бы бить морду мерзавцу, посмевшему поднять руку на женщину, но только не я… Я в очередной раз от души посочувствовал парню.
Соседа звали Агаи, и до недавних пор жизнь его текла на удивление размеренно и спокойно. Этот скромный молодой человек, компаньон и главный помощник аптекаря, работал с утра до вечера не покладая рук.
Миловидный парень с удивительно красивыми глазами густого зеленого цвета и очень добрый взглядом. Весь облик юноши навевал мысли о древности человеческого рода, уж очень утонченными и породистыми были черты лица.
Но на свою (и мою очевидно тоже) беду, на осеннем празднике урожая ему привелось увидеть дочь торговца маслом, хорошенькую Таниту и по уши влюбиться в нее. Его не смутило, что девушка выше ухажера на полголовы, и что ее плечи чуть уже его собственных, и что при желании, она может легко согнуть аптекаря в бараний рог.