Добросовестно пройдя всю площадь во всех возможных направлениях и расспрашивая людей, отряд Николая не нашёл Мани, зато нашёл мальчишку, видевшего, как она заходила в храм. В храме было пусто, в слабом свете свечей только поблёскивала купель, питаемая, по словам одного из лучников, подземным водным источником. Вода в ней подозрительно колыхалась, как будто недавно кто-то в ней находился. Внезапно вспомнив о морских людях, Николай с ужасом почувствовал, как мурашки побежали по спине. Это был бы самый страшный вариант развития событий. Отчаяние захлестнуло Николая, он, как бешеный, стал искать хоть что-то, что могло бы подсказать ему, что же здесь произошло, навело на след. Вокруг купели ничего подозрительного не было, зато в воде, на дне, обнаружилась лента с волос Марии, которую он сам, собирая Маню на праздник, приобрёл утром у торговцев. Мысль о том, что её похитили, чуть не свела его с ума. Страх ледяными тисками сжал его сердце и лишил возможности соображать. Он в прострации опустился на ограждение купели, до боли сжимая злополучную ленту. Видя его такое состояние, Лукас стал изучать дно купели, ища отверстие, через которое уходит вода, - большая чугунная решётка закрывала его, порядком сдвинутая в сторону. Обнаружив это, Лукас позвал Николая, и они стали лихорадочно соображать, смогут ли они проникнуть в этот тоннель, а главное, не захлебнуться при его прохождении.
Найденный в гуляющей толпе служитель храма поведал, что при строительстве был заложен большой участок слива в почти горизонтальном исполнении, заканчивающийся сбросом в подземной пещере, дорогу туда он покажет. Все вернулись на площадь и, посоветовавшись с Маргусом, после коротких сборов, отправились в сопровождении служителя на поиски подземной пещеры.
YII.
Переход занял около часа, припасённые факелы сослужили свою службу, при их помощи нашлось отверстие, через которое вода сливалась из купели небольшим водопадом в целую подземную реку. Место её отвесного ухода в скалу было почти полностью покрыто водой. Небольшой свод давал надежду, что на лодке, может быть, будет возможно продвинуться дальше. Посланные гонцы принесли лодку, в которую поместились Николай, Лукас и четыре лучника. Положив в лодку запас пищи и воды, факелы и стрелы, этот небольшой отряд со словами о Боге на устах тронулся в путь.
Напряжение не отпускало Николая в течение нескольких часов, пока они двигались по тоннелю, заставляя лихорадочно хвататься то за весло, то за факел, осматривая свод нависшей пещеры, который пока ещё позволял продвигаться вперёд помаленьку. Было страшно, что впереди может быть и более узкое место. Но опасения оказались напрасными - впереди посветлело, и подземная река вышла на свет божий. Николай с содроганием понял, что их вынесло в дельту реки, впадающей в море, той самой, через которую они переправлялись по дороге в Лесбург. Тот самый мост показался вскоре, стремительно приближаясь. Грести уже не было необходимости, течение реки стало быстрым и бурным. Николай, как ни напрягал зрение, не видел никаких следов Мани, и это обстоятельство делало его всё мрачнее и мрачнее. Вариант со случайным исчезновением уже никак не проходил. Оставалось только надеяться, что похитители сохранят ей жизнь. О другом и подумать было невыносимо. Когда воды реки вынесли их, наконец, в море, Николай и Лукас невольно задумались, что же дальше? Куда направиться, где искать девушку?
После короткого совещания они пришли к выводу, что выход только один - направиться в музей на Одиноком острове и там искать встречи с похитителями. К вечеру, пристав к уже знакомому причалу в Водоборе, Лукас встретился со своим знакомым рыбаком, договорился о ночлеге и о доставке на остров. Николай спал - не спал, измотавшая его усталость не давала уснуть, перевозбуждение и страх вогнали его в состояние полудрёмы, поэтому он встал утром разбитый, с тяжёлой головой. Лишь свежий морской ветер освежил голову, которую посетили воспоминания. Вот здесь, рядом, у поручня стояла Маняша, смешно морщила носик и жмурила от яркого солнца глаза. Одно только её присутствие придавало значение незначительным замечаниям, просто взгляду, просто жесту и наполняло его ощущением полноты бытия, законченности и неповторимости мгновения. Острая тоска и страх опять вонзили в него свои безжалостные когти. Казалось, болело всё тело, настолько болела душа. Слёзы брызнули из глаз, почти как в детстве, когда рыдания сотрясают и не дают дышать и говорить, но приносят облегчение.
Захандрила тут душа, захандрила…
От надрыва крик её вдруг осёкся,
Мысли грешные мне "подарила",
Что опять смысл жизни "испёкся"!
Как же жить, не любя, нелюбимым,
Как же выдержать пытку такую,
Когда жаром любви я, палимый,
О тебе лишь, родная, тоскую…
Пряча опухшее красное лицо от окружающих, он ещё долго всматривался в приближающийся Одинокий остров, моля Господа о том, чтобы найти и освободить любимую.
Уже в пещере, с факелом в руке, Николай, пробежав все залы и не найдя и следов пребывания Мани и морских людей, в отчаянии бросился к бассейну- входу, выкрикивая вне себя проклятия и угрозы. Лукас и товарищи, наблюдая этот приступ отчаяния, смогли лишь оттащить Николая от каменного ограждения, чтобы он ненароком не повредил себя, в пылу этой борьбы не заметив, что вода в бассейне забурлила, как будто там двигалось живое существо. Они опомнились лишь тогда, когда от бассейна к ним уже двигался морской человек под два метра ростом. Кожа его напоминала дельфинью, короткие нижние конечности были похожи на лапы пингвина, а длинные верхние - на крылья ската, на концах которых было по три пальца. Голова, без всякого намёка на растительность и уши, имела человеческую форму, и лицо морского человека даже можно было бы назвать приятным, если бы не большой открытый жабий рот, украшенный множеством мелких зубов. Видимо, он что-то пытался сказать, но, после нескольких безрезультатных попыток, закрыл рот и протянул к людям руку, приглашая высказаться их. Николай, стараясь ясно выговаривать слова, спросил:
- Вы не знаете о девушке, пропавшей три дня назад в Лесбурге?
На что морской человек выразительно пожал плечами и, поманив присутствующих следовать за собой, неуклюже двинулся в зал людей, остановился перед открытой книгой, показав жестом, как будто пишет. Догадка лежала на поверхности - необходимо написать свой вопрос. Взяв уголёк, Лукас написал на стене тот же вопрос. Морской человек покачал головой и, неловко держа уголёк, написал: "Да, знаю. Молодой вождь взял её для нового образца взамен сокровищ. Можете взять ещё за красоту". Когда Лукас прочёл вслух ответ, Николай буквально подпрыгнул и попытался дотянуться до морского человека, но Лукас был начеку и задержал его, справедливо полагая, что мирно ситуация разрешится быстрее и лучше. Путём вот таких вот переговоров - переписок Лукас объяснил морскому обитателю причину появления их здесь и свою просьбу вернуть девушку. Морской человек в раздумье постоял несколько минут и написав: "Ждать", вернулся к бассейну и исчез.
Минуты томительного ожидания складывались в часы, пошли вторые сутки пребывания путников на острове. Утешало лишь одно, - нашёлся след Мани, и забрезжила надежда на её освобождение. Переутомление и расстройство сказалось на Николае, - он уснул, как провалился, поэтому, когда, наконец, появились морские люди, Лукас решил его не будить, не тревожить. Прибывшие были старейшинами в сопровождении смотрителя музея, уже знакомого нашим героям. Опять в ход пошёл уголёк. Старейшины рассказали, что так называемые "образцы" людей, как ни страшно это звучит, были выполнены из утонувших. Никогда человека не лишали жизни ради этого. Этот случай похищения был вопиющим нарушением всех правил и виновный, молодой вождь, самовольно решился на похищение, разозлённый проникновением людей в музей. За ним уже послали и он должен появиться здесь в ближайшее время.
А смотритель музея добавил, что видел, как молодой вождь принёс девушку в одну из подземных кладовых, которую, спросив разрешения у старейшин, готов показать хоть сейчас. Николай и Лукас нырнули вслед за ним в бассейн, набрав побольше воздуха. Отвесный колодец в бассейне, наконец, закончился, плавно перейдя в горизонталь. Слабый проблеск света из колодца не давал возможности что-то разглядеть, поэтому, когда люди вдруг оказались на поверхности подземного озера, судорожно вдыхая сырой воздух, темнота невольно заставила напрячься. Смотритель осторожно подталкивал их к небольшому карнизу на одной из стен подземелья, на который падало немного света из отверстия наверху. Там, в крохотной нише, скрючившись, в неудобной позе, на осклизлых камнях, в опасности падения от неверного движения, в полузабытьи сидела Маня. Когда Николай дотронулся до неё, слабый вздох исторгла её грудь. Она застонала и пробормотала:
- Не трогай меня, чудовище, дай спокойно умереть.
- Манечка, родная, очнись! Это я, Николай.