Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Подумаешь, не они царят в Европе, не они управляют там биржами хотя бы только, а стало быть политикой, внутренними делами, нравственностью государств». «Прежде всего (слова анонимного автора, „образованного и талантливого“[140] иудея, на письмо которого отвечал Достоевский) необходимо предоставить им (иудеям) все гражданские права (подумайте, что они лишены до сих пор свободного местожительства!, как и всем другим чужим народностям России, а потом уже требовать от них исполнения своих обязанностей к государству и к коренному населению»[141] .
«Но подумайте (отповедь Дост-го) только о том, что, когда еврей „терпел в свободном выборе местожительства“, тогда двадцать три миллиона „русской трудящейся массы“ терпели от крепостного состояния, что уж, конечно, было потяжелее „выбора местожительства“. И что же, пожалели их тогда евреи? Не думаю. Нет, они и тогда точно также кричали о правах, которых не имел сам русский народ, кричали и жалобились, что они забиты и мученики. Но вот пришел Освободитель и освободил коренной народ. И что же, кто первый бросился на него, как на жертву, кто воспользовался его пороками преимущественно, кто оплел его вековечным золотым своим промыслом, кто тотчас же заместил, где только мог и поспел, упраздненных помещиков, с тою разницей, что помещики хоть и сильно эксплуатировали людей, но все же старались не разорять своих крестьян, пожалуй, для себя же, чтоб не истощить рабочей силы, а еврею до истощения русской силы дела нет: взял свое и ушел! Я только что прочел известие о том, что евреи в Южных Штатах уже набросились всей массой на многомиллионную массу освобожденных негров и уже прибрали ее к рукам по-своему, известным и вековечным своим „золотым промыслом“, и пользуясь неопытностью и пороками эксплуатируемого племени. А дней десять тому назад прочел корреспонденцию из Ковны, прехарактернейшую: „дескать, до того набросились там евреи на местное литовское население, что чуть не сгубили всех водкой, и только ксендзы спасли бедных опившихся, угрожая им муками ада и устраивая между ними общества трезвости“. Вслед за ксендзами поднялись и местные просвещенные экономисты, начали устраивать сельские банки, именно, чтобы спасти народ от процентщика-еврея, и сельские рынки, чтобы можно было „бедной трудящейся массе“ получать предметы первой потребности по настоящей цене, а не по той, которую назначает еврей. Ну, вот я это все прочел и знаю, что мне в один миг закричат, что все это ничего не доказывает, что это от того, что евреи сами угнетены, сами бедны, и что все это лишь „борьба за существование“, что не будь евреи так сами бедны, а, напротив, разбогатей они, то мигом показали бы себя с самой гуманной стороны, так что мир бы весь удивили. Но, ведь, конечно, негры и литовцы еще беднее евреев, выжимающих из них соки, а, ведь, те гнушаются такой торговлей, на которую так падок еврей. Во-вторых, не трудно быть гуманным и нравственным, когда самому жирно и весело, а чуть „борьба за существование“, так и не подходи ко мне близко. Не совсем уж это такая ангельская черта. А в-третьих, если писать историю этого всемирного племени, то можно тотчас же найти сто тысяч таких же и еще крупнейших фактов. Любопытно то, что чуть лишь вам понадобится справка о еврее и делах его, – не ходите в библиотеки, не ройтесь в старых книгах, не ищите, не трудитесь, а протяните лишь руку к какой хотите первой, лежащей подле вас, газете: непременно найдете что-нибудь о евреях, – все одни и те же подвиги! Так, ведь, это что-нибудь да значит. Разумеется, мне ответят, что все обуреваемы ненавистью, а потому все лгут.