Стражник захлопал глазами, и я поднесла к его носу маленький, но крепкий кулачок, украшенный перстнем-печаткой с рубином. Подарком мужа. Это решило дело. Он посторонился, и меня пропустили в ворота, кстати, не взяв ни монетки пошлины. И я взяла с места в карьер. Был соблазн потребовать лошадь, но тогда мне могли бы навязать сопровождение, чтобы ценное имущество не заиграла, а это было вовсе ни к чему. Я завернула в какой-то проулок, и потеребила рюкзак:
- Вылезай, чуня!
- Не Чуня, а Ганя, - поправила меня ящерица, высовывая голову.
- Да хоть Ваня или Маня, - фыркнула я. - Слушай, расскажи мне о политической обстановке в этом мире, а?
- Зачем?
- Но я должна знать, у кого мне предстоит выцарапать этот путеводитель, как там бишь его - Марьиванник?
- Междумирианник, - отчеканила ящерица, - ладно, слушай. Сейчас здесь процветает христианство, почти как у вас несколько веков назад. Общий лозунг: "Загнать всех в рай", для непроникшихся - с добавлением: "любыми методами". К методам относятся пытки, казни, очищение водой и костром, а также искоренение всех иных форм жизни, то есть оборотней, вампиров, эльфов, гномов, в общем, всех, кто больше одарен природой. Но они, не проникшись почему-то всей святостью инквизиции, как могут, сопротивляются благому делу. Кто-то бежит, кто-то сражается, кто-то в темпе вальса маскируется под местное население. Например, эльфы, дня за два до твоего приезда, принимали у себя священника. Но идеи христианства пришлись им не слишком по вкусу. Они решили проверить священника на благочестивость, связали его и пустили по речке без лодки. Тот, естественно, утоп. Чем и доказал свое благочестие. Но эльфов не убедил. А остальное посольство эльфы выкинули за дверь, и принялись эвакуироваться. Кстати, отец принца Аррена, король Кастариен очень активный христианин и сейчас собирается двинуть войска прямо на эльфов, тем более, что его государство граничит с эльфийским лесом. А все магические книги стаскиваются к главному очистителю для уничтожения. - И Ганя хитро подмигнула мне.
- А кто такие очистители?
- Типа ваших инквизиторов.
Учитывая, сколько я читала об инквизиции, меня Очистители не вдохновили.
- Добрые, значит, дяди.
- Об их доброте все наслышаны… кто удрать успел.
- Значит надо попасть к главному очистителю, - почесала я в затылке. - Он гостей не принимает?
- Принимает. В пыточных камерах.
Туда мне еще было рано.
- Ладно, заползай обратно, а я пока поброжу по городу. Мне надо поужинать, вымыться и выспаться.
Ящерка понятливо нырнула обратно. Я вышла из тупичка и пошла, куда глаза глядят. Глядели они в основном по сторонам и под ноги, так что монаха в грязно-коричневой рясе я заметила, только крепко столкнувшись с ним лбами.
- О, темная сила!
- Чтоб тебе пусто было! - взвыли мы в два голоса, и монах рассерженно уставился на меня.
- Куда несешься, наглец!?
- Сам смотри, куда лапти ставишь, чучело бритое, - не осталась я в долгу. - Последние фары церковным кагором залил, что ли?
- Да как ты смеешь, мерзавец!?
Отдавленная нога болела все сильнее, так что благоразумие отошло на задний план, и не высовывало носа, чтобы по нему сволочизм не врезал. Обстановка накалялась.
- Ты, козел недобритый, сам смотри куда прешь, - взвилась я. - Думаешь, раз юбку надел, и живот отрастил, как у беременной, так тебе и дорогу уступать будут!? Лучше натужься и роди себе хорошие манеры, урод паршивый, евнух добровольный!
- Что-нибудь случилось, святой отец, - в нашу мирную беседу вмешались два стражника.
- Да, случилось! - взвился этот свин с тонзурой. - Это ведьма!! Арестовать ее!!!
- Слушай, не верещи, как кот, которому яйца дверью прищемили! - поморщилась я, понимая, что назревают некоторые осложнения.
В следующий миг мне в зад уперлись два довольно острых копья. Нет, я могла бы посопротивляться, но зачем? Так или иначе, мне нужно попасть к верховному очистителю, а меня туда буквально тащат! Может, еще и покормят? Хорошо бы. Пока мы шли по городу, я рассматривала архитектуру, людей, но тщательнее всего - дорогу. Падать еще раз в лужу не хотелось. Выводы были грустными. Архитектура убогая, зданий из камня - минимум, то есть те, без которых не обойтись. Королевский дворец, церковь, тюрьма. Остальные - деревянные дома, изредка на каменном фундаменте. Люди меня тоже не впечатлили. Одеты все крайне убого. Мужчины - в лосины и грубые рубахи до колен, кое-кто в плащах. Женщины - в те же рубахи и длинные юбки. Головы у всех женщин покрыты платками. На их фоне я, в своих относительно грязных джинсах и куртке смотрюсь, как африканец в тундре. Одно хорошо. Я как сникерс: под толстым-толстым слоем, только грязи. Так что необычность моей одежды в глаза не бросалась. Дороги тоже отвратные. Лужи по колено, грязь - по пояс. Оказывается не только в России беды - дураки и дороги. Тюрьма меня тоже не впечатлила. Тоже мне, стены! Если я из такой тюрьмы не убегу - это позор для всей России-матушки в целом, и для моих предков - в частности. Они ж в гробах перевернутся, а потом ко мне каждую ночь являться будут, ежели я нашу семью опозорю! Я хорошо знала историю своего рода. Мама рассказывала, что моим прапрадедом был Валентин Хромая Нога - человек выдающейся биографии. Шесть доказанных грабежей с убийствами, около пятнадцати недоказанных, три ходки на Сахалин, и, соответственно, три побега. В последнюю, четвертую ходку он встретил там мою прапрабабку - Аньку-Модистку. Анечка промышляла более изящно. Нанималась служанкой в богатые дома, а потом там разные ценности пропадали. Убийств на ее совести не было. Но в Валентина она влюбилась по уши. И он в нее. Сладкая парочка в четвертый раз сделала ручкой каторге, грабанули машину инкассаторов, то есть карету казначейства, как она тогда называлась, поделили честно добычу - на всех четверых подельников, и осели в деревне под Псковом. Жили, как говорится, не тужили, трех сыновей родили, двух дочек… Так неужели я с такой мелочью, как средневековая тюрьма не справлюсь? Смешно. Но повели меня не сразу в тюрьму. Стражники затащили меня в комнату, где сидел монах вдвое толще первого.
- Это вы кого привели!? - полюбопытствовал он.
- Ведьму, - святой отец, - отчитался один их стражников. - Она отца Ерохимуса оскорбляла по-всякому. Он и приказал, дескать, ведите к Очистителям, бес в ей сидит сильный…
Интересно, в каком месте меня сидел бес? Может, еще узнаю?
- Ладно, отпустите ее, а сами пока в уголке постойте, - приказал святоша.
Руки на моих предплечьях разжались. Я потерла мышцы. Ну, козлы! Синяки ведь останутся. Да не до синяков сейчас! Я внаглую плюхнулась на стул напротив очистителя, и закинула ноги ему на стол.
- Ну что, будешь говорить!? - и побольше наглости в голосе, побольше… Любой священник должен подчиняться старшему по званию. У них же дисциплина как в армии!
- А… э… у… а… - выдал на-гора очиститель. Я попробовала еще раз.
- Признавайся, негодяй, где сейчас главный очиститель!?
- Как это где? - очень натурально удивился священник. - Как и всегда, на верхнем этаже. Он же никуда и никогда не выходит…
- А колдовские книги!? - и еще больше командного рыка в голосе. Такого тона мои студенты, как огня боялись. И очиститель оказался не крепче.
- А они у него…
- Хорошо. Свободен. Проваливай.
Священник послушно встал из-за стола и даже сделал два шага к двери, прежде чем до него дошел комизм ситуации. Стражники давно уже давились фырканьем в уголочке.
- Взять ведьму!!! - взвыл несчастный кошачьим сопрано. И закашлялся.
- Что ж ты так, - пожалела я его, обтирая кроссовки протоколом чьего-то допроса. - Надо было начинать хотя бы со второй октавы, а ты сразу взял ля-бемоль третьей.
Священник еще раз попытался заорать, но куда там! Я его хорошо понимала. Как у меня болело горло после лекций! Но бегемот в рясе не растерялся. И зажестикулировал. Я даже засмотрелась, попутно выдирая листки из какой-то книги на его столе и чистя ими джинсы. Это ж надо, какой талант пропадает! Его бы - да в наш двадцатый век, в эпоху немого кино! Такие бы деньги заколачивал! Это ж надо - жестами, причем более-менее цензурными, объяснить кто я такая, откуда я на свет появилась, что со мной святая инквизиция (простите - очистители) сделает и куда меня надо вести. Я бы час на него смотрела, но, к сожалению, до стражников дошло, что им надо сделать, они цапнули меня за плечи и поволокли куда-то вниз. Мой рюкзак остался на столе священника, вместе с ящерицей и кучей необходимых мне вещей. Надо будет прихватить при побеге. Так что дорогу я запоминала. Меня свели по лестнице, провели по коридору и впихнули в темную камеру, захлопнув за мной толстенную дверь. Глухо лязгнул засов.
Я огляделась вокруг. М-да, невесело. Я охлопала карманы. Что при мне? Носовой платок, зажигалка, блокнот, ручка, часы, шпильки в волосах и нахальство. Последнего так даже переизбыток. Теперь осмотрим камеру. Да, это явно не люкс в отеле "Риц". Мрачно, холодно, всего света - из маленького окошка под потолком, причем такого маленького, что в нем и кошка застрянет. И то решеткой перегородили. В углу куча соломы. А на соломе? Какое-то тряпье? Я с интересом посмотрела в угол.
- Привет?
- Приветствую тебя, - отозвалась куча. - Кто ты?
- Решили, что я - ведьма. А ты?
- Я - эльф.
- ЭЛЬФ!? Настоящий!?
В детстве я обожала Толкниена. Интересно, много он наврал про эльфов?
- Настоящий. Какой же еще!?
- А что ты здесь делаешь?
- Отдыхаю на курорте! Неужели не видно!?