- Покажись, Гермия! Скажи, что простила меня! Скажи!
Сетис оцепенел. Мантора, будто безмолвная тень, следила за происходящим.
- Она ушла, великий царь. Я же сказала - только на миг.
Аргелин долго стоял, пытаясь совладать с собой. Колдунья подошла к нему сзади и, к удивлению Сетиса, взяла его за руки, прислонилась стриженой головой к его спине.
- Я чувствую твою муку, пресветлый. Она глубоко засела в тебе. Доверься мне. Я верну твою любимую. Прошу только об одном - стать Гласительницей. При новом, темном Оракуле.
В тишине за ставнями послышался легкий стук. Аргелин обернулся, отстранил ее. Его голос звучал хрипло.
- Если это обман, я своими руками изрежу тебя на куски.
- И правильно сделаешь. Но это не обман. Ты же сам ее видел.
- Выясни, кто такой Шакал. И готовься творить колдовство. Я пришлю всё, что тебе нужно.
Он подошел к двери, но в этот миг сквозь оконную решетку что-то упало и со странным стуком покатилось по полу. Сетис опустил глаза. Это было большое насекомое. Оно бежало на длинных суставчатых ногах, шевеля жвалами. Сетис передернулся от отвращения и хотел было задавить мерзкую тварь, но генерал схватил его за руку.
- Погоди.
Аргелин медленно опустился на колени и вгляделся. Потом подошел к ставням.
За ними раздавался перестук. Ставни трещали под градом тихих ударов.
- Открой.
Мантора сделала шаг к окну. Но Сетис оказался проворнее. Он широко распахнул створки, мечтая о глотке света и воздуха, но не получил их. Ему в лицо дождем хлынули насекомые. Они окутали его гудящей пеленой, впились в шею, в волосы. Он с криком отшатнулся, отряхиваясь. Полчища гигантской саранчи с чавканьем рассыпались по полу, усеяли потолок, облепили стены.
Аргелин встал.
Небо за окном потемнело от смертоносного дождя.
* * *
Паника.
Сетис мчался по улицам и слышал, как она охватывает город. Крики, проклятия, плач. Люди втаскивали детей в дома, а те, что были далеко от своих жилищ, стучались в первые попавшиеся двери, умоляя впустить их. Черная туча, монолитная, как единое живое существо, клубилась в узких просветах между домами, заслоняла небо, наполняла воздух жужжанием и хрустом. Град насекомых обрушивался на плечи, бился о стены, кучами облеплял любую растительность. В мгновение ока все деревья в садах лишились листвы, оливы были объедены на корню. Собаки выли и рвались с привязи, обезумев под бременем копошащихся масс. Сетис завернулся по самые глаза во взятый у Манторы плащ, который уже успел покрыться дырками, и пошел сквозь ливень саранчи. Насекомые лезли в лицо, хрустели под сапогами. Он, задыхаясь, бежал вслед за Аргелином вниз по лестнице, поскальзываясь в слякоти раздавленных тел, хватаясь за стены, облепленные ковром из трепещущих крыльев.
Саранча сожрала всё до последнего листика и плода. Обгрызла оконные рамы, побила все ткани. На рынке Сетис проталкивался сквозь толпу разъяренных торговцев: тучи насекомых обрушились на виноград и гранаты и в мгновение ока оставили прилавки пустыми. Люди прятались под поломанными прилавками, завертывались в остатки тряпья, отплевывались от насекомых, спотыкались о кошек, которые тоже прибежали искать укрытия.
Нырнув под арку, Сетис наткнулся на патруль чужеземных наемников. Они в ужасе взирали на опустошенный город.
Аргелин схватил за руку одного из них.
- Иди на оросительные каналы. Прогони эту дрянь с засеянных полей!
- Великий царь…
- Идите! Живо!
Наемники убежали. Аргелин обернулся к Сетису, но не успел сказать ни слова: откуда ни возьмись на него кинулась женщина. Не помня себя от ужаса, она вопила:
- Это ты натворил! Навлек на нас проклятие! Ты враг богов!
Аргелин отшвырнул ее и потянул Сетиса за угол.
- Корабли! - взревел он.
Сквозь пелену жгучего дождя Сетис еле слышал его. Но, пробежав последние ступени лестницы, ведущей в гавань, юноша наткнулся на неподвижную спину генерала и всё понял.
Над водой, заполнявшей кратер потухшего вулкана, повисла мгла. Не было больше ни неба, ни моря, только вопили обезумевшие чайки да колыхалась на волнах живая зеленая короста. А вдалеке, там, где раньше стояли корабли, теперь лишь высились голые мачты. Миллионы голодных челюстей вгрызались во всё, что попадалось на пути. На глазах у Сетиса лопались веревки, падали без единого всплеска в задушенное море мачты и реи. Паруса в одно мгновение покрылись дырами и разлетелись в клочья. Люди, крича от страха, прыгали в море, барахтались и захлебывались в хрустящей пене.
Аргелин не произносил ни слова.
Только смотрел, как под тучами насекомых скрылась последняя недостроенная палуба.
Потом, словно вихрь, помчался к себе в штаб-квартиру.
* * *
Нашествие саранчи продолжалось три дня.
Никто не выходил из домов, разве только за водой, когда замучит жажда. На улицах в Порту можно было видеть только людей Аргелина. Плотно закутав лица, они выходили нести стражу. Но воровской мир не терял времени. Шакал совершил два молниеносных набега на оружейную кладовую в Башне Дарона и на охраняемый склад в Квартале Горшечников, где Аргелин хранил запас веревок и балок для катапульт.
Лис нашел для каждой из трех жриц отдельную комнату, и Мирани была рада случаю выспаться и помыться. Однажды, когда она причесывалась, глядя в осколок стекла, служивший зеркалом, в дверь заглянула Крисса.
- А, вот ты где! - Она вошла и мрачным взглядом обвела унылую каморку. - И у меня точно так же. Ничего красивого. Наверняка у них есть краденые украшения, краденые духи. Надо будет поискать. - Потом, не успела Мирани остановить ее, взяла с сундука брошку со скарабеем.
- Какая красота! Мирани отобрала вещицу.
- Это не мое.
- Как ты думаешь, Мирани, среди этих людей нам ничего не грозит?
- Думаю, нет.
- Но им не одолеть Аргелина. - Крисса потерла губу. - Знаешь что, Мирани? Может, нам потихоньку убежать и пойти к нему? Расскажем ему, где прячутся мятежники, и о Ретии тоже. Может, он…
- Будем считать, что я тебя не слышала, - сурово отрезала Мирани. - Пойдем, нам пора.
Они вышли в Логово и направились к жилищу Шакала. Дверь никто не охранял, да и во всем воровском обиталище не было видно ни одного стражника. Мирани постучалась и вошла.
Шакал трудился над шкатулкой. Он перевернул ее вверх дном и тщательно простукивал нижнюю сторону металлическим щупом. На полу были разложены хитроумные приспособления. Он поднял голову, взглянул на вошедших девушек и с досадой отбросил инструмент.
- Да, Мирани, много я повидал дьявольских изобретений Архонов, но эта штуковина - нечто особенное! Ни замка, ни потайных ящичков, ничего. И все-таки внутри что-то есть. Если потрясти - шевелится. - Он устало опустился на стул и скрестил руки.
Крисса с любопытством дотронулась до шкатулки.
- Может, она волшебная?
Шакал фыркнул.
Мирани сказала:
- Крисса, сходи приведи Орфета.
- Этого пьяницу! Да от него же воняет!
- Он больше не пьет. А музыканты отмечены Богом. Иди!
Крисса отошла на шаг, но в дверях замешкалась.
- Эти люди, они такие грязные, просто ужас…
- Они не тронут ни волоска на твоей пустой головке. - Шакал вежливо поднялся, вытолкал ее, закрыл дверь и прислонился к косяку. - А такая уж ли она пустая? Мирани, ты по-прежнему ей не доверяешь?
Его резкость всегда удивляла ее.
- Она говорит, что всё это время была на Острове. Не знаю, верить ли ей.
- Но тебе хочется, чтобы это было правдой.
Вместо ответа она сняла брошь со скарабеем и вложила ему в руку. Он удивленно посмотрел на вещицу, и его лицо потемнело.
- Я должна была отдать ее сразу, как только ты вернулся, - сказала она. - Ее передала…
- Знаю кто. - Его голос был холоден и тверд. Он поднял глаза. - Как она до тебя добралась?
- Она не добиралась. Я случайно попала к ней. - Мирани торопливо рассказала о том, как разрушали статую, как она спряталась во Дворце Наслаждений. Он только один раз прищелкнул языком, но ничего не сказал, пока она не закончила. Потом положил скарабея на скамью и мрачно воззрился на него.
Его молчание вселяло в нее страх.
- Эта женщина - она очень плохая?
Он выдавил холодную улыбку.
- Хуже, чем ты думаешь. Что она передала на словах?
- Сказала, что скоро потребует у тебя расплаты за должок.
Шакал принялся собирать инструменты и складывать их в кожаный футляр. Его тонкие пальцы двигались проворно.
- Этого я и боялся. - Он отложил инструменты и посмотрел на Мирани.
- Как и ты, я познакомился с Манторой случайно. Несколько лет назад. Мы с двумя товарищами пытались взломать одну из гробниц Пятой Династии, но люди Аргелина заметили, как мы делаем подкоп, и нам пришлось бежать от них в Порт. Мы разделились, за мной погнались трое солдат. Я свернул в переулок - а он оказался тупиком. - Шакал пожал плечами. - Я достал меч, приготовился к бою. Я бы лучше умер, чем сдался в плен. - Он помолчал, потом сел на стол, поставил ноги на табуретку, искоса посмотрел на Мирани. - Мне в свое время не раз приходилось убивать. Я хорошо знаю, что такое смерть, но никогда никого не истязал, не наслаждался жестокостью. Из теней, словно грифы, выскочили рабы Манторы, они отобрали у стражников оружие и избили их. Потом пришла она сама. В черном платье, в руках жезл, украшенный полумесяцем. Она сказала: "Я видела тебя в волшебном зеркале, повелитель воров. Теперь твоя жизнь принадлежит мне".
Он покачал головой, тряхнул блестящими волосами.