Пирамида под землей
Грабитель обернулся и закричал: - Свяжите их! Живей!
Кривые сабли, нацеленные на Сетиса и раба, исчезли в ножнах, разбойники достали веревки. Сетиса сбросили на землю, он с глухим стуком упал на пересохшую почву пустыни.
- Это грабеж, - хрипел он. - Господин Аргелин…
- К чертям Аргелина. - Ему заткнули рот грязной тряпкой, связали руки за спиной. Он брыкался и вырывался, стараясь, чтобы раб это заметил.
Его оттащили в заросли колючего кустарника. Он ругался, извивался, но острые шипы еще больнее впивались в тело. Потом над ним нависла длинная тень, сквозь тряпки на лице выглянул единственный глаз Лиса.
- Удобно? - тихо спросил он.
Сетис в ярости заелозил.
- Так и надо, писец. Шуми погромче. Интересных пассажиров ты везешь. Раб не замешан?
Сетис покачал головой и дернулся. Лис огляделся и вытащил кляп у него изо рта.
Сетис сплюнул.
- Отведи их к Шакалу, - прошептал он. - Не знаю, что Мирани сделала со статуей Бога. Скажи, что эта шкатулка как-то связана с Девятью Вратами.
- И какого черта это значит?
- Понятия не имею. Зато Аргелин знает. Постараюсь выяснить побольше. Только не оставляй меня в этих колючках.
Лис ухмыльнулся.
- Прошу прощения, бумагомарака. Хотел, чтобы нападение выглядело естественно.
Не успел Сетис охнуть, как тряпка опять очутилась у него между зубов; он вскрикнул, но Лис только затолкал его сапогом подальше в кусты.
Исколотый с ног до головы, Сетис застонал.
Он не видел ничего, только песок. Но слышал, как с повозки сдернули брезентовое полотнище, потом - шорохи и шепот. Торопливо сгружали товар. Разбойники действовали молча, сноровисто. Зацокали копыта, донесся тихий голос - возможно, Мирани. Потом наступила тишина, только жужжали и стрекотали, вились над ним тучами пустынные насекомые. Под их укусами он ерзал, и колючки впивались еще сильнее.
Он долго, беззвучно, цветисто проклинал Лиса.
* * *
Шли долго. Им завязали глаза, Крисса надоедливо цеплялась и дергала за юбку. Мирани догадалась, что их ведут по длинному подземному ходу. Не такому древнему, как гробницы, а наоборот, вырытому недавно. Воровская нора. Пахло чесноком и навозом. Видимо, дорога проходила под стеной Порта; в этом месте Лис схватил ее за локоть и прошептал:
- Встань на четвереньки, пресветлая. Здесь можно только ползком. - И, пока они ползли, он все время пригибал ей ладонью голову - по-видимому, потолок был совсем низко.
Сзади, пыхтя и ворча, протискивался Орфет.
- Вряд ли среди воров много толстяков, Орфет, - шепнул ему Алексос, успокаивая.
- Ну, спасибо, Архон, - простонал музыкант.
Лис ухмыльнулся.
- Мальчишка прав. Все воры - худые, ловкие и сильные. Иначе нельзя. Из тебя, пресветлый, вышел бы хороший воришка.
Эта мысль привела Алексоса в восторг.
- Правда? Мирани, ты слышала?
Она кивнула, но из головы не шли мысли о Сетисе. Он лежит в пустыне, связанный, на невыносимой жаре. Лис, видимо, догадался. Он прошептал ей на ухо:
- Не волнуйся за писца, госпожа. Аргелин развяжет его и ничего не заподозрит. Мы в Порту его чуть ли не каждый день грабим.
Его руки помогли ей встать. За спиной пронзительно взвизгнула Крисса:
- Ой, боже, по мне ползает что-то мохнатое!
- Это кошка, - насмешливо бросил Лис. - Сюда, достопочтенные гости Шакала.
Он провел их по каменному полу, через дверь вывел во внутренний двор. На миг Мирани ощутила жар солнечных лучей, потом потянуло легким ветерком и запахло стиркой.
- Мог бы снять с нас повязки, - сердито заявила Крисса. - Все равно мы понятия не имеем, куда нас завели, и никому не расскажем.
- Таковы законы Логова. - Лис провел языком по зубам. - Кроме того, я не уверен, что тебе, прелестная госпожа, вообще можно доверять. - В его голосе послышалась грубая усмешка. - Как-никак это лучше, чем если бы вам выкололи глаза.
Крисса притихла.
Лестницы. Опять коридоры, каменные полы, три двери. В последнюю Лис постучал, ему ответил тихий голос. Лис взял Мирани под руку и провел ее под невысокой аркой. На нее со всех сторон обрушился шум - разноголосица, крики, перестук молотков, запахи готовящейся еды, вязкая сладость опиума.
- Мы пришли, пресветлая.
С нее сняли повязку. Она заморгала, в первый миг не в силах ничего разглядеть.
Пирамида света.
Такова была ее первая мысль: исполинская пирамида, сотканная из воздуха и света, и она очутилась внутри нее. Вершина пирамиды вздымалась так высоко, что сквозь клубы дыма нельзя было различить крышу, а на дне этого гигантского колодца копошились люди, казавшиеся посреди этой громады совсем маленькими.
Их были сотни. Орфет удивленно выругался, а Крисса спросила:
- Кто они такие?
Но Мирани сразу увидела: это бродяги и карманники из Порта, скоморохи, жонглеры, гетеры и прачки, пьяницы и наркоманы, заклинатели змей и фокусники, дающие представления на уличных перекрестках. В гулкой пустоте под огромным куполом они пили, болтали, спали, делились рассказами об удачных мошенничествах и облапошенных простаках. Неподалеку сидел человек, которого она не раз видел на рынке, безногий калека. Обычно он протягивал помятую миску за подаянием, а здесь, с обеими ногами, сидел за столом и пил вино. Корпели писцы, небольшая кучка женщин рисовала друг другу хной кровавые язвы, сновали чумазые ребятишки. В углу виднелся целый зверинец, где на насестах сидели ручные соколы и ястребы в колпачках, совы; Алексос заверещал от восторга.
Из котлов к крыше поднимался запах вареного мяса. Проследив взглядом струйки теплого пара, Мирани увидела под потолком сложные конструкции. С перекрещенных балок свисали сети, веревки, хитроумно переплетались воздушные дорожки. Вдоль одного склона тянулась лестница, целиком сложенная из каменных плит, добытых в гробницах. На них еще виднелась расписная резьба, вверх ногами шествовали древние боги и Архоны.
- Идите за мной, - сказал Лис, перекрывая гвалт.
Он повел их вниз по лестнице, потом вокруг скамеек, через кузницу, где блестящие от пота молотобойцы колотили кувалдами по металлическим отливкам. Орфет поднял с пола пригоршню монет и присвистнул.
- Значит, сами себе делаете деньги.
- С портретом дражайшего Аргелина. Последний выпуск, в короне. - Лис нырнул под дубленые кожи, развешенные для просушки, вслед за ним спрыгнул Алексос.
- Смотрите, кошки! - радостно вскричал он.
Крисса передернула плечами.
- Терпеть не могу кошек.
Они были повсюду - спали на столах, свернувшись мохнатыми клубочками, лежали на стульях, на узких карнизах, попадались под ноги. На каждом шагу приходилось переступать через них, огибать, и то и дело где-то поблизости вспыхивал внимательный глаз, сердито подергивалось острое ушко.
- Беда с этими ворами - уж слишком суеверны, - пожаловался Лис. - А кошки приносят удачу. Уж нам-то точно принесли. Вожак не обращает внимания, хотя, думается мне, запах ему изрядно надоел. Он ждет нас здесь.
Перед ними была невысокая дверца. Стена пестрела десятками таких же дверей, как будто пирамиду со всех сторон пронизывал лабиринт комнат и подвалов.
- И почему же такая громадина не видна снаружи? - спросил Орфет.
- Мы зарыты глубоко под улицами Порта, сверху виден только кончик пирамиды. Снаружи он выглядит совсем не так. Ты его не раз видел. Это… - Он запнулся. - Ладно, забудем.
Орфет нахмурился, но Мирани проворно юркнула в дверь.
И очутилась в бронзовом зале.
Сабли, ятаганы, мечи, копья. Клинки всевозможных форм висели на стенах, лежали на полу сверкающими грудами. Сундуки ломились от оружия: бронзовые латы и кирасы, одни древние, проржавевшие, другие новые, затейливо украшенные, местные и заморские, непривычных очертаний. Оружие было готово к делу: человек двадцать шлифовали его и оттачивали, чистили и смазывали. Оглушительным хором скрежетали точильные камни.
В глубине зала виднелась еще одна дверь, Лис откинул на ней занавеску.
- Вожак, для тебя сюрприз, - сказал он и распахнул створку.
Мирани вошла.
Шакал склонился над столом, скрестив руки, впившись пристальным взглядом в чумазую оборванку - судя по всему, пленницу.
- Потом, Лис! Не сейчас! - рявкнул он, но, увидев, кто перед ним, смягчился. В его необычных продолговатых глазах мелькнуло изумление.
Но взгляды вошедших устремились не на Шакала, а на девушку, стоявшую у него за спиной. Грязная, в рваном платье, со свалявшимися волосами и связанными руками. И несмотря на это - она все-таки хранила надменный вид.
Это была Ретия.