Груздев закричал: "Уводите корабль, аномалия!". Яростные порывы ветра сорвали с физика шляпу, растрепали остатки шевелюры и жидкую, на испанский манер, бороденку. Он походил на инженера Гарина, впервые увидевшего на горизонте Золотой остров - разве что постаревшего лет на тридцать. Лихорадочный блеск в глазах, побелевшие костяшки пальцев, сжимающих леер, старческий голос, изо всех сил пытающийся перекричать рев безумного, как в первый день Творения, смерча: "Прочь!... скорее... аномалия!..."
Андрей опоздал на долю секунды. "Адамант" положило на борт, майор прыгнул, но пальцы лишь скользнули по пиджаку: профессора оторвало от леера, и с тошнотворным звуком - будто на жестяной стол бросили кусок сырого мяса - впечатало спиной в стойку прожектора. На одно неуловимое мгновение перед ударом Андрею показалось, будто профессора окутала паутина лиловых то ли нитей, то ли молний - и все исчезло в апокалиптическом сиянии Воронки...
***
Сейчас Груздев лежал без сознания в медчасти. Кроме переломов и неизбежной контузии внутренних органов, корабельный врач констатировал серьезное сотрясение мозга. Когда Андрей спросил: "когда можно будет с ним поговорить?", доктор посмотрел на майора, как на сумасшедшего, и ответил: если профессор вообще когда-нибудь заговорит, это уже будет редкая удача. На которую лично он бы не рассчитывал.
Научную часть проекта представлял бледный от ответственности двадцатисемилетний инженер Валентин Рогачев. Он понятия не слишком разбирался в хронофизических нюансах; обязанностью Валентина было поддерживать в работоспособном состоянии научную аппаратуру, смонтированную на ПСКР. Этим он и занимался, пока сторожевик не накрыл лиловый смерч.
С тех пор прошло около часа. Инженер и корабельные техники из сил выбились, приводя аппаратуру в работоспособное состояние. На "Адаманте" вырубилась вся электрика, все компьютеры; Фомченко, воспринимавший все по-военному прямолинейно, заорал что-то об электромагнитном импульсе, и Андрей похолодел, сообразив, что генерал имеет в виду последствия ядерного удара. Но - горизонт чист, ни титанических столбов пара, ни зловещих грибовидных облаков. Приборы постепенно оживали, и тут-то и выяснилось, что эфир - все диапазоны, до единого! - девственно чист. Ни коммерческих радиостанций, ни сотовых сетей, ни сигналов ДжиПиЭс и ГЛОНАСС, ни сигнатур военных радаров, ни транспондеров авиалайнеров. Радиоэлектронная начинка "Адаманта" была на уровне - НРЛС "Наяда", "Балтика-М", система радиоразведки "Сектор" - но вся эта хитрая машинерия не показывала ничего. НИ-ЧЕ-ГО. Пусто. Ноль. Зеро.
- Вынужден предположить, что комплекс "Пробой" сработал в нештатном режиме. В результате, мы оказались на месте кораблей, которые должны были отправиться в прошлое. Но вот куда именно мы попали - пока неясно. Вам слово, товарищ старший лейтенант...
Штурман "Адаманта" откашлялся:
- Товарищ генерал-лейтенант, я пока мало что могу сказать. Ясно только, что это Черное море и, скорее всего, август - судя по температуре воды и высоте солнца над горизонтом. Спутников над нами нет, точнее определиться не получится. Связи тоже нет, впрочем, об этом вы знаете...
Командир сторожевика, капитан второго ранга Кременецкий, нахмурился.
- А как насчет секстана? Надеюсь, вы не разучились им пользоваться?
Штурман поморщился.
- Определиться по солнцу мы не можем, нет должным образом настроенного хронометра. То есть, он есть, конечно - но доверять его показаниям нельзя, как и всем остальным часам на борту. Во-первых, в момент... хм...
- "аномалии", - торопливо подсказал инженер.
- Да, в момент "аномалии" все часы - механические, кварцевые, компьютерные таймеры - остановились. А какие не остановились - сбились, и показывают теперь температуру прошлогоднего снега. К тому же, не стоит рассчитывать, что местное время в точности синхронизировано с нашим. Пока наблюдаем обратную картину: перед аномалией на часах было примерно шестнадцать-двадцать; здесь же, если судить по положению солнца, около полудня. Мы, собственно, и выставили одиннадцать-ноль-ноль, надо же с чего-то начинать.
- Вообще, ни черта непонятно, хрень какая-то! - снова встрял инженер. - Особенно с компьютерными таймерами: они же с памятью. Ну, упал кварцевый резонатор на какие-то мгновенья, но потом-то он должен был снова воткнуться! Если же все обнулилось... тогда вся или почти вся инфа с компов должна была слететь. Но нет, обломитесь - я прогнал одну прогу, наши базы, вроде, нетронуты...
Фомченко скривился - Валина лексика его раздражала.
- Так что нам остаются только звезды. - закончил штурман. - Если погода будет благоприятствовать - к двадцати четырем-ноль-ноль смогу сказать что-то определенное.
- Нам что, еще тринадцать часов ждать? На хрена тогда эта ваша электроника?
- Объективные причины, тащ генерал-лейтенант! - развел руками Каменецкий. - Старший лейтенант прав, раньше никак.
- Ладно, подождем, раз никак. - буркнул Фомченко. Пока предлагаю исходить из того, что мы оказались... м-м-м... как там было, по плану экспедиции,?
- Второе апреля 1854-го года, траверз Балаклавы, товарищ генерал-лейтенант! - поспешил отозваться Андрей, которому, очевидно, и предназначалось начальственное "...м-м-м?". - Но погода не апрельская, сами видите. Лето, может ранняя осень. Да и с местом не все понятно. Вот, Геннадий Иванович...
- Так точно! - откликнулся штурман. - Программой предусмотрена точка выхода в пятнадцати милях от крымского берега, в наших территориальных водах. На таком расстоянии локатор показал бы контуры суши. Но их нет, это я ответственно могу заявить. А значит, как минимум, место - не то.
- Не то, значит... - покачал головой Фомченко. - Ну, этого следовало ожидать, раз уж такая... аномалия.
Андрей отметил, что генералу неприятно выговаривать это слово.
- А раз так, то и со временем может быть сбой. Но ждать до полуночи мы не можем. Что с беспилотником?
- Беспилотный летательный аппарат "Горизонт Эйр" S-100 сейчас готовят к вылету! - бодро отрапортовал кавторанг. - Требуется время на тестирование оборудования, через час тридцать все будет готово.
- Вот и отлично, - смилостивился Фомченко. - Куда полетите?
- Я предлагаю - к северу, на максимальную дальность. - вмешался штурман. - Пока исходим из предположения, что не слишком сильно отклонились от заданных координат. Дальность уверенной передачи данных у "Горизонта" - около ста километров. Поведем секторный поиск, осмотримся, и тогда что-то можно будет сказать. Только вести его придется вручную, без привязки к спутникам...
Беспилотный вертолет "Горизонт Эйр" S-100 - единственный на данный момент беспилотный вертолет, используемый российским флотом и пограничниками, совместная разработка с австрийской фирмой Schiebel, - мог держаться в воздухе до шести часов. На "Адаманте" штатно имелся один "Горизонт"; еще один, оснащенный спецаппаратурой Проекта, доставили на сторожевик два дня назад. Ударного вооружения на S-100 не предусматривалось.
Фомченко помолчал, по очереди озирая присутствующих.
А ведь он растерян, понял Андрей. Генерал привык заниматься оргвопросами, и, надо признать, вполне с этим справлялся. А на совещаниях, где обсуждались научные аспекты Проекта, предпочитал отмалчиваться. Для Фомченко все просто: есть задача, поставленная Верховным главнокомандующим, и ее надо решать. Да, задача эта весьма необычна - ну так и что с того? Приказы, как известно, не обсуждаются, и вообще: "Мы не ограничиваем вас в методах, товарищ генерал. Можете делать и невозможное".
И сейчас, оказавшись лицом к лицу с этим самым "невозможным", генерал чувствовал себя не в своей тарелке. Научный руководитель Проекта чуть ли не при смерти; из всех специалистов по черной магии хронофизики - долговязый юнец, изъясняющийся на нелепом жаргоне. Проведена серьезная подготовка, привлечены лучшие специалисты, собрана необходимая информация - и нате вам: в решающий момент все это оказывается недоступным. Приходится принимать решения, опираясь на советы командира пограничного сторожевика, вчерашнего студента и каплея из черноморского ОМРП СпН.
Этот вообще не сказал пока ни слова - сидит в углу и помалкивает. Под началом капитан-лейтенанта Белых - группа боевых пловцов, которым поручена охрана "Адаманта". Высокие эмпиреи его не касаются, а если что и заботит - так только то, что большая часть их хитрого снаряжения осталась на берегу.
Фоменко еще раз оглядел "штаб". Насупленный, из-под кустистых, по-брежневски, бровей, взгляд остановился на Андрее.
"Вспомнил, наконец..."
- Майор Митин? Если не ошибаюсь, вы подбирали материалы вместе с Сазоновым?
Андрей кивнул:
- Так точно, товарищ генерал-лейтенант. Я курировал деятельность Аркадия Анатольевича по линии ФСБ. Когда он узнал, что я неплохо знаком с историей девятнадцатого века, стал привлекать меня к основной работе. Я не возражал, поскольку рассчитывал попасть в состав экспедиции. Увы, было принято другое решение.
- Вот, значит, теперь и попал, - ухмыльнулся Фомченко. - Можешь радоваться. Остается вопрос - насколько ты в теме? Как я понимаю, все материалы на "Можайске", у Сазонова?
"Попал? А ведь и правда, попал!"
- Так точно. Правда, кое-что есть на моем ноутбуке. Исторические источники, труды по Крымской войне и Черноморского флота. Это материалы из моего личного архива, на них нет грифа. Но если вы сочтете это нарушением...