Всего за 169 руб. Купить полную версию
* * *
Кальтенбруннер был мрачнее тучи.
- Колоссальные потери в людях, технике и строениях, - проворчал он в ответ на молчаливый вопрос Скорцени. - Даже не знаю, как обо всем этом докладывать фюреру.
- И можно понять, как трудно сейчас самому фюреру.
- Генерал-майор фон Шамье-Гличинский, лично отвечавший за производство самолетов-снарядов, специалисты по ракетным двигателям Вальтер Тиль и Гельмут Вальтер, многие другие - погибли. Полностью уничтожен поселок технического персонала, разрушены все портовые сооружения, уничтожен кислородный завод, общие потери - около восьмисот человек погибшими, вдвое больше раненых. Кстати, вы хотели найти доктора Шернера. Он жив?
- Чудом удалось спасти.
- Главное, что удалось. Звонил фюрер и интересовался, живы ли Браун и Пенемюнденский Умник. Если бы не подсказка Дорнбергера, я бы никогда не догадался, что речь идет о конструкторе графе фон Шернере. А поскольку о судьбе Шернера ничего известно не было, он приказал выяснить и доложить.
Выслушав короткий рассказ о злоключениях графа, Кальтенбруннер удивился, почему он не пристрелил унтер-офицера прямо там, в назидание другим, и тотчас же распорядился переправить конструктора в Гроссендорфский ракетный исследовательский центр СС, расположенный неподалеку от Данцига.
- Пусть пока побудет там. Пенемюнде Гитлер приказал возродить, усилив противовоздушную оборону. Однако завод по производству ракет и прочих видов оружия особого назначения приказано перенести в горный массив Гарц, в подземелья горы Конштайн, где работы сейчас развернутся со всей мыслимой быстротой.
- Туда бы следовало перенести и лабораторию Шернера. Кроме всего прочего, жизнь в подземельях Конштайн поможет ему со временем адаптироваться в подземельях Рейх-Атлантиды.
- Вы удивляете меня своей дальновидностью, Скорцени, - проговорил Кальтенбруннер, не скрывая ироничности восприятия его забот. - А главное, тем, что вам приходит на ум задумываться над подобными перспективами здесь, посреди этого бомбового ада.
- И чтобы уже покончить с этой проблемой… Шернер просит, чтобы с ним была направлена его домработница-чешка, которая спасла ему жизнь.
- Пусть везет с собой хоть гарем, только бы работал. Я же пойду обрадую фюрера известием о том, что и Пенемюнденский Умник тоже нашелся. Должно же сверкнуть хоть что-то радостное в этом безрадостном дне.
Скорцени и фон Браун переглянулись. Браун понимающе кивнул и пошел обрадовать коллегу. В ту же минуту на крыльце появился генерал-майор Дорнбергер.
- Обергруппенфюрер, вас к телефону. Берлин. На проводе Гиммлер.
Едва Кальтенбруннер взял трубку, как услышал тихий, успокаивающий голос рейхсфюрера СС.
- Докладывайте, Эрнст.
Доклад начальника РСХА он выслушал, не комментируя и не переспрашивая. А когда Кальтенбруннер закончил его, задал один-единственный вопрос:
- Шернер жив?
- Легкая контузия. Его нашли, и сейчас он под моей личной охраной.
- Сажайте его в самолет и увозите оттуда. Только что я беседовал с фюрером, и он с грустью сказал мне, что, скорее всего, Шернер тоже погиб. Это ужасно огорчило вождя.
- Я увожу этого Пенемюнденского Умника в наш эсэсовский исследовательский ракетный центр.
- Прекрасная идея. Я давно искал случая, чтобы вырвать его из Пенемюнде. Все лучшие конструкторские и научные силы должны быть в СС - и только так! Мне недавно дали справку из нашего штаба. Оказывается, уже теперь в рядах СС насчитывается около двух тысяч ученых самых различных областей, причем большинство из них - ведущие специалисты в своей отрасли. А что касается Пенемюнде, то фюрер, конечно, в ярости. Кстати, вы заметили там кого-либо из штаба Геринга, на которого возлагается главная вина за эту трагедию?
- Никого. Мне сказали, что собирался прибыть начальник генштаба люфтваффе генерал-полковник Ганс Йешоннек.
- Этот уже не прибудет. Только что застрелился в своем рабочем кабинете после телефонного разговора с фюрером.
- Представляю себе, какой это был разговор.
- Но в Пенемюнде есть его представитель и друг Шамье-Гличинский, не так давно потерявший почти все свое бомбардировочное соединение в небе Англии.
- Этого уже тоже нет.
- Застрелился?! - почти в ужасе воскликнул Гиммлер.
- Погиб во время бомбардировки.
- Тогда легче. Фюрер не хотел, чтобы Йешоннек брался за пистолет. Он спросил генерал-полковника, знает ли тот, что натворила английская авиация в Пенемюнде. А когда тот ответил, что знает, фюрер сказал: "В таком случае вы знаете, что следует делать", - намекая на то, что генштаб ВВС должен готовиться к ответному массированному налету на Англию. Хорошо, Кальтенбруннер, разбирайтесь там, и пожестче. А я обрадую фюрера сообщением о Пенемюнденском Умнике.
14
Январь 1939 года. Антарктика.
Борт субмарины "Атлантис".
…Не прошло и получаса, а фон Риттер уже входил в кают-компанию субмарины "Атлантис", где пред ним предстал почти двухметрового роста блондин лет сорока пяти. Барон фон Риттер с любопытством прошелся по нему взглядом: светлые, коротко стриженные волосы, голубые, с легкой поволокой и в то же время как бы подсвечивающиеся изнутри, глаза; а почти классически римский, с едва заметной горбинкой, нос прекрасно гармонировал с четко очерченными выразительными губами и широким, почти раздвоенным волевым подбородком…
- Стало быть, вы и есть Консул Внутреннего Мира?
- Вы не ошиблись, - встретил его едва уловимым склонением головы Консул. На нем был прекрасный, точно по фигуре сшитый зеленый френч с большими накладными карманами и зеленые, навыпуск, брюки. В принципе одеяние это вполне можно было бы принять за военную форму, если бы на ней обнаруживались хоть какие-то знаки различия.
- Я немного знаком с доктринами тайных обществ "Врил" и "Туле". Адепты одного из них - "Туле" свято верят в существование некоей арктической колыбели нынешней цивилизации - страны Туле, идеей обнаружения которой очень увлекаются сейчас в Баварии, где, собственно, это общество и зарождалось.
- При такой информированности вам нетрудно будет общаться со мной.
- Я так понимаю, что Внутренний Мир - название одного из подобных обществ?
- Ошибаетесь, капитан цур зее. Если не ударяться в пространные академические объяснения, то в кратком изложении ситуация выглядит таким образом. Внутренним Миром называется мир, сотворенный одной из ветвей древнейшей человеческой цивилизации.
- К которой принадлежите и вы? - слишком поспешно попытался уточнить фон Риттер.
- Если быть точным, я принадлежу к еще более древней цивилизации. Но это отдельная тема, касаться которой мы сейчас не будем. Присядем, господин барон. - Усевшись во главе стола, в кресло командира субмарины, Консул какое-то время гипнотизирующе всматривался в лицо фон Риттера - от природы смуглое, безжалостно обветренное, с губительной небрежностью испещренное ранними морщинами, оно к тому же таило в себе явные черты азиатских корней кого-то из его предков.
Для барона не было секретом, что при виде его огрубевшей от полярных ветров и морозов да к тому же "изуродованной" многовековой азиатчиной физиономии любой из радетелей чистоты арийской крови приходил в тихий ужас. Достаточно было взглянуть на этот массивный, но слегка удлиненный, окаймленный короткой, черной, "типично тюркской" бородкой лик, чтобы в то же мгновение увидеть перед собой призрак жестокого восточного сатрапа.
- И где же расположен тот Внутренний Мир, который вы имеете честь представлять? - с трудом вырывался из-под власти его гипнотического взгляда фон Риттер.
- Здесь, в глубинах Антарктиды, - и, встретившись с недоуменным взглядом командира "Швабенланда", подтвердил: - Вы не ослышались, параллельно с нашим, суровым внешне-земным миром, подверженным действиям вулканов, потопов, землетрясений, капризных циклонов и разрушительных цунами, в глубинах планеты существует Внутренний Мир, в коем обитает внутриземная цивилизация, для большинства представителей которой выход на поверхность Антарктиды равносилен выходу внешних землян в открытый космос.
- Но почему? Мы ведь обитаем на одной планете.
- Я вижу, вас заинтересовали те сведения, которые вы действительно можете получить у меня.
- Ради поиска этого мира я и прибыл сюда.
- Но с того часа, когда вы получите эти сведения, - и без того резкий, гортанный голос Консула стал еще более грубым и откровенно угрожающим, - вы войдете в число Посвященных и не имеете права распространяться о них ни перед кем, кроме фюрера. С кем и какой именно информацией может поделиться сам фюрер - ему укажут.
- Фюреру… укажут?! - недоуменно переспросил фон Риттер. - Но, высокое собрание… Это уже что-то новое.