Прозоров Александр Дмитриевич - Прыжок льва стр 19.

- Это надо прекратить, - приказал Леха, глядя на быстро разгоравшийся пожар, - а то они мне весь город спалят. Тернул мне еще понадобится. Иллур велел все захватить, но не уничтожить. Ведь это теперь наши земли. Потом отстраивать придется.

Токсар кивнул, собираясь послать одного из солдат с таким приказом к сотникам, возглавлявшим сейчас ночной штурм города.

- И еще, - добавил адмирал, - пусть найдут мне кого-нибудь из главных людей этого городка, если еще не сбежали. Побеседовать хочу.

Спустившись вместе с оставшимися солдатами вниз, Ларин остановил командира одного из входивших в город отрядов и лично приказал ему проверить местные тюрьмы. Слабая надежда не давала ему покоя. А затем, забрав у того полсотни копейщиков и десяток лучников для личной охраны, переместился в сторону рынка, где занял один из лучших домов, не захваченных пожаром. Впрочем, повинуясь приказу адмирала, скифы вскоре потушили несколько домов. Однако полностью разгулявшуюся стихию обуздать не удалось, и часть города все же выгорела к утру.

Обосновавшись в двухэтажном каменном доме, Леха, глядя на пожар из окна, позволил себе немного отдохнуть в ожидании донесений и поимки "языка". Даже велел зажечь свечи и перекусил слегка вместе с Токсаром, благо в закромах нашлась провизия. Хозяин явно не рассчитывал расстаться со своим имуществом так неожиданно, и почти все здесь осталось в целости. Если не считать перевернутой и сломанной мебели, то разрушения при захвате этого дома были минимальными.

Не прошло и часа, как солдаты привели к нему связанного по всему телу бородатого мужика с рассеченной губой. Адмирал рассмотрел пленника при мерцающем пламени свечей. Тот был в коротком коричневом одеянии - верхнюю одежду с него явно сорвали - штанах и красных кожаных сапогах с острыми носами. На груди висела золотая цепь, а пальцы были унизаны перстнями. Одет пленник был на скифский манер. Кольчуги и оружия на нем не было, а одежда и обувь, хоть и выглядели изорванными, но были дорогими. Не говоря уже о перстнях. В общем, мужик был не бедный.

- Кто такой? - деловито осведомился Леха, сев на лавку, а пленника оставив стоять в окружении солдат.

- Мы захватили его в одном из домов верхнего города, - доложил командир конвоиров, - жег какие-то свитки и хотел спрятать золото, но не успел. Мы нашли много золота. Вот его часть.

Скифский воин бросил на стол рядом с адмиралом несколько упругих кожаных мешочков, которые при падении издали приятных слуху глухой металлический звон.

- Деньги говоришь, - повторил Леха и, развязав один из кошельков, высыпал его содержимое на поверхность стола. Присмотрелся к выщербленным монетам, явно давно ходившим по рукам. А увидев знакомые округлые буквы, поднял голову на хмурого пленника.

- Греческое золото, - констатировал Ларин и откинулся на спинке кресла. - Ну, рассказывай, как зовут, кому служишь? Хотя это и так ясно. - Леха чуть нагнулся, вперив взгляд в пленника. - Ты мне лучше скажи, где сейчас старейшина Иседон. Слышал про такого?

Пленник вздрогнул.

- Слышал, вижу, - удовлетворенно заметил Леха. - Ну и где он? Не сбежал еще? А то у меня к нему дело есть. Должок надо возвратить.

Пленник молчал отвернувшись. Даже сплюнул кровь, стекавшую из рассеченной губы.

- Я тут с тобой только время теряю, - уныло проговорил Леха, посмотрев за окно, где уже начинало светать, - может, железом тебя каленым приласкать или просто вздернуть? Толку-то все равно никакого. Токсар…

Едва широкоплечий воин с орлиным взглядом в блестящей при свечах "чешуе" сделал шаг в сторону пленника, тот потерял все свое мужество и рухнул на колени перед адмиралом.

- Не губи, - взмолился он. - Веран я, казначей Иседона. Он меня только вчера прислал сюда, чтобы тайно забрать в Урканак все золото, что греки привезли. Я только в город прибыл, а тут вы. Не успел… Забирай золото, только жизнь оставь.

- Заберем, не беспокойся, оно ведь у тебя в доме хранится, - произнес Ларин, переводя вопросительный взгляд на командира захвативших его солдат, и получил утвердительный кивок.

- Вот, значит, что греки тут делают, - удовлетворенно заметил адмирал, - а я-то думаю с чего это им ваш утлый городишко защищать. Они же за чужих кровь проливать не привыкли. А у вас тут, оказывается, дела не доделаны.

Леха встал и сделал несколько шагов к пленнику.

- И много привезли? - усмехнулся он, - да и за что, если не секрет. Торговля или что другое?

- Много, - признался Веран, - это греки мзду Иседону привезли за услуги… прошлые.

- За услуги, говоришь, прошлые, - пробормотал Леха, скривив губы в усмешке, - знаю я, что у вас тут за дела с греками. Палоксай-то хоть знает об этом?

Пленник замолчал, опустив глаза.

- Знает, - ответил за него Леха и добавил, - совсем вы тут под греками ссучились, гляжу. Людей своих уже против нас биться заставляете, а ведь тоже скифы.

Веран молчал, но тут Токсар, правильно поняв ситуацию, выхватил акинак и приставил его к горлу пленника.

- Греки только посредники, - нехотя признался Веран, - это золото к нам издалека пришло, чтобы мы против вас воевали.

- Издалека? - поднял брови Ларин: - Это кто же столько золота не пожалел, чтобы скифов друг на друга натравить? Чтобы Палоксай против Иллура пошел?

- Не знаю, - прохрипел Веран, когда на его шее выступила красная полоса, - я только казначей. Мне приказано было принять бочонки и перевезти незаметно в Урканак. Иседон сам с греками договаривался. А может, и Палоксай.

Леха сделал знак рукой, и Токсар опустил клинок. Адмирал отошел в дальний конец комнаты, размышляя о чем-то. И вдруг обернулся к Верану, все еще стоявшему на коленях в ожидании своей участи.

- Так ты сказал, что Иседон тебя только вчера прислал. Значит, он тебя с золотом в Урканаке еще ожидает?

- Да ведь армия Иллура уже почти разбила гетов. Скоро и нам конец придет, - проговорил Веран. - Бежать, наверное, собирается с этим золотом к грекам. У него на побережье корабль есть. И меня с собой взять должен… был.

- Бежать, - повторил Леха, усмехнувшись, - и царя своего бросить. Вот сволочь. Хотя оба хороши. Ну да ладно, ты поживи пока, а мы к Иседону наведаемся. Много там солдат?

- Вчера было всего три сотни, - почти радостно ответил казначей, услышав, что его не собираются казнить прямо сейчас, - вся конница ушла с Палоксаем. Здесь почти нет солдат.

- Отлично, - кивнул Ларин и, сделав знак охранникам увести пленного, направился к выходу в сопровождении Токсара.

Едва оказавшись на крыльце, адмирал прислушался. К рассвету шум в городе затих. Увидев адмирала, к нему подбежало сразу трое сотников, доложив о том, что сопротивление во всех районах города сломлено. Одним из сотников был Уркун.

- Отлично, - повторил адмирал, которого так и подмывало быстрее покинуть Тернул и отправиться во дворец Палоксая.

- Бери своих людей, - нехотя выслушав доклады, приказал он Уркуну, - и приведи остальных наших бойцов. Раздобудь здесь всех лошадей, что найдешь. Мы немедленно выступаем.

Но не успел Уркун дослушать приказание, как снаружи раздался до боли знакомый шум, в который вплеталось ржание коней. Повернув голову на скрип, Леха увидел, как в конце улицы, упиравшейся в главные ворота, солдаты поспешно закрывают их.

- Что это? - нервно спросил он Токсара, хотя предчувствие подсказывало ему, что к Иседону он уже опоздал.

Не дожидаясь ответа, Леха первым бросился на стены и, поднявшись по каменной лестнице, увидел ответ сам. Вокруг города в предрассветных сумерках, охватывая его широким кольцом, скакали сотни всадников. Одеты и вооружены они были как скифы. Но Леха уже с первого взгляда различал, кто из скифов воюет за Иллура, а кто против. Это были воины Палоксая, которых здесь даже на первый взгляд были тысячи. Унылым взглядом скифский адмирал проследил за тем, как конница противника отрезала его от дороги на Урканак, а затем и от побережья, окружив город.

- Твою мать, - выругался Ларин, стукнув кулаком по каменной кладке стены, словно хотел разрушить ее своим ударом, - теперь эта сволочь точно уйдет.

То, что он теперь сам находился в окружении и осаде, молодого адмирала волновало гораздо меньше, чем невозможность прямо сейчас скакать в Урканак, найти и убить предателя Иседона, подвергшего его таким унижениям. Он тупо, без ненависти, смотрел на всадников Палоксая, доспехи которых мелькали среди деревьев. Пока Леха находился в ступоре, окружение закончилось. Те, кто сунулся было к воротам, тут же были обстреляны, узнав таким образом, что Тернул в руках неприятеля. Послышались крики и ругань, которую Ларин воспринимал еще как во сне, продолжая думать о своем.

Более того, он увидел, как часть всадников, числом до нескольких сотен, свернула на лесную дорогу, ведущую в Урканак. "Интересно, - как-то отстраненно подумал Ларин, - Палоксай их защищать город послал или присмотреть за Иседоном, чтобы не сбежал?"

В этот момент над его головой просвистела стрела, прилетевшая со стороны леса. Этот звук быстро вывел морпеха из ступора и задумчивости. Что будет дальше, известно только богам, а ему, как старшему по званию, надо было организовать оборону. Чтобы продолжать поиски Иседона, для начала следовало отбиться здесь. "Золото, конечно, у меня осталось, - со слабой надеждой опять подумал Леха, - может и обождет. Тем более теперь".

Стрелы вокруг засвистели с утроенной силой. Несколько сраженных скифов рухнуло вниз, свалившись в заполненный водой ров. Но это было так, для острастки. На приступ пока никто идти не собирался, да и не заметил Леха наметанным глазом нигде пехотинцев. Всех греков они перебили, а среди вновь прибывших наблюдалась только конница.