Всего за 199 руб. Купить полную версию
Важным моментом стало еще и то, что культ красивого и здорового тела насаждался как среди мужской части политической элиты, так и женской. Отчего спортивно-оздоровительный центр "Артемида" стал не только статусным политическим клубом, куда пускали не всех, но и своего рода местом для знакомства молодой поросли политической элиты. Особенно в свете того, что дамы, подражая рвению герцогини Анны Росс и Марии Голицыной, старались на совесть, перенимая совершенно не характерные для эпохи взгляды и ценности. Пожалуй, даже мужчины так не рвались к красоте, как дамы… Но оно и к лучшему. Пусть лучше на беговой дорожке отрываются. Здоровее будут. Всяко лучше традиционных для эпохи салонов с возлиянием горячительных напитков, вкушением табака, опиума и прочих средств "расширения сознания" в сочетании с карточными играми, показной скукой и демонстративным развратом в форме беспорядочных сексуальных связей.
Глава 4
5 августа 1713 года. Вена
Вдовствующая императрица Элеонора спокойно и умиротворенно сидела в кресле, наблюдая за тем, как ее сын вышагивает по кабинету.
– Боишься? – тихим, мягким голосом поинтересовалась мать.
– Да, – коротко бросил Иосиф. – Послы Людовика в очередной раз настаивали на моем вхождении в коалицию. И в этот раз уже посмели угрожать. Пусть и завуалированно. Дескать, за ними весь католический мир…
– Кроме нас.
– Верно, – кивнул император. – Кроме нас. Но это мало что может изменить. Испания, Франция и все итальянские карлики слишком болезненно перенесли поражения этого года. У них идут новые наборы рекрутов. Казна делает обширные военные заказы. Откажись я открыто – могут развернуться на меня. Ведь Петр далеко, а я рядом.
– Скоро свадьба. Не забывай.
– Да-да… – покивал Иосиф. – И винтовки.
– Ты не рад? Красивая, умная и здоровая супруга с прекрасным приданым. Что может быть лучше?
– Она слишком умна… – с некоторым раздражением произнес Иосиф. – Мне это не нравится. Иной раз мне кажется, что она смотрит на меня как на дитя неразумное. Зачем Петр дал ей такое образование?
– Чтобы она стала надежной опорой своему мужу.
– Ты уверена, что нам нужно именно это?
– Если ты, не дай бог, умрешь, она сможет удержать трон для вашего ребенка.
– Мама!
– Что мама? Или ты забыл, как моровое поветрие выкосило большую часть нашего рода? Ты хочешь, чтобы дело предков, веками стяжавших могущество Габсбургов, пропало?
– Нет, но…
– Испанию и Нидерланды мы уже потеряли. Не забывай об этом. Испанская ветвь просто вымерла, выродившись. Наша династия в упадке. Поэтому гордость нужно отбросить в сторону и бороться. Крепко бороться. Как твои далекие предки, только лишь создававшие основу будущего величия.
– Я понимаю, – грустно кивнул Иосиф. – Но мне кажется, что наше падение неизбежно. Петр набирает слишком много сил и власти. Еще какие-то двадцать-тридцать лет назад никому не было дела до России. Глухой медвежий угол, который с переменным успехом воевал с Речью Посполитой за какие-то приграничные владения. А теперь что? Посмотри вокруг. Подумай, мама. Вся Европа разделилась на три лагеря: тех, кто за него, тех, кто против него, и тех, кто хитрит, выбирая. Людовик? Да никому нет до него дела. Он скоро сдохнет и попадет в ад. А вот Петр – он захватил умы европейской аристократии. И те, кто хитрит, не ждет, ожидая победителя, чтобы к нему присоединиться. Нет. Все и так уже ясно умным людям. Эти лукавые проходимцы просто стараются улучить момент, чтобы выступить на стороне Петра, аккуратно приступив к разделу трофеев. И мы среди них. Тебе не кажется, что это очень странно? Неправильно, я бы сказал.
– Почему же? Великий правитель смог быстро набрать силы. И нам выгодно получать какую-то толику пользы от его успеха.
– Наш род шел к величию столетиями. А он…
– А он умрет, и на смену ему придет другой правитель, – пожала плечами вдовствующая императрица. – Легко пришло, легко ушло. Я уверена, что в его свите головокружение от успехов. У него самого – нет. Это очень трезвый и расчетливый мужчина. А вот остальные… я за них бы не поручилась. Наследник у Петра – неплохой полководец. Но, как ты знаешь, слабость России не в армии, а в народе. Его мало, и живет он плохо. Конечно, Петр делает многое для решения этой проблемы, но такие вещи за десять лет не делаются. Да и за двадцать тоже. Тут многие поколения должны смениться.
– Доживем ли мы до нашего нового триумфа? – хмуро спросил Иосиф после паузы.
– Мне кажется, что намного важнее – доживут ли до него наши дети, внуки или правнуки. А для того чтобы у них все сложилось, мы должны учесть ошибки, совершенные нами в прошлом, и продолжить упорно трудиться дальше. Не рассчитывая на быстрый успех, разумеется. Мы не в том положении. Россия сейчас сильна как никогда. Но Петр умрет. И она ослабнет. Резко и сильно. Его дети толковы и неплохо обучены, но личности, достойной его, среди них нет.
– Ладно, – тяжело вздохнув, произнес Иосиф. – Свадьба так свадьба.
– Только Василисе так не говори, – усмехнулась Элеонора. – Бедная девочка ни в чем не виновата и очень сильно переживает. Тем более что наш двор для нее непривычен.
– Мама, давай не будем об этом? – нахмурился Иосиф.
– Будем, сынок. Будем. Раньше мы присматривались к новинкам, которые нес французский двор. Но ветер подул в другую сторону и сменил акценты. Все больше и больше дворян, посетив Московский двор, находят в нем массу прелести. Другой, новой, непохожей.
– И что ты хочешь от меня? – со злостью поинтересовался Иосиф. – Чтобы я стал подобием Петра? Мама, вся столица знает, что ты его любишь. И будь ты моложе – попыталась бы отбить у этой рыжей девицы. Я не хочу подражать Петру. Понимаешь? Во мне он вызывает только страх и раздражение!
– Если ты через это не сможешь переступить, то твоя судьба будет незавидна, – холодно произнесла она. – Ты император. Но это не значит, что люди станут повиноваться тебе просто так, по праву рождения.
– Что?! Что ты такое говоришь?!
– Если ты не сможешь выражать интересы своих дворян, то они отвернутся от тебя. И этот вариант будет самым мягким и безболезненным. Твоя империя станет жить своей жизнью, а твое слово потеряет свой вес и значимость. Петр вот уже два десятилетия выигрывает битву за битвой, войну за войной. И делает это решительно и успешно. Он кумир для многих. Слишком многих. Мальчишки грезят его победами и успехами. Не обманывай их надежд.
– Это временно… – отмахнулся Иосиф.
– Все в этой жизни временно. Даже жизнь. Но это увлечение Петром очень надолго. Несколько десятилетий точно. В землях Италии, несмотря на войну, он очень популярен. С ним связывают новый Ренессанс и открыто называют Великим. На севере империи стоит стремительно укрепляющееся королевство Саксония. Наследник этой зубной боли, Август, воспитан в Москве вместе с детьми самого Петра. И по слухам, русского царя он боготворит. А тот, закрепляя свой успех, выдает за него свою дочь. Вся Северная Европа уже танцует под его дудку. А Италия им грезит, видя в нем возрождение древних римских традиций. Нового Цезаря или Августа.
– Но ведь еще остаются Франция и Испания.
– Да, но поверь: разгром коалиции – дело решенное. В сущности, это вопрос времени. И я уверена, что после победы русских Петр постарается укрепить свое влияние и на Париж. Как? Я не знаю. Но подозреваю, что Луи-Александр взят в плен не просто так. Как-никак – один из претендентов на престол. Остается только Испания, но и там наш восточный друг что-нибудь придумает.
– Мне кажется, что ты сгущаешь краски, – хмуро произнес Иосиф, впрочем, уже без былого раздражения.
– Если бы, – усмехнулась Элеонора. – Эпоха Парижа ушла. Наступает эпоха Москвы. Кто знает, как долго она будет длиться. Но на ближайшие несколько десятилетий именно Петр законодатель моды во многих делах. И тебе, сын мой, если хочется удержать власть в своих руках, нужно прислушаться к этому капризу моды.
– Скорее твоему капризу… – фыркнул Иосиф.
– И моему тоже, – покладисто согласилась вдовствующая императрица. А император скривился, вспомнив недавно прочтенный анекдот из сборника, что регулярно выпускал этот чертов Петр. Очень в руку он оказался: "Мама прожила свою жизнь, проживет и твою! Поверь мне, она сделает это хорошо!" Хотя что он мог сделать в сложившейся ситуации?
– Хм. Возможно, ты и права, – после паузы произнес император, перестав вышагивать. – Но я не знаю, с чего начать.
– О, доверься мне! Мы с Василисой все устроим. Уверена, что она окажет мне всемерную помощь.