Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
Собаки, вскипев каким-то странным, ревностным чувством, бросились на оленей, отгоняя их от "своих" нарт. Лай, визг получавших копытом в бок или по лбу собак, испуганное похрапывание оленей, клочья шерсти, кружащиеся над местом схватки, усугубляли апокалипсичность происходящего.
Затрещали ломаемые нарты…
Поросенок, влетев в самую гущу борьбы копыт и зубов, воспарил над ней и, сияя между оленьими рогами ярчайшим эллипсоидом Эйри, громогласно врубил эпилог:
– И будет карточка пылиться
На полке среди старых книг:
В военной форме, при пилотке,
И ей он больше не жених!
Последнее вмешательство поросенка в череду событий сыграло успокаивающую, организующую роль. Олени, обезумев от источника нестерпимого жара, носившегося у них меж рогов, и оглушительного звука, хлеставшего их сверху по ушам, рванули к озеру и там, зайдя в ледяную воду по шею, выпучили огромные, по-детски наивно-испуганные глаза, продолжая нервно фыркать.
Собаки же, победившие в схватке за право тянуть лямку, с охотой дали себя запрячь, подтверждая тем самым старую мысль о том, что чем умнее животное, чем более организованна и тонка его психика, тем выше проявляет оно неодолимую, непонятную тягу к безропотной рабской доле.
Почти на каждые нарты, способные к движению, были водружены нарты, сломанные в оленьей-собачьей разборке, причем вместе с грузом… Погонщик крикнул, свистнул толстым, свитым из кожаных лент ремнем…
Кавалькада конвульсивно дернулась и медленно пошла, начав движение вдоль берега озера, а затем повернув в сторону леса – подальше от Оленьего Холма, подальше от океанского побережья.
Нас вынут из обломков люди,
Поднимут на руки каркас,
И залпы башенных орудий
В последний путь проводят нас.
* * *
– Ну, вот и все дела! – подвел итог Коля, проводив взглядом последние нарты, скрывшиеся за лесом.
– Я первый раз ощутил себя полезным людям! – восторженно признался поросенок. – Действительно полезным: они ведь так давно не разминались! А тут, считай, спартакиада, многоборье! Я оказался полезным!
– Причем простым людям! – заметил Николай.
– Трудовому народу! Редкий анимированный интерфейс может этим похвалиться!
– Бесспорно! Представляешь, как они сейчас счастливы – под прикрытием леса!
– Это я сделал их счастливыми! – подчеркнул поросенок. – Ведь я мог бы продолжать… Летал бы сейчас над лесом…
– Да нет, ты совершенно верно поступил. Мы выполнили свою задачу. Раз. И мы сделали целое племя – попутно – счастливым. Два.
– Я понял, Коля, понял! – восторженно тараторил поросенок. – Счастье – это не когда тебя понимают. Счастье – это когда тебя нет!
– Что верно, то верно. – Коля потянулся, зевнул и, решительно плюхнувшись в кресло хронопилота, положил руки на штурвал. – Второй этап нашей программы – подготовка к встрече варягов.
– А что только что было? Сейчас? – растерялся поросенок.
– Зачистка территории. Теперь предстоит уборка мусора, создание интерьера встречи, экстрима и интима. Что в этом случае играет ключевую роль? – спросил сам себя Аверьянов и сам же себе ответил: – Кадры! Кадры решают все!
* * *
Девочки – Варя и Елизавета, – остановившиеся возле кока-кольно-хот-догского киоска на Тверской, искали хорошую тему, чтобы здесь, на свободе, всласть поговорить о своем, о наболевшем.
Они всего месяц назад приехали в Москву: Варя – из-под Полтавы, а Елизавета – из-под Кишинева, так что наболевших тем у них было более чем достаточно. Но большинство тем общего содержания, объединяемые одним названием: "А у нас еще хуже!" – были давно уже замылены до жути и находились под негласным запретом. Конечно, они портили настроение, кровь, а значит, и кожу, и рожу, увеличивая и шелушение, и "секучесть" волос, всех волос, в том числе и волос на голове, то есть видимой всем прически.
Говорить на работе следовало только о приятном.
– Слышала, в среду Ольгу братаны сняли, вывезли в шикарный пансионат, там всю ночь вчетвером пялили, а утром, по дороге назад, подарили ей тонну баксов, а когда взяла, остановили джип, вытащили и дали ей прямо у трассы таких кренделей, что она уже вторые сутки в реанимации отсыпается на пента… пента… забыла! Ее там колют, чтоб спала. Вот мне бы так… – Лиза потянулась, зевая.
– А баксы?
– Тут самое смешное. Братки ее так в восемь ног метелили, что даже баксы потом отобрать забыли! И отоспится теперь, и с приданым!
– Ну, брось – в больнице, конечно, украли.
– А может, нет? Ее какой-то фермер случайный в больницу привез. В кювете валялась, а он подобрал! Он не дурак, раз он фермер. Небось обыскал ее сразу, первым делом, верно? Ну и бабки-то себе – он-то знал, куда ее везет! А Олька выйдет из больнички, он ее разыщет и отдаст ей! Ну что ты ржешь? Ты что, "Алые паруса"-то не читала?
– Нет.
– Ну да?! Ты и книжки-то в руках не держала небось ни разу в жизни?
– Держала. Медицинскую. Когда продавщицей на рынок устраивалась.
– Чего ж ты ушла-то оттуда? На рынке с черными-то – золотое дно, если уметь.
– Да мне эти черные как раз недостачу и подставили. На восемьсот сорок баксов.
– И что? – Лизка задумалась на мгновение и тут же удивилась: – А им зачем нужно-то? С тебя же, кроме трусов, и снять-то нечего!
– А вот они трусы как раз и сняли. Ты угадала.
– Ну, первый раз, что ли?
– Тебе бы так. Вшестером… – Варя замолчала, явно не желая продолжать.
– А потом? – заинтересовалась Лиза.
– А потом вдвоем, ногами, как Ольку. Месяц кровью ссала…
Лизка вздохнула, сочувствуя.
– Я тоже грубых мужчин не люблю. Я бы вот вышла замуж только за доброго парня.
– Добрые все импотенты.
– Ну, не добрые, а такие, которые относятся к тебе не как к куску мяса в кружевах, а как к божественному созданию, как тоже к человеку. Ведь девушка – такая же, как и ты сам…
– Если он считает, что девушка – такая же, как он сам, то сам он – пидор!
– Почему ты, Варя, так плохо относишься к людям? Что, скажешь, не бывает таких мужиков, которые все несут в семью? У которых красивый дом или роскошная квартира? С утра до ночи которые работают, домой приносят цветы и подарки? За ними, как за каменной стеной: любой из них и за себя постоять может, и тебя никому в обиду не даст. Что, скажешь, нет таких?
– Есть. Это бандиты. Домой жене – цветы, а тебя на обочину вытащит с друганами из джипа, поставит в стойку…
– Даже слушать тебя не желаю! Возьми, Варя, Грина, прочти "Алые паруса". Там простая девочка, рыбачка, Ассоль, ждала все свое детство Принца. А когда ей исполнилось восемнадцать, Принц приплыл на паруснике с алыми парусами и взял ее к себе на палубу…
– …Привязал к мачте и – всей командой, по очереди! А потом отмудохал, конечно… Да так, что паруса у ей в глазах позеленели… – закончила Варя.
– Я ненавижу тебя, Варька!
– Ай, брось ты! Все они одинаковые. Вон, смотри лучше, какая машина едет! Свадебная! Вся в цветах! Жених-невеста, куклы на капоте!
– Вот видишь, живут же люди!
– Люди-то живут. А мы с тобой, Лизок, существуем…
– Здравствуйте, девочки! – поздоровался Аверьянов, выходя из белоснежного лимузина "линкольн" на одиннадцать мест, содержащего TV, Video, бар, караоке З-AN System С2004. – Как вы насчет с ветерком прокатиться?
– А далеко катиться-то? – поинтересовалась практичная Варя.
– Не близко, врать не буду. До понедельника, на трое суток. К морю.
– К морю?! – восторженно ахнула идеалистка Лиза, но тут же спохватилась: – А бить вы нас будете?
– А надо? – поинтересовался Коля.
– Не надо! – Лиза махнула рукой примирительно. – Мы ведь и без битья на все согласны…
Но Варя оказалась не столь сговорчивой:
– А что так – к морю, трое суток? Какая в том необходимость?
– Ну, мы на море фильм снимаем как бы… – пояснил Николай. – Художественный. Скрытой как бы камерой…
– И мы сниматься тоже будем?! – ахнула от восторга Лиза.
– Что значит это ваше "как бы"? – сухо поинтересовалась Варя, не разделявшая восторг подруги.
– Это ничего не значит, девушка… так просто теперь молодежь говорит: "Однажды Красная Шапочка пошла в темный лес как бы к бабушке, чтобы отнести ей молочка, творога и пирожков как бы с мясом…" Неужели не слышали? Я, кстати, тоже не понял, девушка, в свою очередь, – Коля галантно поклонился Варваре, – вы как бы за или вы как бы против поездки к морю? Ведь если вы не хотите, то ничего как бы страшного не произойдет, я найду вместо вас как бы других…
– Ну-ну-ну-ну! – пошла на попятную Варя. – Я не сказала, что отказываюсь!
– Тогда – вперед! – распахнув дверь лимузина, пригласил Николай.
– Ты что? – удивилась Варя. – Сначала надо заплатить.
– Садись в машину – сразу заплачу. Не здесь же мне платить, на людях? – Коля оглянулся на густой поток прохожих, многие из которых с интересом кидали взгляд в их сторону и в тот же миг отводили. – Или вы что, не верите?
– Не нам платить-то! – Варя скосила взгляд в сторону кока-кольно-хот-догского киоска. – Ты что же, первый раз, что ль?
– Ну, как бы да, – уклончиво ответил Коля. – Я из провинции.
– Вот то-то я смотрю…