- Вот, - Лёха выложил на импровизированный стол из ящиков карту, несколько брикетов тола, детонаторы. - Но это на крайняк, тут спрячем. Работа у нас как раньше - собирать информацию. Вот запрос, - он положил сверху листок из блокнота.
- Есть ещё желающие, я щупал, - сказал веснушчатый невысокий паренёк. Лёха покачал головой:
- Нет. Пока не надо. Тебе персональное задание - присматривайся внимательно, но ничего конкретного не говори.
- Да проверенные ребята, мы с ними до войны… - начал веснушчатый немного обиженно, но Лёха его прервал:
- Нет, я сказал. Понял?
- Понял, - кивнул веснушчатый.
- Вот и хорошо. А теперь давайте распределять новые задания. Запоминайте, листок я сожгу. И ничего не записывайте!
Булькала уха. Горел костёр. Негромко шептали голоса: "Склад… аэродром… пост… дорога… мост… это я сам…"
По небу летели частые августовские звёзды.
* * *
- Давай, - я перебросил Генку моточек тросика, уже закреплённый за кольцо гранаты. Усики я уже разогнул. Генок стал аккуратно привязывать тросик к кусту у самого корня.
Это была уже двенадцатая граната - мы начиняли кусты напротив того места на дороге, где уже заканчивали установку фугаса. Дело было хлопотное - и тут и там. Мне лично всё время казалось, что я обязательно задену одну из уже "настороженных" ловушек. По-моему, Генок думал о том же. Во всяком случае, я видел, что весь его лоб, нос, губы в капельках пота.
- Ещё две, - сипло выдохнул он.
10.
Фугас на дороге состоял из пятидесятилитровой банки, наполненной выплавленным на пару гексогеном плюс самодельный электродетонатор, подключённый к машинке из старого телефона-"вертушки". Провод уже замаскировали до самых кустов, оставалось подключить к клеммам детонатора, а потом - зарывать и маскировать яму.
Одна группа - со всем имевшимися пулемётами и парой одноразовых РПГ - находилась чуть дальше фугаса, в придорожных кустах. Вторая - на полкилометра дальше по дороге. Третья - пряталась в глубине леса на пути отхода основной - на всякий случай. Хотя "всякого случая" не должно было быть. Конвой состоял из танка, трёх грузовиков, "хаммера" и "брэдли", и ещё полчаса назад никаких изменений в составе не было. А сейчас следовало всё-таки поторапливаться, потому что можно было ожидать контрольного пролёта беспилотника. Правда, последнее время они летали всё реже - по некоторым данным ресурс вырабатывался с бешеной скоростью, а новыми как-то не очень баловали оккупантов их "хозявы". Оказывается, война вообще страшно дорогое дело, я раньше даже не задумывался над этим! И получалось - так говорили взрослые - что её можно выиграть, даже не убивая врагов, каждый час пребывания "войск ООН" на нашей территории влетает им в миллионную копеечку. Но мысль о выигрыше войны без убийства врагов меня как-то не привлекала. Думайте обо мне, что угодно - нет, и всё.
- Всё, - выдохнул Генок, и мы с ним, аккуратно пробираясь над растяжками, вернулись в лес. На дороге взрослые в бешеном темпе, но осторожно (это вещи вполне совместимые) продолжали работать с фугасом.
Мы заняли свои места. Теперь оставалось ждать. Самое занудное занятие. Вскоре и фугас был замаскирован; дорога выглядела абсолютно так же, как и до нашей землекопской деятельности, даже камешки, оставшиеся от когда-то лежавшего тут асфальта, уложены в прежнем порядке. Как говорил постоянно Михаил Тимофеевич - "дураки на войне повывелись сразу". В смысле - нечего врага считать глупее себя. Опытному глазу и сырые пятна на дороге много скажут…
- Идёт конвой, - сказал Геныч. Я дёрнулся. Точно - от опушки леса остренько поблёскивало зеркальце - скорее всего, в руке Стёпки. - Готовность полная, огонь по моему выстрелу.
Двое наших с "агленями" приготовились на другом конце засадной цепочки. И я почти сразу услышал рокот и урчание моторов.
Как всегда кажется на длинных лесных дорогах, техника чувствовалась близко, а ползла - бесконечно медленно. Гул танкового дизеля перекрывал всё. Но первым проскочил "хаммер" - мы такое и ожидали в принципе, плоская широкая машина, увенчанная самодельной башенкой с торчащей из неё спаркой браунингов, прошла над фугасом быстро, я различил купол шлема сидящего за спаркой солдата. Конвой был американский, броню машины украшали гербы легкопехотной дивизии.
Танк появился через полминуты. "Абрамс" был усилен дополнительным бронированием, верхний люк - приоткрыт, но никого не видно. Следом шли три грузовика с туго натянутыми тентами и торчащими над кабинами башенками - в них тоже виднелись "браунинги". БМП моталась где-то позади.
Я сдвинул предохранитель и приладился для стрельбы, но глаза пока прищурил и рот приоткрыл. Вовремя.
Фугас ахнул практически напротив меня, чуть в стороне. Звук был такой, что я почти оглох - долбануло в уши почти физически ощутимо, по листве градом свистнула галька, что-то ещё, посыпались ветки, листья… Танк подбросило на упругом снопе чёрно-жёлтого выхлопа. Он завалился на бок, до нелепого похожий на сломанную игрушку - в днище была черная вывернутая дыра, из неё хлестало что-то серо-белое.
Конечно, ни о каком "огонь по моему выстрелу" речи уже не шло. Я просто начал лупить короткими очередями в кабину первого грузовика, даже не думая ни о чём - та-так, та-так, та-та-так, долбил АКМ, коротко толкая в плечо. Потом Геныч почему-то
11.
ударил меня в бок, я повернулся и увидел возвращающийся "хаммер". Мой АКМ выплюнул зелёную строчку трассера, я быстро заменил магазин, но нужды уже не было - навстречу джипу одной бесконечной очередью ударил "максим", и я увидел, как "хаммер" буквально разворотило - весь передок в кашу. Спарка так и не открыла огонь, но откуда-то сзади выскочили двое, плюхнулись у колёс и принялись лупить в нашу сторону, бухнул подствольник… Один из наших молча сунулся лицом в приклад М16, но почти сразу ответный огонь достал обоих американцев.
С колонной всё было кончено. БМП дымила каким-то ленивым густым дымом, съехав боком в кювет. Похоже, из неё никто даже не выскочил. Как раз когда я на неё поглядел, "брэдли" покачнулась и с лёгким хлопком расцвела белёсым пламенем, прибившим дым. Потом внутри что-то несколько раз рвануло.
Двое солдат стояли неподалёку от машин, подняв руки - высоко, прямые, как будто висели на турниках и не имели сил подтянуться. Наши уже выходили на дорогу, из одного грузовика выбросили ящик. Кто-то сшиб пластиковую крышку - внутри оказались аккуратные упаковки ампул. Это было именно то, за чем мы охотились.
- Заберите пару упаковок, - распорядился Михаил Тимофеевич, - после войны поглядим, чем и от чего они наше подрастающее поколение спасать собирались. Остальное сжечь на хер!
Появился один из наших взрослых - сдвигая на глаза трофейные очки, с огнемётом, сделанным из краскопульта. Все сыпанули от машин.
Ффффуууухххххссссс! Светлое пламя, резко темнея, охватило один из грузовиков. Переход к следующему… Ффффуууухххххссссс!
Подошёл Санька, неся на плече свой бессменный МG3. Мимо нас пронесли на брезентовых раскладухах двоих наших убитых, мы проводили их взглядами, и Санька зевнул:
- Спать охота.
* * *
Кроме нашего Михаила Тимофеевича - командира отряда "Волчья сотня" - их было ещё семеро.
Командиры отрядов "Царские волки", "Батька Антонов", "Серая стая", "Волчата Антонова" (туда всё-таки ушли от нас наши кадеты, Стёпка с Лёшкой, потому что отряд состоял почти целиком из кадетов), "Русский гнев", "Динамо Плюс" и "Тамбовские гусары".
Безымянный подполковник из-за Урала своё сложное дело сделал. Первый совет командиров партизанских отрядов - с целью создания Первой Тамбовской партизанской бригады - состоялся в начале этой осени на одном из лесных кордонов. Ха. О таких вещах потом пишут воспоминания и даже в учебниках истории упоминают: тогда-то и там-то те-то решили то-то, что послужило историческим поворотным моментом… ну, в общем, в таком ключе, как говорится.
Когда-нибудь я напишу мемуары. Точно вам говорю. Как стоявший у истоков.
Хотя вообще-то мы не у истоков стояли, а лежали в одном из многочисленных секретов и напряжённо ждали - не ахнут ли по этому совещанию чем-ничем с небес? У нас была хорошо поставлена разведка (уже даже очень хорошо), но всё-таки… И особо никакой причастности я не ощущал - я любовался на приехавшую с командиром "антоновцев" девчонку, его дочку, нашу ровесницу или чуть старше, щеголявшую в кавалерийских сапожках и пригнанной камуфлированной форме. Увы мне. Правда, девчонка на всех вокруг глядела с великолепным презрением и, поскольку приклад её биатлонки украшали 34 аккуратно нанесённых маникюрным лаком крестика, у неё были основания для такого презрения… Крыть нечем, как говорится.
Что там, на совещании, говорили - я не знаю (позднее нас поставили перед фактом, что мы теперь часть бригады, насчитывающей около 500 бойцов). Я уже совсем было
12.
собрался подбить-таки клин под снайпершу. Но тут произошло - скажем так - Событие.
* * *
Когда восьмилетний сирота Лёшка Баронин предложил Эду Халлорхану найти партизан - он сам не знал, что им двигало.
Родителей Лёшка не помнил вообще, совершенно. И ещё плохо умел думать об отвлечённых вещах. В его детском уме помещались только довольно простенькие вещи. Например - что дядя Эд - хороший человек. Он был добрый и весёлый. Он спас всех из того лагеря (Лёшка не очень понимал, что там было плохого, он ничего плохого не видел - но так говорили старшие ребята: что их всех увезут за границу и заставят работать, как рабов из кино или вообще разрежут на кусочки, чтобы вставить другим людям - а старшим ребятам Лёшка привык верить…), куда их привезли из детдома.