Эрик был доволен и в голове его крутились мелодии разные смешных и веселых песенок, услышанных им в прошлой жизни. Он так бы и шел до самого кузнеца, если бы не отборный мат, что был так громок, что расходился по улицам мелодичным эхом. Остановившись и прислушавшись, стало очевидно, что мастер уже вернулся домой. Какой, однако, у него ласковый нрав и нежный голос! Чуть позже все стало ясно – оказывается тот самый Ульрих, протягивая проволоку, умудрился сделать все заготовки меньшего диаметра, так что теперь все восемь килограммов железных заготовок нуждаются в переделке. Осчастливив бедного ученика своим трепетным участием, Готфрид бросил взгляд на своего гостя. Хмыкнув и, видимо поняв, кто к нему пришел и зачем, молча показал на дверь дома и пошел туда первым. Язык нашли сразу, ведь барон чуть ли не с порога заявил цена обучения – по денарию в неделю. Условия учебы вольготные и весьма свободные. В общем, все складывалось как нельзя лучше. Слишком все и слишком хорошо, даже как-то странно. Следующий месяц прошел довольно спокойно. Нечетные дни недели, кроме воскресенья, шли занятия в кузнице, да и то не с рассвета. Четные дни проходили в тренировках, верховых прогулках, домашних хлопотах и языковой практике. Дело в том, что по вечерам он занимался со своей спутницей языком, носителем которого она была, и практиковался в письме с помощью гусиного пера. На рынке дела шли хорошо, а потому к концу месяца все трофеи были распроданы, даже бисер и тот получилось продать. Так что, после всех трат, к концу месяца у них было просто огромное состояние – суммарно около 35 венских серебряных марок. Это 10 килограмм серебра! На эти деньги он мог бы жить до глубокой старости в спокойствие и довольствие. Но, увы, покой не его удел. К концу месяца Эрик стал замечать странных людей, регулярно проходящих возле его дома, следящих за ним и вообще – проявляющих заинтересованность. Это настораживало и однажды вечером Эрик поделился с девушкой своими наблюдениями. Выяснилось, что она их тоже заметила, причем еще на рынке – все знакомые лица, которые не раз подходили и спрашивали, приценивались и вообще старались поговорить по душам. Прикинув, что к чему, они с Морриган пришли к выводу – их пропалили на доспехах. Дело в том, что доспехи были дороги, а их хозяева были совершенно не многочисленны и ни разу не свирепы. Если сложить два этих факта в единое целое, то становится вполне очевидно – их хотят ограбить, а следят чтобы выяснить – где спрятаны деньги. Да уж, называется – доигрались. Ведь только одних наблюдателей пятнадцать человек! С утра он оставил Морриган сидеть дома, под засовом, и впускать его только по звуковому сигналу – он особым способом должен постучать. А сам спокойной походкой направился в кузницу. Где обговорив ситуацию с мастером, приступил к работе, да не один, а все вместе. До обеда они работали, делая так называемые стрекачи – пространственные конструкции из четырех шипов, собранных таким образом, что как ни положи – один будет всегда вверх торчать. Получилось около сотни. Забрав поделки, он отправился на рынок, чтобы купить еще два простых арбалета, болтов, разгрузку с крюком и легкое копье. А в самом конце своего променада прошел к своему дому, демонстративно бряцая снаряжением, мимо одного из наблюдателей. А на шутливый вопрос о том, куда это он так снарядился, сказал, что завтра выезжает с тамплиерами в Святую земли, вот и готовится. Зайдя домой начал активные приготовления к отражению штурма. Были заблокированы ставнями на засовах все окна, надежно закрыта дверь, устроена баррикада при входе на второй этаж, весь первый этаж был аккуратно уложен стрекачами, рядом с подоконниками второго тоже положили немного. В общем, все приготовления длились до самых сумерек, поэтому, когда около полуночи возле двери послышался какой-то шорох, они с Морриган, уже расположившись за баррикадой, имели три заряженных арбалета и надежду на успех. Как ни странно, но эти ухари смогли открыть массивный засов на двери довольно тихо, как и саму скрипучую дверь. Ступив через порог, первая тень сдавленно замычала и выскочила обратно, видимо наступив на стрекач. Идущие за ней были уже умнее – передвигали ноги, не отрывая от пола, чем просто смещали стрекачи в сторону. Вошло их человек семь. Эрик тронул девушку за плечо и они, взяв по арбалету прицелились. Целились в район шеи с таким расчетом, чтобы болт, пробивший с такой расстояния ее насквозь, повредил идущего следом. После первого залпа, застонав, упали четверо, а трое испуганно присели. Тут-то они и повалили. Наткнувшись в темноте на баррикаду, и схлопотав пару раз копьем в живот, они быстро остыли и стали обстреливать позиции ребят из дверного проема. Осажденным приходилось в свою очередь так же отстреливаться – Морриган заряжала, а Эрик стрелял. После седьмого выстрела он почувствовал сильный удар в правую ключицу – туда угодила бандитская стрела. Слабея, он стал отдавать распоряжения девушке о том, как именно нужно стрелять по быстро выглядывающим фигурам и прочее. Минут через пять он потерял сознание. Для него бой был сегодня закончен – одиннадцать к одному, хороший результат.
* * *
Прозрачная лента, извиваясь самыми причудливыми способами, убегала вперед, а ее края пульсировали ядовитым зеленым цветом. Вокруг нее простиралась без края кромешная тьма, а от тишины закладывало уши. Он, такой же призрачный, как и эта лента шел по ней неспешной походкой. Его наполняла пустота и спокойствие. Сколько он провел тут? По его ощущениям – целую вечность! Он всегда шел по этой дороге и всегда будет идти. Осознание спокойствия и гармонии убаюкивали его и поглощали так, что больше нечего и не хотелось. Вдруг темноту разодрал луч яркого света и ударил прозрачное полотно, а то задрожало и заходило волнами. Состояния равновесие нарушалось с дикой, неудержимой скорость и его заполняла ярость. Он побежал вперед, всей своей сущностью разгоняясь и наполняясь энергией как локомотив. Под его напором дорога стремительно выпрямлялась, издавая жуткого вида скрипящие звуки, практически стоны. Каждый шаг буквально мучил ее, доставлял невыносимую боль и делал тьму светлее. А там, вдали уже виден небольшой шар яркого белого цвета. Почувствовав приближение разъяренного человека, шар, как будто испугался, и начал улетать от него. Но та немыслимая скорость, с которой наш мерцающий призрак, бежал вперед, сделала свое дело – он догнал и влетел в него так, что шар разлетелся вдребезги, заполняя все вокруг светом, холодом, болью и какими-то голосами:
– Господин де Рэ, скажите, он выживет? – спросил знакомый женский голос.
– Думаю да. Горячка спадает, он молод и крепок.
Эрик усилием приоткрывает глаза, но картинка очень смазана. Чуть поодаль стоят два каких-то силуэта.
– Кто вы? – тихим, ослабленным голосом, пытается взять инициативу барон.
Вот она дурная случайность. Кто бы мог подумать, что вражеская стрела попадет в небольшую бойницу в темноте. Один удачный выстрел и наш герой провел без сознания целых шесть суток, и лишь на седьмые пришел в себя. Так и хочется пошутить про воскрешение. Если вернуться к тому злополучному дню, то после потери сознания ее господином Морриган не только продолжила отстреливаться от бандитов и смогла уложить еще трех, так еще и тамплиеров не пускала в дом, сделав не одну дырку в их щитах. Вы спросите, откуда же взялись тамплиеры? Но тут нету никакой мистики, все очень просто. Город ведь маленький, а потому, когда ночной пост подворья услышал невдалеке шум боя, то незамедлительно разбудил командора. Жан де Рэ, недолго думая, взял десяток сержантов, из охранения, и повел их на шум битвы. Буквально через два квартала они застали феерическую картину штурма маленького домика толпой бандитов. Через пару минут все было кончено. Но подмога до самого рассвета не могла войти в домик. Девушка так перенервничала, что стреляла, не желая ничего и никого слушать, во все, что шевелилось. Когда, наконец, рассвело, разобрались, что на дом напала банде Гильома Рыжего, которого уже давно искал Фридрих I Банберг герцог Австрии. За него было даже назначено вознаграждение в марку серебром любому, кто сможет его захватить в плен или убить. Банда этого негодяя терроризировала округу и грабила проезжих купцов. Они не стеснялись нападать даже на крестоносцев, когда те были в уязвимом положении. Когда Жан разбил оставшихся бандитов, их главарь был еще жив, но сильно ранен, болт попал ему в правую часть груди. Поэтому Фридрих не стал особенно стеснятся и, приказал повесить раненого Гильома на воротах Вены уже в полдень того же дня, а марку серебром передал тамплиером, которые взяли на себя охрану девчонки и имущества Эрика, а так же его лечение. Мало того, герцог был так поражен отвагой этой парочки, что пару раз проведывал больного, а его Морриган, в знак внимания и уважения, подарил отрез красивого, темно-зеленого шелка.