- Я помню, что сам думал о наставнике, направляющем его дела. Однако такого я найти в его окружении не смог. А вот наблюдать самостоятельное решение им проблем - вполне. Уровень его образования чрезвычайно высок. Судите сами. Во–первых, он написал все учебники для созданных им учебных заведения. По всем предметам. Во–вторых, организовал опытную и исследовательскую работу по целому перечню направлений самого разного характера. В–третьих, является автором целой россыпи изобретений. Например, секрет знаменитой серебряной стали открыл именно он. Точнее не открыл, а каким‑то образом рассчитал. Петр - ученый–универсал с очень широким кругозором и поразительным уровнем образования.
- Ты выяснил, кто его обучал?
- Нет, Ваше Преосвященство. Однако узнал о легенде, в которую, по всей видимости, верит патриарх и приближенные к нему люди…
- Давай обойдемся без легенд, - оборвал его генерал. - Надеюсь, ты понимаешь, что ситуация необычна, и мы должны знать все точно, чтобы не совершить ошибок. Пока мы имеем только то, что не знаем, кто и когда его учил.
- И то, что этот кто‑то смог совершить буквально чудо. Ведь Петр начал проявлять подобные успехи в науках в десять лет - практически сразу после коронации.
- Вот как? Любопытно. Но на самом деле меня больше удивляет не это, а то, что он решил связаться с нами. Мало ли от природы одаренный талант. Всякое случается. А вот то, что он банк без нас мог создать и Софью подмять - это факт. В сущности, мы ему были не нужны.
- Согласен, - кивнул Франсуа. - Меня это тоже насторожило.
- Ты не интересовался - может он хочет стать католиком?
- Интересовался. Явного желания Петр не высказал. Его вообще мало волнуют подобные дела.
- Но ты ведь писал, что он довольно последовательный ортодокс.
- Все верно. Соблюдая все приличия посещает службы и прочее, а в разговорах может свободно вворачивать цитаты из Святого писания. Но, это внимание к службам носит какой‑то нейтральный характер, а цитаты он использует под стать нам - умело применяя для убеждения в своей правоте. Какой бы она ни была. Например, сейчас он продвигает среди духовенства ортодоксов тезис "образование - это свет" и без него невозможно достаточно развиться, чтобы по–настоящему познать и полюбить Бога. Его послания так ловко и грамотно составлены, что по ним совершенно ничего невозможно возразить.
- Почему же он тогда не позволяет нам проповедовать?
- Он ссылается на то, что любая явная активная деятельность по обращению в католичество будет встречена очень остро и болезненно патриархом, который имеет весьма солидный вес и власть. Поэтому, пока мы с патриархом и его окружением не подружимся, не нужно его втравливать в религиозные конфликты. Петр такую позицию сохраняет не только с нами, но и вообще с представителями всех религий. Верь во что хочешь, но держи при себе.
- Хм…
- Согласен. Необычная позиция. Однако, благодаря такому подходу в его окружении я заметил не только христиан разных мастей, но и мусульман, буддистов, иудеев и язычников. И все как‑то уживаются, выполняя его поручения.
- Интересный он человек…
- В августе этого года Петр подписал приказ о начале строительства огромного православного храма в Москве. Я тогда попытался выяснить - зачем оно ему нужно? Ведь храмов и так в достатке, а он сам говорил о развитии промышленного производства и прочих полезных вещей.
- И?
- Оказывается, храм строится для решения кучи задач, в которые совершенно не входят духовное рвение и стремление спасти свою душу. Прежде всего ему нужно начать слом старой Москвы и ее полную перестройку. Ничто лучше храма в качестве повода не подходит. Кто же ему противиться станет? А большой храм требует освобождения значительной территории, от которой можно уже будет плясать и дальше. Например, тот, что начали строить сейчас, будет обладать большой площадью перед собой и целым архитектурным комплексом, окружающим его. Кроме того, Петр желает прикормить ортодоксов перед началом преобразований в церкви. Ведь ему нужно примирить эту, как он говорит, пустоголовую войну между старым и новым обрядом. А переговоры со старообрядцами уже ведутся. Тихо, аккуратно, но ведутся. Он торгуется, впрочем, как обычно. Также он стремится к получению опыта масштабного и высотного строительства. И все в том духе.
- Деньги на него, как я понимаю, он собирается из патриархата брать?
- Не без этого, - улыбнулся Франсуа Овен.
- Он так свободно об этом говорит? Не боится, что патриарх обидится на него?
- Так он о том и не говорит явно. Это я вычленил из наших разговоров. Внешние приличия и правильную риторику он поддерживает в весьма богобоязненном ключе. Я подобные детали смог выделить с великим трудом.
- Хм. Любопытно. А что его связывает с голландцами? Ведь и кроме них есть кому в Московию товары возить.
- Россию.
- Что?
- Петр настаивает именно на таком названии государства. Россия. Что же до голландцев, то они на его взгляд самые покладистые и задают меньше всего ненужных вопросов. Кроме того, ему импонирует их подход к ведению дел. Как‑то так сложилось, что ему с ними проще договариваться. Кроме них Петр стал плотнее и теснее завязывать отношения с Шотландией особенно с кланом Росс. Ведь его любовница из них.
- Что такого в этой женщине? Почему она так его зацепила?
- Смелая. Умная. Изящная. Он такие вещи ценит. Она ведь не только любовница, рожающая ему детей, но и важный и верный помощник. Да, да. Не удивляйтесь. Ходят слухи, что эта женщина - его личный финансист. Хотя, конечно, это преувеличение.
- Она католичка?
- Протестантка.
- Хм. Если честно, мне описанная вами картина не очень нравиться.
- Петр и его ближайшее окружение довольно умные люди, прекрасно знакомые с нашими методами и целями. Они и не скрывают этого. Поэтому нам, скорее всего не получится получить над ними контроль. Даже более того, мы сами у них под тесным наблюдением. За время работы в Москве я убедился в том, что Государь знает о каждом нашем шаге. Такой могущественной тайной службы я еще никогда не встречал. Даже не слышал.
- И зачем тогда мы с ними связались?
- Нам предложили взаимовыгодное сотрудничество. Вы ведь сами отметили, что Петр мог создать банк и одержать верх над Софьей самостоятельно. Так нет же, ввязал нас и показал в добром свете. По крайней мере, патриарх со мной стал общаться, тогда как раньше моего предшественника гнал взашей.
- Сотрудничество… Это, конечно, хорошо. Но тебя не смущает тот факт, что Петр пророчит нам судьбу Тамплиеров?
- Нет, Ваше Высокопревосходительство. Он ссылается на то, что начав открыто прижимать еврейские общины в Испании и Португалии, мы нажили себе могущественных врагов, которые так это не оставят.
- И что же они сделают? - Усмехнулся генерал. - Мы успешно их давим, и ничто не говорит о том, что евреи способны нам отомстить.
- Но разве осложнение нашего положения в протестантских странах не последовало довольно скоро после начала гонений на евреев на Пиренеях? Да и в курии к нам стали относится насторожено.
- Глупости. Протестанты пугаются наших успехов, вот и злятся. А курия… тут всегда все друг к другу очень настороженно относятся. Это все глупые страхи. Однако закрепиться в этом банке действительно хорошая мысль. Петр не вечен, думаю, если мы хорошо себя зарекомендуем, то его наследник может оказаться более покладистым.
- Я тоже на это надеюсь, - смиренно кивнул Франсуа.
- Кстати, а мы сможем расширить участие в банке?
- Да. Петр предложил нам целый пакет любопытных услуг. В сущности, из‑за них я и приехал.
Часть 3 - Таврические страсти
- Шо ж вы делаете, это же не наш метод!
- А мешать водку с портвейном - наш метод?!
- Это коктейль, это по–европейски!
"Две сорванные башни" (с) Гоблин
Глава 1
5 октября 1690 года. Воронеж
- Ань, - обратился Петр к своей вездесущей подруге, - зря ты поехала за мной. Ведь родила не так давно. Отдохнула бы. Опять же я что, зря оздоровительный центр для тебя строил в Преображенском? Тренажеры выдумывал? Ты хочешь восстановиться после родов или нет?
- Хочу, но не могу сейчас в Москве оставаться, - робко улыбнувшись и пожав плечиками, ответила рыжая шотландка, - без тебя я чувствую себя очень тревожно.
- Это ты так испугалась того, что Маша должна родить со дня на день?
- Конечно. Если с ней какая беда случится, то Голицыны на меня подумают. Я ведь тебе уже второго мальчика родила, а Маша только первое дитя и еще неизвестно, кто там будет. А они меня ненавидят. Настолько, что, если бы их проклятья имели силу - я бы давно умерла в жутких мучениях.
- Хм. А у них есть повод переживать на эту тему? - Прищурившись, поинтересовался Петр.
- Петь, я что, дура? Мы с Машей подруги. Мы обе отлично понимаем, чем закончатся такие игры.
- Но ведь боишься же.
- Конечно, боюсь. После твоих рассказов о том, что творила твоя сестра с Василием Голицыным - я не удивлюсь, если они решат меня тихо удавить в уголке, чтобы для Маши больше не было соперниц. И ведь им все равно, что я простолюдинка, которая не может претендовать ни на что, ни для себя, ни для своих детей. Бастарды они всегда остаются только бастардами. Поэтому я решила оставить детей кормилицам и от греха подальше уехать.
- Трусишка, - ласково улыбнувшись, потрепал ее Петр за кудри. - Ты же знаешь, что я любому за тебя голову оторву. Маша - это политика. Она хоть баба и хорошая, но люблю я тебя. И ты всегда будешь рядом. Как и наши дети.