- Петр Алексеевич настрого запретил вступать в открытый бой с Карлом, а конницу в осаде не убережешь, поэтому я отошел с драгунами к Минску. Огилви ждал подмогу от Августа, но его разгромили при Фрауштадте. Жестокая битва была! Наемники французские прямо в бою переметнулись к шведам. Конница Реншельда зашла саксонцам в тыл и они побежали. Остались только русские полки Немировского. Четыре часа бились в окружении и только к ночи Ренцель смог прорваться с частью войск. Тех кто остался и сдался, казнили без жалости. Вот где молебен по русскому солдату отслужить надо! Четыре тысячи были застрелены и заколоты только потому, что они русские! Как овцы на бойне! За людей нас не считают, сволочи шведские!
Меншиков зашелся в кашле, потом продолжил:
- В феврале это было. В Гродно люди от голода тысячами умирали. Только в марте прорвались, а ледоход, болота и весенняя распутица помешали Карлу преследование организовать. Тогда он повернул войска в Саксонию и добил войска Августа. Только русские во главе с Ренцелем долго выбирались к своим, отказались в Австрию отступать. Я же в Польше воевал с генералом Мардефельтом и Лещинским. В октябре шестого города мы их окружили под Калишем.
Август хоть и хотел замириться со шведами, да при мне не мог отступиться. Пришлось ему в бой тоже вступать. Я командовал на правом фланге, Август на левом, наши поляки Сенявского и Ржевуского за нами.
Меншиков поправил треуголку и взглянул вдаль вдоль лесной дороги, вспоминая былое.
- Мы тогда лихо дрались, сам драгун в атаку водил. Шведы отбили нашу первую атаку, конница их на нашу пехоту навалилась, а я и поймал их на этом. Окружили пехоту и три часа в непрестанном огне были. Побили всех, кого не побили - в плен взяли. Разве только алая часть из конницы шведской ушла. И самое главное - впервые русские полки в выучке своей шведам не уступили! Ну а потом отступивших сразу в вагенбург поляков Сапеги и Потоцкого добили.
- Сапеги? Это который наш фельдмаршал?
- Не… другой. Двоюродный брат вроде.
- Все равно не доверяю я фельдмаршалу и его сыну.
Светлейший заинтересованно и немного удивленно на меня взглянул. Он имел свои претензии к бывшему фавориту императрицы и его отцу, но от меня такого резкого заявления не ожидал.
- От чего же, Петр Алексеевич?
- Случись, умрет Август Саксонский и Лещинский снова появится в Польше. Кого поддержат Сапеги?
- Так этот вроде наш. Сына своего на Софье Скавронской женит.
- А оно нам надо? Софья племянница императрицы и приданное за нею большое. Лучше уж своих кого с нею обручить, чем отдавать тому, в ком врага вижу!
- Так супружеству и помешать можно, если воля царская будет.
- Вот и помешай, Александр Данилович. Пусть уезжают оба в Польшу, а Скавронской жениха другого найди!
С видимым удовольствием, Меншиков обязался исполнить мое неожиданное повеление. В свое время младший Сапега отказался жениться на его дочери, моей теперешней невесте, и теперь пришла пора отомстить!
Вот так и беседовали, получая от разговора обоюдное удовольствие. Мелькала у меня мысль, что Меншиков не так уж плох. Может я к нему придираюсь? С другой стороны, не представляю, как я могу доверять человеку, организовавшему первый в этом веке дворцовый переворот, да еще против меня? Это когда наследницей деда выбрали Екатерину. То, что он сейчас на моей стороне ничего не гарантирует в будущем. Да и в остальном, не представляю как смогу удержать его в рамках. Эти постоянные гонения на реальных и мнимых его противников. Последний случай - Шафиров, из кресла президента Коммерц-коллегии отправленный китов ловить, точнее организовывать Китобойную компанию. На днях дошли слухи что он по болезни застрял в Москве, так Верховный Тайный Совет отписывал Ромодановскому отправить барона в Архангельск незамедлительно. Хотя идея сама по себе интересная, но что Меншикову взбредет в следующий раз? Дубинкой его потчевать, как мой дед делал? Не смешно. Пацан против здоровенного мужика. Скорее уж он за розгу возьмется, хотя и это уже невозможно для него. Вот и получается, что он не может справиться со мной, а я с ним - двоевластие, которое меня никак не устраивает. Ну и болезнь его явно заразная. Хотя в истории он умер от оспы в ссылке за Уралом, подхватывать туберкулез от него мне совсем не хотелось.
К вечеру полки прибыли к месту ночевки. Застучали топоры, солдаты поделились на кашеваров, установщиков палаток, добытчиков мяса и солмы из окрестных деревень. Я оставил лагерную суету и искупался в одном из соседних озер. Несколько офицеров последовали моему примеру. Часть свиты постеснялась и отдыхала на берегу после долгого марша.
Когда голодный вернулся в лагерь, присоединился к одной из солдатских артелей, в складчину готовившую ароматную кашу с мясом. Это был не первый раз, когда я отказался от деликатесов в своем большом шатре. Каждый раз выбирал другую артель и каждый раз повар робко ждал моего вердикта.
- Отменно, Василий!
И улыбки расцветали на лице не только у польщенного кулинара, но и у всех остальных солдат вокруг костра. Поблагодарил кашевара и внес свою долю платы за еду в виде очередного алтына, который, уверен, солдат будет всю жизнь беречь и внукам рассказывать как его заработал. Я направился в шатер, где за столом уже расположились генералы. Вот зачем кому-то понадобилось тащить этот стол и ещё гору всякого барахла в обозе из тысяч телег? Не армия, а переселение народов! Уже сумерки, а телеги всё прибывали в разраставшийся лагерь.
Как обычно я поступал в компании офицеров - пытался разговорить их на военно-тактические темы. Я знал достаточно много нововведений, которые собирался внести, но сейчас мне нужна была инициатива от кого-то другого. Поэтому раз за разом в таких беседах за ужином и чаем, мы вспоминали военные компании, прочитанные книги и обсуждали всякие интересные военные вопросы. Сегодня темой стало обсуждение роли кавалерии в современном бою. За десятилетия войн, русские драгуны стали по-настоящему регулярным войском, но я подводил людей к мысли, что лошадь в бою не просто средство доставки пехотинца к месту стрельбы, а дополнительные возможности в тактике боя.
Во-первых нужно будет разделить кавалерию на легкую и тяжелую. У тяжелой кавалерии, кирасиров, лошади должны быть мощнее и задача кирасиров - прорыв строя противника в мощной неудержимой атаке. У легкой кавалерии, тех же казаков, должна быть отличная выучка на быстрых аллюрах в составе эскадрона, что ой как непросто. У командиров такой кавалерии должна быть в крови лихость и способность принимать быстрые решения в бою. Таков Меншиков, таков Ягужинский, который к сожалению сейчас в отъезде, а то бы возглавил конную гвардию, в которую я планировал переименовать лейб-регимент.
Во-вторых, запретить кавалерии использовать стрелковое оружие в атаке. Ведь для этого надо остановиться, выровнять ряды, а то и спешиться и по команде выстрелить, растеряв весь темп атаки и ее смысл. Оружие кавалериста - сабля и отличное умение ею владеть в конном бою!
В-третьих, понадобится менять среднестатистических неприхотливых но слабых лошадей наших драгун на более крепких (для кирасир) или быстрых (гусары, казаки и прочая легкая кавалерия) лошадей. Закупать их в Германии дорого, поэтому придется реформировать всю отрасль коневодства, вплоть до создания государственных конезаводов.
Заговорили о значении других подразделений в армии. Гренадеры, по общему мнению, нужны, но не как метатели грант, а просто как лучшая в полку рота. Дело в том, что метать гранаты в обычном бою в поле просто опасно. Осколки разлетаются на 100 сажен, а падать на землю запрещено уставом. Тем более не нужны конные гренадеры. Прошлись недобрым словом по низким боевым качествам украинской ландмилиции и слободских казаков. Донских казаков оценили, наоборот, хорошо. Вспомнили и о наличии у них пластунов, незаменимых в разведке и засадах, способных с помощью соломинки часами прятаться под водой и т. д. Сразу заговорили о необходимости чего-то подобного во всех регулярных полках и вспомнили о германских егерях. Вооружить хороших стрелков дальнобойными штуцерами и использовать их вне строя для, например, беспокоящего огня, вынуждая противника первым атаковать. А ведь тот, кто стоит и ждет приближающиеся шеренги противника, может стрелять чаще и точнее! Еще егеря хороши в разведке, в горах, лесах, боевом охранении или например для отстрела офицеров. Озвученная идея вызвала протест у всех, но я сказал, что враг нас щадить не будет и церемониться тоже, поэтому нужно быть готовым и к такому. Предложил разве что сделать офицерскую форму неотличимой от солдатской, кроме незаметных издалека знаков отличия. Это предложение вызвало еще один негатив. Всё же красивая форма для офицера - предмет гордости. Мысль разделить форму на парадную и полевую, для боя, вызвала обсуждение более деловое.
Заговорив об артиллерии, пришли к выводу, что было бы неплохо добавить к обычным пушкам, поражающим противника рикошетами ядер, гаубицами, способными стрелять навесным огнем через препятствия бомбами. Правда, точность современных гаубиц оставляла желать лучшего, но я знал несколько способов как её повысить, только сегодня не стал озвучивать. Итак, регулярная генерация мною неожиданных идей, уже настораживает моих генералов.
Ночь уже была глубокая, когда я начал клевать носом на кушетке. Остерман шепотом попросил присутствующих удалиться. Ваня Долгоруков помог мне раздеться и я провалился в сон без сновидений.
Наутро марш к Петербургу продолжился. Меншиков совсем расхворался и ехал в карете, а моим собеседником на сегодня стал Остерман.
- Андрей Иванович, расскажите мне о Польше. - попросил я вице-канцлера, памятуя, что ближайшая война будет войной за польское наследство.
- Что ты хочешь узнать, Государь?