Всего за 299 руб. Купить полную версию
Мистер президент, произнес Уоллес, прежде чем давать вам советы и рассуждать о нашей стратегии войны на Тихом океане, я хотел бы попросить вас закончить это совещание. Я понимаю, что вопросы, которые здесь обсуждаются, очень важные, но, поверьте мне, та информация, которую я привез вам из Москвы, во много раз важнее.
Рузвельт, немного подумав, кивнул и, извинившись перед приглашенными, попрощался с ними. Удивленные и донельзя заинтригованные Карден Холл и адмирал Лехи, перешептываясь, первыми направились к выходу. Гарри Гопкинс, видимо, догадавшись, о чем здесь сейчас пойдет речь, пробормотал себе под нос: «старшие братья, я так и знал», пошел вслед за ними. Последним Овальный кабинет покинул полковник Донован, бросив злобный взгляд на вице-президента
20 июня 1942 года, полдень. Соединенные Штаты Америки, Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет
Когда дверь в Овальный кабинет закрылась, Рузвельт взял со стола длинный и тонкий мундштук, вставил в него папиросу, прикурил и внимательно посмотрел на своего вице-президента.
Генри, сказал он, я понял, что у тебя состоялся откровенный разговор с русским лидером. И ты узнал из него такое, чего даже уважаемому мной Гарри Гопкинсу не следует знать. Хотя, по-моему, он уже кое о чем догадывается.
Да, Фрэнк, Уоллес зябко пожал плечами, ты ведь знаешь, что я в свое время был другом русского философа Ника Рериха и вместе с ним ждал прихода мудрых гуру из Шамбалы. И похоже, что они явились
Рузвельт чуть не поперхнулся табачным дымом и положил недокуренную папиросу на край пепельницы.
Гарри, не тяни, рассказывай что тебе сказал дядюшка Джо?
Фрэнк, попытался улыбнуться Уоллес, но улыбка его была больше похожа на гримасу, я понял, что Сталин это такой человек, который видит нас всех насквозь, словно просвеченных рентгеновскими лучами. Это я к тому, что у него теперь есть свой «стоп-лист», и доступ к этим сокровенным знаниям для нас зависит от того, какой в будущем станет наша Америка. Если она останется Америкой вашего «Нового курса», то Сталин согласится сотрудничать с нами полностью и без всяких ограничений. Во всяком случае, именно об этом и было сказано в нашем разговоре в Кремле. В противном случае он придержит эти козыри в своем рукаве, чтобы выложить их потом в игре против ваших преемников. Я понял, что русские могут заглядывать в будущее, черпая оттуда уникальную информацию. В общем, Фрэнк, мистеру Сталину известно будущее Америки, и это будущее в первую очередь не обрадует именно тебя, как президента США. Я встречался и разговаривал с теми людьми, которых мистер Даллес в прошлый раз назвал «чертиками». И теперь я знаю то, что знают они.
Расстегнув портфель, вице-президент Уоллес вытащил из него толстую папку.
Вот мой доклад на эту тему, предназначенный только для тебя, Фрэнк, произнес он, протягивая папку Рузвельту. Там же лежат предложения Сталина об условиях заключения между СССР и США нового, долговременного союза.
Рузвельт, стараясь удержать дрожь в руках, взял папку и стал жадно перебирать лежавшие в ней бумаги. Время от времени он, схватив заинтересовавший его документ, впивался в него глазами. В Овальном кабинете наступила гробовая тишина. Вице-президент безучастно смотрел в окно. Он чувствовал страшную усталость. И не от того, что Уоллес за долгую дорогу из Москвы в Вашингтон практически не сомкнул глаз. Его давила к земле чудовищная тяжесть тех знаний, которые он получил в ходе визита в Страну Советов. Действительно, правильно написано в Библии: «от многих знаний многие печали».
Бегло просмотрев бумаги в папке и отдельно перечитав несколько раз перевод письма Сталина, Рузвельт вздохнул и вопросительно посмотрел на Уоллеса.
Генри, мы с тобой знакомы уже немало лет, сказал он, скажи мне откровенно этому, президент указал на лежащие перед ним бумаги, можно верить? Я не про «шалости» полковника Донована, который думает меньше всего о том, как победить этого нехорошего парня Гитлера и джапов, которые, правда, сейчас побеждают нас. Тут все ясно в нашем огороде необходимо произвести основательную прополку. К тому же события в Британии и возросшая угроза для нас на Тихом океане не оставляют другого выбора. Полковник Донован, он ведь не один такой. В наших политических кругах найдется еще немало персонажей, которые могут решить, что договоренность с Гитлером и установление в США фашистской диктатуры наименьшее из двух зол. Эти люди будут пострашнее адмирала Ямамото. Дело в том, что японец сражается за свою страну, а эти лишь за личное благополучие, пусть даже оно будет достигнуто ценой свободы всего американского народа. Впрочем, это дело для генерального прокурора. Хотя
Рузвельт на мгновение задумался, а потом внимательно посмотрел на Уоллеса.
Знаешь, Генри, мне кажется, что не стоит давать этому делу официальный ход. Я думаю послать Донована завтра с инспекционной поездкой на Западное побережье. Допустим, в Сан-Франциско. Пусть он разберется в условиях базирования там остатков нашего флота. Но ведь Калифорния это так далеко И бывает, что с самолетами в дороге случаются разные неприятности.