Всего за 299 руб. Купить полную версию
После этих слов Сталина лицо подполковника Берлинга исказила гримаса гнева.
Курва, пшеклентый здрайца, выругался он по-польски и добавил на русском: Андерс это мерзавец, который лижет зад германцам, в то время как наша родина стонет под пятой гитлеровцев, а честные поляки каждый день гибнут в концлагерях.
Подполковник, Сталин успокаивающе положил ладонь на плечо Берлинга, вы совершенно верно оцениваете роль генерала Андерса и его личные качества. В самое ближайшее время его корпус будет расформирован и начнется следствие. Но ведь не все же польские солдаты и офицеры разделяют идеи генерала Андерса. Многие из них ненавидят немцев и хотят сражаться с нашим общим врагом. Кроме того, на территории СССР есть немало польских граждан и советских людей польского происхождения, которые с самого начала не хотели вступать в корпус генерала Андерса, который, собственно, был слепком со старой Польской армии, предназначенной воевать не против Германии, а против СССР. Вы уже знаете, что недавно эти люди, не разделяющие идеи генерала Андерса, создали «Związek Patriotów Polskich» («Союз польских патриотов»), возглавляемый Вандой Василевской. С помощью этого союза вы и сформируете из здравомыслящих поляков, находящихся в данный момент на территории СССР, Первую дивизию нового Войска Польского.
То же самое касается и товарища Свободы, который из числа словаков, находящихся в нашем плену, а также чехов, проживающих в СССР, должен развернуть свой батальон в полноценную пехотную бригаду. Товарищ Свобода уже воевал с немцами во время Первой мировой войны бок о бок с русскими солдатами. Причем, если мне память не изменяет, вы были награждены за храбрость двумя Георгиевскими крестами?
Подполковник Свобода кивнул, польщенный тем, что советский вождь помнит о его боях с немцами под Бахмачем и Зборовым и тактично умолчал об его участии в боях против частей Красной армии в составе Чехословацкого корпуса.
Вы должны понять, продолжил Сталин, идет тяжелейшая война, в ходе которой решается будущее мира. Вопрос стоит так: или победит Третий рейх и «неполноценные» с точки зрения народы будут уничтожены нацистами, или приверженцы самой античеловечной идеологии будут разгромлены и человечество начнет строить справедливое общество, без войн и насилия. Мы хотим, чтобы в этом обществе не было голода, нищеты и эксплуатации человека человеком. Люди должны свободно решать свою судьбу, а не подчиняться решениям, принятым в Лондоне, Париже, Берлине или Вашингтоне.
Я хотел бы знать, спросил Берлинг, внимательно выслушавший советского вождя, значит ли это, что после войны вы не будете силой устанавливать в европейских странах порядки?
Я хотел бы знать, спросил Берлинг, внимательно выслушавший советского вождя, значит ли это, что после войны вы не будете силой устанавливать в европейских странах порядки?
Да, это так, кивнул головой Сталин, да и зачем нам это надо? Пусть народы ваших стран сами установят те порядки, которые им наиболее подходят, а мы лишь проследим за тем, чтобы им в этом никто не помешал. Конечно, мы не самоубийцы и не допустим к власти тех, кто враждебно настроен к Советскому Союзу, тех, кто разжигал эту войну, и тех, кто пособничал Гитлеру. У нас хорошая память, и мы помним Мюнхенский сговор, раздел Чехословакии, тех, кто не дал нам оказать ей помощь, нападение на Польшу и прочие события, с помощью которых западные страны, в первую очередь Англия и Франция, поощряли фашистскую Германию к нападению на Советский Союз.
Это хорошо, сказал Людвиг Свобода, в Мюнхене произошло преступление, жертвой которого стали не только чехи и словаки, но и все народы Европы. Преступление должно быть наказано, а преступники должны сидеть в тюрьме.
Вы правы, подполковник, произнес Сталин. А пока же нам надо разбить нацистов, и сделать так, чтобы в Европе больше никогда не лилась кровь. Работы у нас будет много. Но мы помним, что сказал товарищ Молотов 22 июня 1941 года, в день, когда Гитлер напал на СССР: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами».
20 июня 1942 года, полдень. Соединенные Штаты Америки, Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет
Слуга-филиппинец бережно вкатил кресло с президентом Рузвельтом в Овальный кабинет и, тихо ступая белоснежными ботинками по ковру, вышел, плотно закрыв за собой двери. В помещении наступила гробовая тишина.
Джентльмены, прервал наконец изрядно затянувшееся молчание президент, военная ситуация на Тихом океане снова внезапно осложнилась. Адмирал Нимиц оказался растяпой, ничуть не лучше адмирала Киммеля. Он дал возможность японцам поймать себя в ту же самую ловушку. Наш флот изрядно побили. Не так ли, адмирал? Рузвельт посмотрел на начальника своего штаба.
Мистер президент, нашего флота на Тихом океане больше нет, мрачно сказал адмирал Лехи, уцелели лишь несколько подводных лодок, находившихся на тот момент на своих позициях в океане, да авиационная группировка на островах Мидуэй. И это все. Ближайшая к театру военных действий наша военно-морская база это Сан-Франциско. 10 июня, за сутки до японского нападения, через Панамский канал из Атлантики на Тихий океан проследовал наш новейший линкор «Норт Кэролайн». По счастью, он так и не успел прибыть на Гавайи. Но, поскольку один линкор погоды не делает, командование флотом отдало распоряжение вернуть его обратно в Атлантику.