В полку "Бранденбург" служу с момента создания подразделения. 10 января 1940 года был сформирован 800‑й строительно–учебный батальон особого назначения (нем. Baulehrbataillon z. b. V. 800), состоящий из четырёх рот. Роты дислоцировались в четырёх пунктах, впоследствии место дислокации одной из рот - город Бранденбург–на–Хафеле - дало название всему подразделению ("Бранденбург"). Наименование "строительно–учебный" было присвоено для конспирации. 1 июня 1940 года батальон был развёрнут в 800‑й учебный полк особого назначения "Бранденбург" (нем. Lehrregiment Brandenburg z. b. V. 800), наименование "учебный" - по–прежнему для конспирации. Полк состоял из трёх батальонов, дислоцировавшихся раздельно - в Бранденбурге, Вене, Дюрене. Первым командиром полка "Бранденбург" был майор Кевиш, затем (с октября 1940) - майор фон Аулок, с 30 ноября 1940 - подполковник Пауль Хелинг фон Ланценауер. Полк "Бранденбург" непосредственно подчинён управлению внешней разведки (нем. Amt Ausland/Abwehr II) Верховного командования Вермахта. В отряды набираются помимо лиц немецкой национальности, соответствующих всем (весьма жестким) физическим требованиям, фольксдойче других стран, владеющие, соответственно, двумя языками, а также лица всех прочих национальностей, одобрявших политику рейха. Их задачи - использование в тылу противника в диверсионных целях, переодетыми в форму врага и знающими язык - для его дезориентирования. В подразделении "Бранденбург" солдаты помимо постоянной лингвистической практики, осваивают: рукопашный бой, работу с картой, взрывное дело, маскировку на местности, тактику боя в одиночку и малыми группами, навыки изготовления фальшивых документов, тактику засад, борьбу с танками, доскональное изучение своего и трофейного стрелкового оружия. Принципом работы "Бранденбурга" является отказ от ограничений в законах ведения войны. Можно всё, что ведёт к результату, даже если это противоречит морали. Допускается: применение любых видов оружия, пытки при допросе пленных, захват заложников, убийство женщин и детей, террор против некомбатантов и ряд других мер. Принципом ведения боя, является тактика работы в "боевой двойке" или "работа в паре". Двойки тренируются во взаимодействии в составе подразделения из 12 человек (условно - боевое отделение). Эти отделения формируются в тактическое боевое подразделение из 300 человек - батальон. Главные задачи "Бранденбурга" в условиях военных действий: диверсии в тылу противника, глубокая разведка, уничтожение коммуникаций, захват мостов, аэродромов, бункеров, стратегических объектов любого уровня охраны, уничтожение узлов связи, ликвидация офицерского состава высокого ранга, террор против гражданского населения - для создания панических настроений и усиления хаоса, подрывы железнодорожных путей, уничтожение складов с амуницией, продовольствием, боеприпасами, добыча "языков".
Допрос подозреваемого прерван в связи с необходимостью приема пищи.
Подозреваемый: Суховеев Р. А.
Перед началом, в ходе либо по окончании допроса подозреваемого от участвующих лиц заявлений не поступало. Протокол прочитан лично. Замечаний к протоколу не имею.
Подозреваемый: Суховеев Р. А.
Участвующие лица: подпись
Следователь: подпись
- Господа! Это какое–то недоразумение - я же свой. Позвольте представиться: генерального штаба подполковник Суховеев! Прикажите же, наконец, меня освободить!
- Ребятки, дайте нам с дядей поговорить, - Андрей кивком головы предложил охранявшим Суховеева бойцам выйти, - за дверью подождите, пожалуйста. Один - на месте, а второй - на полчаса свободен, потом поменяетесь.
Студенты, козырнув (ишь ты, уже настропалились), вышли из помещения, наградив подполковника "добрыми" взглядами - судя по всему, за время совместного пребывания с Суховеевым в "каземате", они узнали о себе много нового, и вряд ли это новое было добрым и светлым.
- Господа, а как же я?
- Во–первых, гражданин Суховеев, при обращении к любому из нас вы должны употреблять обращение "гражданин следователь". Во–вторых, а почему вы решили, что мы испытываем хоть какое–то желание вас освободить?
- Но как же… Я же сам видел трехцветный флаг… Да и на шевронах у вас - тоже он. Пусть не треугольный, как у нас, в Добровольческой, был, но ведь трехцветный, не большевистский! Я так понимаю, что вторжение Рейха привело к тому, к чему и должно было привести - Советы рухнули - только так я могу объяснить и флаг, и шевроны.
- О "советах" мы с вами поговорим позднее. Я хочу сразу объяснить вам сложившуюся ситуацию: вне зависимости от существующего в России (искорка надежды в глазах диверсанта), да, именно в России, режима, гитлеровская Германия воспринимается гражданами страны, вне зависимости от их политических пристрастий, в качестве врага, а вы… вы встали на сторону этого врага для того, чтобы участвовать в нападении на страну, которая является вашей Родиной. - Избранную мною линию поведения продолжил Андрей. В "злого" и "доброго" играть не будем - смысла нет, к таким трюкам его готовили, возможно, не только в Абвере, но и эээ… пораньше, все–таки генштабистом представляется.
- Но позвольте! Как вы можете видеть врага во мне - человеке, который уже двадцать лет прилагал и прилагает все усилия к тому, чтобы ликвидировать большевизм? Если у вас это получилось сделать внутри страны, не нужно забывать о тех, кто потратил свою жизнь на то, чтобы создать вам внешние условия для достижения цели. Мы, пусть разными путями, делали одно и то же дело. Может быть, вы мне не доверяете? У вас тут есть хотя бы один комиссар? Освободите меня, дайте мне пистолет, и я вам докажу, что заслуживаю полного доверия новых российских властей. Раз большевизм свергнут, между Германией и Россией не может быть каких–либо разногласий, настолько значимых, чтобы был смысл продолжать войну, а мое звание в германской армии только поможет установить контакт с властями Рейха. Пусть я всего лишь гауптман, но меня лично знает адмирал, и не только адмирал - я знаком со многими деятелями партии. Поймите же, наконец, что, удерживая меня, вы тратите драгоценное время.
- Комиссар, говорите? Есть, как не быть. Называется, правда, по–другому - заместитель командира части по работе с личным составом, но - есть.
- Что?! Вы хотите сказать, что в вашем полку среди офицеров есть правоверный большевик и он еще жив?
- Андрей, ты не в курсе политических предпочтений местного замполита?
- Абсолютно нет, меня они как–то не интересуют. Кстати, я на последних выборах голосовал за коммунистов - "ЕдРо" или эсэры меня как–то не вдохновили, а Жирика я после известной тебе истории терпеть не могу.
- Объясните, что здесь происходит? Кто вы такие? О чем, черт возьми, вы вообще тут говорите? Как может быть, чтобы большевики терпели трехцветный флаг?
- Да они не только трехцветный флаг терпят, у нас и орлы (хихикнув про себя - все равно вилки для снимания с ушей лапши у него нет, и не предвидится) вместо звезд - в Кремле на башнях стоят. А коммунисты - коммунисты заседают в парламенте на Охотном ряду вместе с теми, кого вы бы назвали кадетами или, скажем, обновленцами. Часть коммунистов, кстати, исповедует взгляды, близкие к взглядам Союза Михаила Архангела.
- Слава тебе, господи, - были бы у Суховеева свободны руки - наверное, он бы истово перекрестился, - почему же тогда вы обращаетесь со мной, как с врагом?
- Видите ли, в чем дело, гражданин Суховеев. Мы обращаемся с вами в полном соответствии с вашим статусом - вы и есть для нас враг.
- Но почему?
- Смотри, Андрей - он еще спрашивает. Неужели не доходит?
- Гражданин Суховеев, мы морально осуждаем тех же большевиков за то, что в борьбе с существовавшим режимом они не брезговали пользоваться помощью внешнего врага. Следовательно, с таким же основанием мы осуждаем и вас - тех, кто считал, что использует внешнего врага для свержения большевизма, хотя на самом деле это внешний враг использует вас.
- Простите, госп… гражданин следователь, не соблаговолите ли разъяснить мне, что означают эти звезды, - Суховеев кивнул в сторону полковничьих погон Андрей, - признаться, я подумал было, что принятые у вас чины соответствуют тому, что было в мое время, однако сейчас вижу, что я несколько ошибся в своих предположениях.
- Эти звезды говорят о моем классном чине в прокуратуре, гражданин Суховеев. Этот чин - "старший советник юстиции" - эквивалентен званию полковника в армии.
- Вы из прокуратуры? Удивительно. Я полагал, что буду иметь удовольствие общаться с офицерами контрразведки.
- Офицеры контрразведки, хотя по аналогии, они скорее являются офицерами известного вам корпуса жандармов, возглавляли группу, которая задержала вас и частично ликвидировала ваших подчиненных.
- Группу? А, вы о нижних чинах…
- Между прочим, каждый из этих, как вы выразились, "нижних чинов" - студент не менее чем третьего курса университета, добровольно вступивший в армию после нападения Германии.
- Студенты? Добровольно? Да вы смеетесь надо мной, господа, положительно - просто смеетесь. Такое было возможно в Германии периода Великой войны, но уж никак не в России. Наши студиозы от века были озабочены тем, чтобы гадить существующей власти любыми доступными им способами.
- Не "господа", а "граждане следователи", не забывайтесь. Боец! - Андрей позвал стоявшего снаружи "старослужащего" - кто–то из нас придумал студентам это погоняло, обыграв личность их командира. Старый, когда услышал, чуть от смеха не загнулся - хорошо, говорит, что кульками или пакетами не назвали.
- Боец, какой курс и факультет?
- Третий курс, филологический факультет, товарищ полковник. При слове "товарищ" лицо Суховеева исказила брезгливая гримаса.
- Филологический? Какими же языками владеешь?