Всего за 139 руб. Купить полную версию
- Один Владыка знает, что будет. Например, они могут взять меня в заложницы, чтобы потом попытаться диктовать условия отцу. Или выкуп потребовать. Или управитель может испугаться, он же только здесь король, а так - мелкая сошка… Может испугаться и с почестями нас дальше в Балашиху отправить. Охрану дать, топливо бесплатно. Но при том послать в Москву побыстрее гонца, чтоб в Цитадель Южного братства доложил обо всем. Или по радио сообщить, если оно тут есть. Короче, они ничего не должны про меня знать. Просто мы беженцы с фермы, и всё, хорошо?
- Ладно, - согласился я, - но попробуй ружье продать, а не обменять. Потому что нам нужно не только горючее, надо еще поесть. Да и переночевать хотелось бы не в тачке.
- Гостиницы тут нет, только бараки нефтяников. И почему ты все время говоришь "тачка"? Это такая маленькая тележка, в которой ломщики возят камни и всякое другое. А это, - девушка постучала по запыленному борту машины, - сендер. Автомобиль, чтобы можно было ездить даже по песку в центре Пустоши. Видишь, какие колеса?
- Просто так иногда выражаются у нас на юге, - пояснил я.
Юна направилась к двухэтажному дому. Местные, наглазевшись на нас, разошлись, усатый - скорее всего, это и был управитель - скрылся в окне, заправщик из будки не высовывался. Карлик, распахнув дверцу трансформатора, достал оттуда табуретку, залез на нее и начал копаться в проводах, что-то бубня и ругаясь тонким голосом. Железный шкаф плевался дымом, шипел и постреливал искрами.
Я взял фляги, сделал несколько глотков самогона из одной, запил водой из другой, сел на капот и стал разглядывать улицу.
Юна справилась быстро и, вернувшись, показала мне несколько монет. Одна была немного больше остальных - я взял ее, повертел в руках. Три золотых, которые у меня забрал Бурнос, я тогда так и не успел рассмотреть. На монете была неразборчивая мелкая надпись, с другой стороны отчеканен человеческий профиль, под ним распятие в виде буквы "Х", как на груди монаха.
- Не видел таких, что ли? - спросила Юна. - Это киевская гривна, она везде в ходу. Ладно, накачай дизеля, в канистру тоже залей, и идем. Спать придется в бараке, гостиницы тут нет, как я и думала.
Заправщик сказал, что машину можно оставить под навесом, взял деньги и помог мне залить горючее в бак. Потом мы поели в столовой нефтяников на первом этаже - нам выдали по миске с кукурузной кашей, хлеб и кувшин с кислым пивом, которое мне не понравилось, так что пришлось запивать ужин водой из фляжки.
Стемнело, в зале зажгли свет, но он часто мигал и в конце концов погас - вышедший из кухни дородный повар, ругая Чака, разжег масляные лампы.
Мы устали и после ужина сразу пошли в барак. Одна смена нефтяников еще не вернулась, другая еще не встала. Длинное полутемное помещение с низким потолком оглашал храп, под койками, стоящими двумя рядами вдоль стен, валялись грязные сапоги и ботинки, на лавках у кроватей лежало шмотье. Запах в помещении был соответствующий.
Тут выяснилось, что нам выделили одно место на двоих. Койки-то были широкие, но это все равно очень не понравилось Юне Гало. Она стащила одеяло, положила на пол и объявила, что мне предстоит спать там. Я сказал, что не собираюсь этого делать. Она возразила, что не собирается спать с каким-то наемником. Я ответил, что если она не хочет спать с каким-то наемником, то может выбирать любую лежанку и спать с каким-то нефтяником. И что вообще я настолько вымотался, что меня сейчас совсем не тянет к ее полудетским прелестям.
Девчонка обиделась, и дело закончилось тем, что она сама улеглась на одеяло у койки, забрав подушку. Я лег и сказал, чтоб она не дурила и перебиралась сюда. В ответ донеслось сопение - Юна то ли делала вид, что уже заснула, то ли и вправду тут же вырубилась.
Я положил хауду на узкую шаткую лавку, стащил ботинки, но комбинезон снимать не стал, лишь скинул с плеча лямки. Лег, подложив руки под голову. Левая все еще болела, но теперь особо не досаждала. Перед ужином Юна еще раз помазала мне ладонь, сменив повязку.
Закрыв глаза, я подумал о том, что надо перебрать в памяти все произошедшее за сегодня, - и провалился в сон…
И рывком сел, уставившись перед собой. А что, если некроз - это вирус? Вирус, пожирающий виртуальную локацию доктора Губерта? Вот почему меня заслали сюда - чтобы я справился с ним. Из-за вируса программы, отвечающие за поведение людей и животных, начинают сбоить, и в виртуале я вижу это как плесень, все эти странные дерганья, судороги и прочее…
В бараке было темно, одинокая лампочка под потолком не горела - карлику так и не удалось наладить трансформатор. Со всех сторон храпели нефтяники.
Повернув голову, я увидел Юну Гало. Ночью она вместе с подушкой и одеялом перебралась на койку, и теперь спала рядом, ко мне лицом. Одеялом она накрыла нас обоих. Профиль на фоне светло-серой подушки казался совсем детским и каким-то беззащитным. Ее куртка и штаны лежали на лавке рядом с хаудой, ботинки стояли на полу.
Что меня разбудило? Мысль о том, что некроз - это вирус? Но во сне не бывает связных мыслей… хотя догадка прийти могла, приснилась же, говорят, Менделееву его таблица.
В первую секунду я решил, что догадка эта гениальна и объясняет все происходящее, но теперь она не казалась мне такой уж убедительной. Скорее - нелепой.
Да и разве это она меня разбудила? Нет, тут что-то другое… Предчувствие. Хорошо знакомое мне предчувствие, которое не посещало меня с тех самых пор, как я очнулся после эксперимента.
Что-то происходит. Или вот-вот начнется. Что-то опасное.
Снаружи донесся приглушенный шум двигателя. Я слез с койки, обошел ее и сел на той стороне, где спала Юна. Натянул пластиковые мокасины. Двигатель заглох, раздались голоса. Я подошел к окну.
Отсюда виднелись край заправки, склон, сторожевая вышка, ограда и нефтяной бассейн за нею. На вышке горели сразу три лампы, в свете их я разглядел спящего часового. Над озером нефти клубился плотный туман, в лунном свете казавшийся темно-серебристым, ртутным. Он полз из глубины озера, накатывая ленивыми волнами, подбираясь все ближе к берегу.
Голоса доносились с другой стороны, и я пошел к окну в противоположной стене.
Прожекторы на воротах не работали, но по всей улице горели масляные лампы на низких столбах с крюками. Возле трансформатора на табурете сидел карлик Чак и что-то угрюмо бубнил, перебирая железяки у себя на коленях. Я посмотрел в другую сторону - у приоткрытых ворот стояли две машины, рядом - люди в брезентовых куртках. Я прищурился. Из четверых трое бородатые, но это еще ни о чем не говорило.
Донесся акающий голос охранника, который днем пытался заговорить со мной:
- Долго ехали?
- Трое суток без перерыву, - ответил человек, сидящий в одной из машин. - Здесь тихо?
В разговор вступил другой охранник:
- Ты ж знаешь, Игнат, у Разлома всегда тихо. Мутанты сюда не забредают, монахи хорошо их в том сезоне припугнули.
Нет, это не наши преследователи, а люди из Южного братства. Отвернувшись от окна, я окинул взглядом барак. Нефтяники храпели и сопели, кто-то бормотал, кто-то ворочался во сне.
Что же меня разбудило?
Юна Гало приподнялась и посмотрела на меня. Я сел на край лежанки.
- Что случилось? - шепотом спросила девушка.
- Ничего.
- Почему ты проснулся?
- Не знаю, что-то разбудило. Но снаружи вроде все нормально. Приехал кто-то.
- Приехал? - повторила она, садясь.
- Это не монахи, какие-то местные. Еще туман там…
- Тогда ложись и спи… - Она вдруг уставилась на меня: - Какой туман? Где?
- Над озером, густой такой. Странно, откуда он там? Может, сырая нефть па́рит…
Она вскочила и босиком побежала к окну. На ней была только светлая сорочка.
Взяв хауду с лавки, я пошел за Юной. Выглянув из окна, девушка тихо ахнула.
Туман успел накрыть вышку и вползал по склону. Как-то странно он двигался. Широкой полосой, которая грозила разделить поселок надвое так, что в одной половине останутся ворота, заправка и двухэтажный дом с парой бараков, а в другой - здание, где находимся мы, котельная и трансформатор с пригорюнившимся карликом на табурете.
Движение на вышке привлекло мое внимание, и я подался вперед, продавив лбом пленку в окне. Часовой дергался, лежа поперек дощатой площадки. Мы с Юной Гало сказали хором:
- Некроз!
Получилось громко, в углу заворочался нефтяник. На соседней койке сел другой, проворчал что-то сонно.
- Быстро одевайся, - прошептал я Юне. - Туман сейчас отрежет нас от сендера.
Девушка поспешила назад, я за ней, на ходу натягивая на плечи лямки комбеза. Нефтяник, пробормотав что-то, опять улегся, второй взял с лавки бутылку и стал гулко пить.
Пока я подпоясывался и доставал спрятанную под лежанкой котомку, Юна успела одеться. Нефтяники вроде успокоились, все опять улеглись. Мы на цыпочках подошли к двери, и тогда снаружи раздался истошный крик карлика Чака:
- Тревога! Некроз! Проснитесь, дурни!!!