– А тут и думать нечего! – дылда опрокинул очередной кубок и махнул рукой. – Конечно же, они нападут, рано или поздно. Базилевс давно зарится на Африку, тем более – местные свиньи в любой момент готовы предать и с радостью откроют ему ворота везде – в Гадрумете, Таспе, Гиппоне. А в Карфагене ворота и открывать не надо… за неимением таковых! Старые стены разрушились, а новых никто и не строил – вдруг да местное быдло взбунтуется? Потом нам самим же в город и не войти.
Стражник был прав, прав абсолютно – униженное и презираемое вандалами местное население, конечно же, с радостью бы передалось под власть византийцев, вспомнив не такие уж и далекие римские времена. О, славному Гадрумету было, что помнить! В далекие времена третьей пунической войны его жители поддержали Рим, за что и получили все права римских граждан, потом немножечко захирели, а затем, начиная с Траяна и Септимия Севера, вновь обрели значимость и богатство – город стал столицей провинции Бизацены, появились цирк, термы, театр, великолепные акведуки и, конечно же, мощные стены и укрепленная гавань. Все это великолепие осталось и до сих пор… вот только от возможного нападения византийцев защититься было проблематично – если бы горожане восстали, то немногочисленный вандальский гарнизон оказался бы меж двух огней…так, несомненно, и случилось бы.
И тем не менее стражники почему-то чувствовали себя спокойно и вполне уверенно.
– Вы думаете, Гелимер-конунг успеет вернуться с флотом?
– Успеет, – пьяно ухмыльнулся десятник. – Не он сам так… кое-что другое… что вряд ли понравится ромеям!
– Корабль-город? – шепотом спросил Александр.
Десятник испуганно побледнел:
– Тсс!!! Я тебе этого не говорил, парень!
– Понятно, понятно.
– А ты – не спрашивал, – вандал оглянулся на своих громко болтающих сотоварищей и еще больше понизил голос: – Вообще, советую тебе проявлять поменьше немного любопытства, дружище Авдальд, иначе можно очутиться у нас куда раньше, чем ты думаешь. Только уже не воином, а узником в жарких объятиях палача.
– Я просто хотел… просто слышал краем уха… любопытно же!
– Я тебе ничего не говорил, Авдальд. Придет время – и ты сам все узнаешь.
А вот с этим Саша не спорил – и правда: всему свое время. Главное-то уже ясно – корабль-город ("Мистраль", а что же еще-то?) существует, он где-то здесь, в этом мире, и вандалы на него надеются.
– Эй, кабатчик! – десятник – кстати, звали его Гатбольд, Гатбольд, сын Эрхенгавда – громко всплеснул в ладоши. – Зови своих девок – пусть пляшут!
Владелец таверны – грузный чернявый мужчина лет сорока – поклонился со льстивой улыбкой и что-то шепнул слуге.
Не прошло и минуты, как в зале появились музыканты – четверо молодых парней – кифара, бубен, там-там и свирель. Юноши низко поклонились, уселись в углу, скрестив ноги и заиграли. Тут же выбежали и девушки, танцовщицы в развевающихся полупрозрачных одеждах, сидевшие за столом вандалы сразу же оживились, зацокали языками…
На Сашин же взгляд, девушки были, скажем так – на определенный вкус: пухлые, с жировыми складками и бедрами столь широкими, что в узкую дверь танцовщицам, наверное, приходилось протискиваться боком, да и то – кое-что помешало б. Нет, все ж потом появились и другие девы – в буквальном смысле слова – на все вкусы: белотелые, смуглые, чернокожие, маленькие, дородные, худые… разные. Одна из девушек настолько походила на Катерину, что молодой человек даже вздрогнул. Такая же изящная, стройная… и – показалось – одно лицо. А как грациозно двигалась! Саша даже пару минут не сводил с танцовщицы глаз.
Впрочем, развлекались стражники недолго, и часика через два разошлись, причем – все разом, явно – по прямому приказу Гатбольда.
– Завтра, с раннего утра – наша стража, – прощаясь, ухмыльнулся десятник. – Пусть мои парни выспятся. Кто один… а кое-кто – и с девами. Ты тоже, дружище Авдальд, приходи – не пожалеешь!
– Может быть, через неделю, – уклончиво отозвался молодой человек. – Хотелось бы хоть немного осмотреться, найти место – где жить.
– Для молодых воинов у нас есть "длинный дом".
– Но я уже не так молод!
– Понимаю тебя, – десятник усмехнулся в усы. – Жить можешь здесь – в "Гусе". Поверь, лучше места и найдешь, тем более – сам видел, какие здесь девы! Никуда и ходить не надо, достаточно только позвать. А вообще… Вообще советую тебе, друг Авдальд, не снимать жилище надолго. Поверь, очень может быть, что совсем скоро мы с тобой – и не только мы! – заживем в столице ромеев. А что? Захватим и поселимся в каком-нибудь дворце.
– Вот прямо так? Это дело! Что ж, до встречи, славный Гатбольд, надеюсь, в скором времени свидимся.
– Можешь всегда найти меня у южных ворот. Там спросишь.
– Благодарю, дружище! И благодарю Господа за нашу случайную встречу.
Конечно же, Александр последовал совету десятника – заночевал в таверне, на втором этаже – не было никакого смысла искать какое-то другое жилье на столь короткое время. День, другой, ну – неделя – и явится Нгоно, "Мистраль" с коммандос из Иностранного легиона. Весело будет. И, пожалуй – жарко. Стоит ли ввязываться в драку – другой вопрос. Наверное, профессор прав, пусть военными действиями займутся военные, зачем зря рисковать? Шальная пули или осколок и… А ведь – жена, дети… Нет, пусть уж на этот раз воюют профессионалы, а он, Александр, задачу свою уже выполнил – маячок поставил.
Черт побери, как здорово все получилось-то! Ну, прямо один к одному – рыбаки эти, лодка… Ах, здорово! Теперь можно и поспать, главное – завтра днем не забыть подойти к причалу торгового порта – встретиться с Нгоно. И потом… потом заглянуть в какую-нибудь портовую корчму…
Молодой человек вытянулся на широком ложе – гостевые покои "Золотого Гуся" оказались выше всяких похвал: золоченые светильники, мягкая постель, обитые мерцающими тканями стены, выложенный разноцветной мраморной крошкой пол, даже небольшой бассейн – здесь же, в "номере"! Вода поступала из акведука.
На небольшом столике у самого ложа стояли высокий кувшин и два серебряных кубка. Вино – а как же без него-то?
Саша покачал головой и зажмурился: все равно как-то не верилось, что еще утром он был в Париже, сидел в баре "Эдит Пиаф" на одноименной площади, потом – в парке Соверен. И вот… Да уж, поверить в такое трудно…
Молодой человек вдруг встрепенулся и открыл глаза: показалось, вдруг кто-то постучал в дверь. Нет, действительно – постучали.
– Входите, не заперто!
– Господин… Хозяин велел развлечь тебя перед сном музыкой и приятной песней.
Вошла та самая танцовщица, что так понравилась Александру еще там, внизу. Девушка очень напоминала супругу – такая же худенькая, среднего роста, и грациозная, словно газель… и черты лица… Да-да – очень похожа! Только вот кожа куда более смуглая, да глаза – блестящие, карие, и иссиня-черные волосы, и выщипанные спинкой месяца брови, и светлый, едва заметный, пушок над верхней губой.
Длинная приталенная туника из тонкой ткани с узеньким золоченым пояском, такие же сандалии, тоненькая золотая цепочка на шее, браслеты на тонких смуглых руках, сжимающих лютню.
– Меня зовут Мириам, господин.
– Красивое имя…
– Я спою тебе песню.
– А нужно ли?
– Хозяин послал меня.
– Ну, раз послал – пой.
Девушка уселась на небольшой ковер у самого ложа, ловкие пальцы ее тронули струны лютни… послышалась нежная песнь, песнь без слов, лишь один голос…
– Ты еще не спишь, господин? Сейчас я буду танцевать для тебя.
– Можно без этого обойтись, – ухмыльнулся Саша, он и в самом деле не очень-то хотел того, зачем явилась – была послана – эта девчонка. Хотя… может, она и в самом деле просто песен попеть пришла?
Ага, как же!
Встала, положила лютню… сняла с себя пояс… И вдруг резко стащила с себя тунику. Нагая, пробежалась вдоль стен, легко и непринужденно, снова что-то запела, принялась кружиться, плясать, время от времени прихлопывая в ладоши. Надо сказать, все движения танцовщицы были настолько стремительны, изящны и ловки, что вовсе не вызывали у молодого человека никакого отторжения… да и у кого б вызвали бы? Только у самого упертого женоненавистника!
Закончив танец, Мириам, ничуть не стесняясь, уселась рядом с Сашей на ложе. Улыбнулась:
– Угостишь меня вином, господин? Или… я его не заслужила?
– Нет-нет, что ты! Пей! Твой танец – прекрасен.
Александр налил из кувшина вина в оба бокала. Выпил и сам… и встретился с девчонкой глазами.
Та облизала губы:
– Хочу тебя поцеловать, господин… И сделать тебе на ночь массаж.
– Вот этого только и не…
– Прошу, не прогоняй меня, господин! – кажется, вполне искренне взмолилась танцовщица. – Хозяин обязательно накажет меня, если узнает, что я тебе не угодила – а он ведь непременно узнает. Велит бить плетью.
– Плетью?
– Вот, господин… – Мириам повернулась спиною. – Протяни руку… чувствуешь? Это следы ударов.
Честно говоря, молодой человек ничего такого не чувствовал. Только шелковистый жар кожи, такой плотный зовущий жар…
Погладив девушку по спине, Саша вдруг обнял ее и принялся целовать – меж лопатками, в шею, руки его уже ласкали девушке грудь, а в глазах загорелось желание…
– О, господин, – девушка перевернулась на спину и томно смежила веки. – Целуй же меня, целуй… Я за этим пришла. Ты такой красивый…