Традиционно пруссы сжигали своих мёртвых. Но полтора столетия назад очередной Криве-Кривайто озаботился приростом народонаселения. Госполитика в части размножения резко изменилась. Слоган: "Каждому жеребцу - по три кобылы!" - пошёл в массы.
Результат выразился в массовой порубке леса.
"Плодитесь и размножайтесь" - сработало, "размножившееся" - помирало, хвороста на покойников стало не хватать. Пришлось жрецам-перунистам менять не только нормативы сексуальных сношений, но и методы религиозных погребений.
Полстолетия назад, в самом начале 12 века, пруссы, по результатам "сексуальной революции", провели революцию ритуальную - перешли к ингумации. Проще - нормальных людей стали закапывать, а не сжигать, как заповедовали братья-основатели, как завершают свой жизненный путь и поныне "освящённые богами" - всевозможные кривы и вайделоты. Остальных - зарывают. Именно головой на север. Этот новый обычай метрополии начали бурно внедрять и на Поротве.
"Поротвичи" постепенно восстанавливались после разорения, к ним перебирались и уцелевшие кланы голяди. Эти шли со своими заморочками - с Велесом. Появлялись и беглые русичи. Из недобитых язычников. Со своими Сварогом, Даждьбогом, Ярилой… Кое-кто из собственных "демонстративных" христиан трансформировался в "тайных" - искренне уверовавших.
Монолитность народа и веры постепенно расползалась. В условиях "ложного крещения" и "враждебного окружения" - просто опасно.
Но больше всего Будрыса встревожили две свежие новости: о благожелательном приёме в Византии епископа Ростовского Фёдора, известного своим необузданным нравом и любовью к изничтожению язычников и еретиков. "Как Федя вернётся - такое начнётся!".
И о строительстве рязанцами крепостицы в устье реки Нары, на горке, которую огибает речка Серпейка. Подобно Коломне, запиравшей Москва-реку и вятичей, новый городок - Серпохов - должен был запереть "поротвичей".
Рязанцы пытаются взять под свой контроль всю Оку, Ростик относится к этому благосклонно - рязанцы уже "просились под руку Великого Князя". Формальный владыка здешних мест - князь Черниговский, Свояк - после уже упомянутого мною обмена подарками и дружеского обеда - позицию Великого Князя Киевского… доброжелательно учитывает. А Боголюбскому постепенно отсекаются пути на юг, к Киеву.
Передышка для "поротвичей" заканчивалась. Жернова общерусской государственной и церковной политики могли в любой момент провернуться и смолоть небольшой народ в пыль. Князю "Московской Литвы" крайне нужны были новые ресурсы. Деньги, люди… От Криве-Кривайто - больше взять неоткуда.
Повод для нового визита в Ромов был вполне уважительный - инициация младшего сына. Единственно законного с точки зрения проведённых Криве-Кривайте свадебных обрядов. Единственного "поротвического" княжича от крови Видевута.
Право на наследование следовало заверить у "высших сил", пройти аттестацию на должность - "будущий князь".
Семейка отправилась в Ромов.
"Мама, папа и я -
Спортивная семья!".
…
Все у нас всегда в ажуре:
В школе пять по физкультуре,
На работе тоже все ОК!
Просто некуда деваться,
Хочется соревноваться
И прийти на финиш всех быстрей".
В "школе", и правда - было "пять по физкультуре". Довольно изнурительные, болезненные и обидные обряды вступление в ряды мужчин по Перуну - княжич выдержал. Поскольку: "Просто некуда деваться".
Пережил символический, но весьма реально грязный уход за скотиной в роли подпаска-раба. Побиваемого и высмеиваемого "пастухами Громовержца". Вытерпел неделю ритуальной "немоты". Издевательства окружающих при езде на храмовой кляче. Чуть не умер после "испития ключевой водицы" с психотропными ингредиентами - "улёт" был сильнейший.
Как говаривал Соловей-разбойник Змею Горынычу, глядя в спину Илье Муромцу:
- Пока трезвый - нормальный мужик. А чуть выпьет: то свистишь не так, то летаешь низко.
У княжича, из-за малого веса и индивидуальной восприимчивости, реакция была ещё жёстче.
Прошёл мальчик и бой на мосту ("Калинов мост") с тремя воинами в ритуальных шлемах - "головах дракона". С последующим сжиганием тел и поеданием их мяса.
Мясо дракона, со слов Жмурёнка мне на ухо - он исхитрился попробовать кусочек - было очень нежным, прекрасно приготовленным филе из конины.
Илья через набор подобных тестов прошёл у себя под Муромом. А куда было бедному еврею деваться, когда каганат гробанулся?! Но его инициация была уже в зрелом возрасте. Поэтому не сдвинулся, перетерпел перунизм и ушёл в православные святые. Именно положение пальцев его мумифицированной руки служит одним из аргументов православных богословов в части правильности троеперстия.
Будрысыч попал в руки вайделотам в более юном возрасте и хлебанул по полной. Из-за спешки ждать Перунова дня (20 июля) не стали. Обучение происходило по особо интенсивной программе с ускоренным выпуском. "Взлёт-посадка". Как шепотом сообщил на мне на ухо Жмурёнок:
- До сих пор по ночам во сне кричит и писается.
Теперь юному воину предлагалось перейти от отроческих забав с ритуальными боями, к взрослой мужской жизни. С реальными войнами.
Заодно он получил и новое имя.
- И тогда Криве-Кривайто поворотился к священному дубу, поднял свой посох в небеса и трижды вопросил: Имя! Имя! Дай ему Имя! И грянул гром, и ударил ветер по листве. И Священный Дуб прошелестел своими ветвями: Гейстаут! Вот его имя! Он прославит его!
Собравшийся вокруг нас народ восхищённо ахнул и понимающе переглянулся. Мальчишка, уже очнувшийся и перетащенный связанным к нашему бревну-плахе, гордо оглядел собравшихся и высокомерно вздёрнул нос. Завидуйте, охламоны: меня сам бог назвал!
Но вот беда: у меня с фонетикой… и с ассоциациями…
- Какой-какой гей?! Почему гей?! Такой молоденький, и уже гей? А теперь его все - будут всю жизнь в попку трахать?! Это так ваш священный дуб сказал?!
После эпически-сакрального тона повествователя мой вопрос прозвучал… диссонансно. Подросток растерянно посмотрел на меня. Смысл… он понял частично. Но - достаточно. Связка ключевых понятий: "дуб - попка" - дошла и вызвала реакцию. Лицо его исказилось злобой, и он заорал:
- Ты! Быдло неумытое! Скотина жвачная! Дерьмо православное! Я вырву твоё сердце и съем твою печень…!
Бздынь. Не надо на меня сблизи гавкать. Минимальная безопасная дистанция для гавканья в мой адрес - 10 метров. Ближе - я раздаю пощёчины. Или бью мечами заспинными. Или - штычки кидаю. Отойдите за… за буйки. Оттуда и гавкайте - я всё равно ваших гипербол с метафорами…
Фанг с сомнением рассматривает упавшего на землю мальчишку:
- Ты хочешь использовать его для… для наслаждений?
- Ну, если его бог - его геем назвал, то как ещё его использовать?! Божий промысел, воля Перуна… Кто мы такие, чтобы спорить с богами?
Фанг непонимающе смотрит на меня:
- Гей или дзгей - по вашему овод. А "таут" в наших наречиях - воин, мужчина, народ.
- О, слышь ты, хрен битый, так ты большая блестящая кровососущая муха? Которая убивается щелчком коровьего хвоста или давится двумя пальцами?!
Фанг чуть морщится - я оскорбляю древнее литовское имя. Он, конечно, смертельный враг Перуну, но издеваться над поверженным противником серьёзный воин не должен.
Я - согласен. Только мой бой с этим мальчиком ещё всерьёз не начинался. Бой, в котором бьют не мечами и топорами, а словами и символами. Где цель - не плоть и кровь, но душа и разум.
Я - не знаю. Я ещё не знаю, что я хочу захотеть! Захотеть от этого мальчишки.
Какую пользу он может мне принести? Как сказала Мара о Елице: "можешь - всё". Но - что именно? Или только, как она изобразила руками, "свернуть курёнку шейку"? А поинтереснее? Из первого, пришедшего на ум: не смогу ли я прилично "наварить" на этом подростке? Так удачно "упавшего с дуба", хоть бы и священного, в мою Пердуновку.
- Ваши говорят короче и глуше. Ваши говорят: Кестут. Это - славное имя.
- Кестут? Вот этот?! Фанг, не смеши. Этому прыщеватому куску требухи на тощих ножках до настоящего "кестута" - как до неба рачки!
Система имён в Средневековье очень… наследственная. Имя, прославленное одним человеком, воспроизводится из поколения в поколение в его семье. И в других семьях, где надеются вырастить подобных героев. Отсвет славы имени - должен помочь и сподвигнуть.
Так - героически - воспринимали Лжедимитрия Первого в начале его деятельности - на Москве помнили о Дмитрии Донском. Сходно гордились именем своего князя и воины на Куликовском поле, по княжьему предку - Всеволоду Большое Гнездо, его крестное имя - Димитрий. А дружина самого Всеволода радовалась имени господина и молилась перед его портретом - привезённой им из Византийского изгнания, нарисованной с него самого, иконой Святого Дмитрия Солунского. Полюбоваться на князя Всеволода в молодости можно и 21 веке - икона в Третьяковской галерее.
В истории литовских князей, а особенно - в балладах, Кестут Гедиминович - образец рыцаря-государя.
Символ чести и патриотизма полвека героически защищал западные границы Великого Княжества Литовского, периодически попадая в плен к противникам. Ухитрился, вполне рыцарски, пропустить в правители одного из самых неприятных персонажей того времени: своего племянника Ягайло. Вырастить достойного сына - Витовта. Достойного не себя, но своего племянника-мерзавца. Созданная Кестутом и его старшим братом Ольгертом система, своего рода диархия, корректно функционировала у отцов, но непрерывно ломалась у их сыновей. Результат: польско-литовская уния, католицизм в Прибалтике и прочие… разные последствия, некоторые из которых довольно болезненно расхлёбывают ещё и в 21 веке.