- Я тоже могу привести пример, - добавил Холмс. - "Les femmes ne connaissent pas toute leur coquetterie". Кстати, теперь я понял, почему кайзер смотрел на фройляйн Клозе и глупо улыбался.
- Неужели в книге Штольца описан эпизод с корсетом? - недоверчиво спросил я.
- Этого мне неизвестно. Кстати говоря, Genosse Штольц привёл занимательный пример из литературы. Его отец был знаком с русским писателем Достоевским, который когда-то жил в Баден-Бадене. Поэтому Штольц читал книги этого писателя. В одной из них содержится фраза "красота спасёт мир". Случаи с электромагнитом из корсета и подписанием капитуляции соответствуют этой фразе. Красота Агнесс спасла нас, а мы спасли мир от германского империализма. Честно говоря, в случае с подписанием капитуляции заслуга не только у Агнесс Клозе. Штольц не знал о моём плане напугать кайзера самолётом Лилиенталя. Самолёт мог совершить ровно то же самое. Правда, здесь содержится элемент принуждения. Но как бы то ни было, мы добились своей цели, думая о средствах.
- Мы должны быть благодарны Агнесс Клозе, - заметил Холмс.
- За что?
- Она зарабатывала деньги профессией медсестры. Но ведь известно, что многие женщины, впав в нужду, зарабатывают постыдным, более простым и наиболее древним способом. Фройляйн Клозе при её красоте не пошла по такому сомнительному пути.
- С этим явлением в Германии тоже покончено.
- Я, кажется, упомянул, что догадывался об их отношениях. Когда импозантный Ватсон разговаривал с юной леди, мне показалось, что Штольц смотрит на неё с ревностью. Вы рассказали всё, что хотели?
- Осталось лишь две вещи. Штольц объяснил, почему вам трудно было догадаться об их отношениях по поведению. Штольц стеснялся общаться с девушкой в нашем присутствии. Вуаль из медицинского бинта. В противном случае во время нахождения на улице Агнесс понравилась бы кому-нибудь ещё, а Штольц не хотел, чтобы у Агнесс появились ещё какие-нибудь поклонники. Правда, братья Шварц ухитрялись фотографировать её, когда вуаль была поднята. Вы обнаружили в таблице элемент вильгельмий, не так ли? Теперь он снова называется германием.
- Теперь мы вправе подвести итоги. Несмотря на отдельные неудачи, мировых войн и большинства гражданских войн не было, Польша и другие бывшие владения освобождены, военные союзы не нужны, евреи спасены, женщины стали вести себя как мужчины, Августа Виктория смогла посетить Лувр, а фройляйн Клозе перестала нарушать статистику посещаемости клиники. А что же мы? Вполне аналогичная ситуация сложилась после погони за сокровищами Джонатана Смолла. Жена досталась Ватсону, а вся слава досталась инспектору Джонсу. Теперь же и то и другое досталось Штольцу, а мы остались в безвестности.
- Мне кое-что неясно, - заметил я, удивившись, как не подумал об этом раньше. - Если Штольц дважды смог бежать с барышней на руках, то он мог бегать и с почтальонской сумкой. Очевидно, что он мог обойтись без автомобиля.
- Ватсон, вы же врач. - Исаев задумался. - Извините. Я понял, что у вас в девятнадцатом веке не было этого термина.
- Какого термина?
- Современные учёные ввели понятие "общий адаптационный синдром". Он происходит, когда человек оказывается в экстренной ситуации, тогда его организм мобилизует все силы. Отсюда и героический поступок Штольца. Я не физиолог и не могу объяснить подробнее.
- Скорее галантный поступок, - ответил Холмс.
- Я слышу шаги, - заметил я. - Боюсь, сюда идёт директор музея.
- Вы правы. Что он скажет, увидев нас здесь? Нам непросто будет объяснить своё вторжение.
Шаги слышались всё громче. В гостиную вошла высокая пожилая дама, показавшаяся нам знакомой. Широкополая шляпа покрывала поседевшие волосы, тёмные очки скрывали глаза, но лицо сохраняло остатки былой красоты. У меня отличная память на лица, и личность этой женщины не оставляла для меня сомнений.
Женщина всплеснула руками, увидев нас.
- Вы оказались здесь в тот самый день, когда и должны были. Подумать только! Вы в последний раз видели меня совсем недавно, я же в последний раз видела вас сорок шесть лет назад!
- Фрау Штольц, вы ли это? - поразился Холмс.
- Да, это я встречаю вас в вашем бывшем доме.
- Вы решили встретить нас здесь, фрау Штольц?
- Да, я прибыла сюда на Машине времени, использовав её для перемещения из Берлина в Лондон. Ведь Штольц рассказал мне о том, в какую дату вы отправились. У меня было достаточно времени до вашего прибытия, чтобы обустроить вас на третьем этаже музея Шерлока Холмса. Вы будете ночевать в спальнях Холмса и Ватсона. Я сплю в спальне миссис Хадсон. Никто в Лондоне не знает, что я живу здесь.
- К чему такая секретность?
- Такая секретность нужна по той простой причине, что я стала принадлежать к вражеской стране. К вам, Исаев, это тоже относится.
- Что вы хотите этим сказать?
- Немцы подслушали радиопереговоры англичан, которые, как выяснилось, собираются вероломно напасть на Советский Союз и Германию. Когда я тайком от ваших соотечественников прибыла сюда, Лондон оказался завешан националистическими и джингоистскими лозунгами.
- Я начинаю понимать, кто виноват! - наконец ответил Исаев, сжав кулаки.
- И кто же? - спросил Холмс.
- Виноват Уинстон Черчилль, чтоб он подавился своей сигарой! И это мы, мы проложили ему дорогу!
- О чём вы говорите? Как мы могли проложить ему дорогу?
- В той истории Черчилль был союзником Сталина лишь по той причине, что они совместно воевали против Германии. В другой ситуации Черчилль никак не мог быть союзником России. Теперь же, когда мы предотвратили мировые войны, эта другая ситуация наступила.
- Не хотите ли вы сказать, что предотвратив две мировые войны, мы вызвали другую мировую войну?
- Именно это я и хочу сказать. Теперь нападению должны подвергнуться не только Россия, но ещё и Германия. Правда, ещё неизвестно, будет ли война мировой.
- Но что ещё появилось в двадцатом веке? - спросил я фрау Штольц.
- Телевидение. Изображение и звук передаются через радиоволны на экран электронной трубки. Телевидение имеет то же значение для передачи информации публике, что и телефонная связь для разговора. Благодаря нему в вашей стране даже появилась традиция рождественского обращения главы государства к народу. Зрители видят короля на экранах телевизоров. К сожалению, ваш нынешний король Георг Шестой лишён такой возможности. Дело в том, что он страдает сильным заиканием, обычно проявляющимся во время выступления перед публикой. В настоящее время он проходит курс лечения у австралийского логопеда Лайонела Лога.
- Мы искренне сочувствуем королю, - сказал я.
- Теперь мы хотели бы пройтись по улицам Лондона, - заметил Холмс. - Как у вас одеваются?
- Я приготовила одежду, - с достоинством ответила фрау Штольц. Она поднялась в бывшую спальню миссис Хадсон и вернулась с охапкой одежды. - Нынешняя одежда шире, чем в ваше время. Галстуки у нас тоже широкие, и теперь популярны геометрические узоры на них. Шляпа называется "федора". Видите вмятины на тулье? Джентльмен должен снимать федору перед дамой, поместив пальцы во вмятины. Встречаются канотье, а англичане по-прежнему носят котелки. Цилиндры носят только в официальных случаях.
- Я, как писатель, хотел бы узнать, чем у вас пишут, - задал я интересовавший меня вопрос.
- Перьевых ручек у нас нет. Хотя в ваше время к ним добавились вечное перо и химический карандаш, теперь пользуются шариковыми ручками. Чернила в них подаются к крошечному вращающемуся шарику. Других новых письменных принадлежностей пока не изобретено.
Фрау Штольц в подтверждение своих слов принесла нам шариковую ручку.
Мы надели одежду сороковых годов. Нам предстояло выяснение того, как выглядит Лондон середины двадцатого века. Мы вышли на Бейкер-стрит. Мимо нас проехали автомобили с округлыми линиями и полностью закрытым верхом. По тротуарам шли мужчины в канотье и котелках. Женщины были в основном с непокрытой головой, и их платья и юбки были в два раза короче виденного нам раньше. Чулок не было и в помине. Мы вынуждены были отворачиваться, но отворачиваться было некуда. Холмс схватил меня за руку, и мы ворвались обратно в наш бывший дом. Исаев удивлённо вошёл вслед за нами.
- Что случилось, товарищи?
Холмс снял с федору и повертел её в руках.
- Нет, мы не станем снимать шляпу перед такими дамами.
- Понимаю. Просто в той истории эта часть моды была следствием перемены в положении женщин, которая был следствием первой мировой войны. После предотвращения причин первой мировой войны я восстановил социальную справедливость.
- А почему у них накрашенные губы? Тоже ваших рук дело?
- Я такого не делал. Честно признаюсь.
- Вы так быстро вернулись? - спросила фрау Штольц, увидев нас. Я с облегчением увидел, что на ней надеты чулки.
- Нам не нравится новый Лондон. Фрау Штольц, мы хотели бы узнать, написано ли о нас в книге Штольца "Прощай, оружие!".
- Написано, но вы как персонажи действуете исключительно под псевдонимами.
- То есть мы названы Готлибом Хаузером, Иоганном Сименсом и Максом Штирлицем?
- Именно так. Если бы вы были названы настоящими именами, возник бы вопрос, как вы оказались в Германии. Тогда пришлось бы объяснить про Исаева-Штирлица, но тогда возник бы вопрос, откуда он знал о будущем. Тогда пришлось бы выдать существование Машины времени.
- А эпизод с деталями корсета?