Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
* * *
– Может ли оружие иметь какие-то особые свойства? – переспросил Николай, снимая с крючка саблю с избитой, давно утратившей блеск гардой. На ней были вмятины, царапины, она действительно выполняла свое предназначение, защищая руку мастера. – Вопрос, конечно, интересный, тем более, что я об этом размышлял, когда фехтовал. Так вот, не удивляйтесь, действительно может.
– Вот, значит, вы поддерживаете идею японских кузнецов мечей, которые считают, что каждая катана имеет свой дух?! – с удовольствием подхватил Виталий, чуть снисходительно посмотрев на Ма.
– У вас солидные познания, – с удовлетворением кивнул Николай. – На самом деле все происходит в голове, в сознании того, кто держит в руках оружие. Могу сказать по своему опыту. Когда я фехтовал, у меня в сумке было несколько сабель с клинками трех цветов. Три простые стальные, одна черная, одна "золотая". Я понял, что могу воздействовать на соперников, выходя на бой с саблей необычного цвета. Начинал турнир я обычно со стальным, блестящим оружием, проводил два-три боя, зная, что соперники ко мне присматриваются. И вот на четвертый бой выходил с черной саблей и старался начинать его не так, как перед этим. Соперник озадачен – почему я его выделил и против него фехтую иначе, как-то агрессивнее? Так что, пока он не понял что к чему, я пару-тройку ударов успевал нанести. А лидировать в бою многое значит.
– В общем, можно сказать, что, взяв в руки черный клинок, вы ощущали прилив сил?
– Не совсем так. Со временем, вынимая перед боем черный клинок, я говорил про себя: "Вот с черненьким мы тебя и разделаем!". И соперник, видя черный клинок, начинал чувствовать какую-то внутреннюю неуверенность. Тем более, что я сам подпускал "легенды".
Они прошли в другую комнату, где в специальных шкафах хранились разнообразные эспадроны с клинками в зазубринах, гардами с вмятинами и деревянными ручками.
– Этими саблями я выиграл довольно много турниров, и чемпионаты мира, и даже олимпиаду, – так что сабли эти – музейная ценность, – спокойно, без пафоса, но с достоинством показывал коллекцию Николай, точно указывая, где и что было выиграно с той или иной саблей. Было и несколько черных клинков, а два – золотистого цвета.
Но один, с виду ничем не примечательный, он выделил особо.
– Вот этой саблей я выиграл Олимпиаду. Знаете, я видел, как чемпионы целуют счастливый ковер, на котором они боролись, как целуют беговую дорожку, даже конькобежцы свою ледышку. Я был первый, кто поцеловал счастливый клинок. В благодарность.
И он протянул саблю гостям, дав им возможность прикоснуться к счастливому оружию. Он не возражал даже, чтобы они взяли саблю в руку. Когда она была рабочей, на соревнованиях, он никогда не позволял никому брать ее в руку. Как и все спортсмены, он был весьма суеверным человеком. Но, главное, выигрывал.
– А у вас есть холодное оружие? – с наивным видом поинтересовалась Ма.
– Есть, но оно в специальном сейфе. Надо взять ключ из письменного стола, милиция разрешение на хранение такого оружия дает на особых условиях.
В сейфовом шкафу было несколько сабель.
– Вот эту мне подарили монахи из Шаолиня, – начал рассказывать Николай. – Сталь хорошая, ею можно перерубить металлический пруток диаметром в сантиметр – полтора.
В этот момент раздался звук звонка в прихожей.
– Ирина пришла! Простите, сейчас вернусь, – устремился из комнаты Николай.
Виталий и Ма остались разглядывать сабли.
* * *
Вошедшая женщина производила странное впечатление. Черты её лица были настолько правильны, что придавало ему какую-то суровость. Брови, изогнутые идеальным полумесяцем, смотрелись очень красиво, хотя и были неподвижны. Зубы она, видимо, чистила не два раза в день, а, по меньшей мере, каждые два часа. Пепельные волосы с некоторым даже платиновым оттенком были зачесаны наверх и собраны в узел, схваченный черным шелковым кольцом. На ней был строгий, серого цвета "офисный" или, как его называли когда-то модельеры, "классический английский костюм" – прямая юбка ниже колен и расстегнутый пиджачок. Именно так и выглядят настоящие бизнес-леди, возглавляющие в голливудских фильмах большие фирмы. При этом, по сценарным штампам, в них парадоксальным образом сочетаются железная деловая хватка и строгость, и скрытая душевная теплота, которая, впрочем, проявляется в нужный момент.
И хотя Николай – бывший спортсмен, олимпийский чемпион и все такое, но с появлением женщины стало понятно, что главный человек в доме – именно супруга.
* * *
– Знакомьтесь, это Ирина. Вообще-то для подчиненных – Ирина Львовна, но для своих – просто Ира. – И Николай разъяснил супруге, кто есть кто, согласился с ней, что недогадлив, надо было бы самому предложить гостям чай или кофе, а не ждать, когда жена придет.
Николай показал саблю, которая принадлежала кому-то из офицеров русской армии еще 1814 года. Он ее купил по случаю в Париже на блошином рынке – кто-то увидел его в форме российской сборной, узнал фехтовальщика и подвел к продавцу оружия.
– Но вас-то больше интересует японский меч – катана, – Николай показал, что помнит о разговоре с Юлием-Арчибальдом о главном предмете поисков Виталия и Ма. – Катана у меня есть, она была выкована в начале прошлого века, мне японисты перевели надписи, которые открылись под ручкой. Сделан меч по заказу императорского дома мастером Синодзука, но принадлежал японскому адмиралу, который сдался в Сингапуре англичанам и, в знак капитуляции, отдал свой меч.
Сели за стол. Хозяйка предложила гостям традиционный вечерний чай с яблочными пирогами из недавно открывшейся пекарни.
– Попробуйте! Конечно, пироги эти таят в себе опасность, – с улыбкой заметила Ирина, освободившаяся от офисной "брони" и переодевшаяся в "домашнее". – После каждого нужно добавлять полчаса минимум на тренажерах. Но ведь это так вкусно…
Видно была, что сама Ирина следила за собой весьма тщательно – фигурка ладненькая, талия "в рюмочку", ухоженные руки, волосы она распустила. Виталию она сейчас напоминала какую-то донну с картин старых итальянцев.
* * *
– Как я женился на этой бизнес-леди и сам стал бизнесменом? – чуть не со смехом переспросил Николай. – Это потрясающая история. Рассказываю. Ты не против? – попросил он Ирину. Та, зная характер мужа, снисходительно кивнула.
– Можете себе представить, после чемпионата мира дают нам путевки в Сочи! Восстанавливаться, кое-что подлечить, Мацеста, всякие там ванны, и прочее. Но я приехал в санаторий поздно вечером, свободных номеров не было, и меня вежливо так дама из регистратуры попросила переспать ночь в кабинете массажиста. Кушетка там есть, простыни тоже. Я качать права не стал, тем более, что меня отвели на вечерний кефир и что-то там к нему. Обещали, что утром что-то подберут. С дороги устал, лег спать. И тут, восьми еще не было, стук в дверь. А я спал, надо сказать, как почти все спортсмены, в полном неглиже. Вскочил, вижу – белый халат. Порядок, буду в форме. Натянул трусы, надел халат и открываю дверь. Смотрю, стоит красивая эффектная девушка в весьма живописном бикини, прикрытом символически парео, сует мне какую-то бумажку и с порога начинает говорить.
– Доктор, вот направление! Массаж у меня назначен на девять, но так получается, что на завтрак я иду восемь тридцать и сразу после этого к вам. А массаж на полный желудок, говорят, нельзя делать?! – выпаливает она практически без пауз.
Я глянул в бумажку, а там – воротниковая зона, верхний плечевой пояс. В институте нам массаж читали, на сборах мы иногда друг другу делали. В общем, решился.
– Раздевайтесь, – говорю, а сам смотрю в шкафчик – и, вот удача! вижу бутылочку детского масла Джонсон и Джонсон. Самое оно.
А девушка уже лежит лицом вниз, лифчик расстегнула и надо сказать, весьма впечатляющая загорелая спина оказалась под моими ладонями. И грудь достойная виднелась. И кожа прекрасная – очень даже нормальный обмен веществ, пользуется увлажняющим кремом, в общем, следит за собой.
– Это за сколько дней вы так загорели? – поинтересовался я у нее.
– Да я только вчера прилетела, это московский солярий.
Впрочем, это я и так понял, но про себя заметил, что загорала она в неглиже.
– Закончил я свой сеанс, игриво хлопнул ее слегка ладонью чуть ниже поясницы – мол, просыпайтесь. Хорошо, в России за такой знак внимания в суд, как в Америке, еще не тащат. Она была очень расслаблена, в какой-то полудреме, и так сладко потянулась от удовольствия, вот только не заурчала.
Ирина – это я позже узнал ее имя, поблагодарила, сказала, что это было божественно, и обещала завтра быть вовремя.
Я, естественно без халата, в нормальных уже брюках и рубашке, пошел в регистратуру.
– Как спали? – поинтересовалась девушка на "ресепшене".
– А вы знаете, хорошо спали! – весело поблагодарил я её. – А пробудились и того лучше!
Она направила меня к сестре-хозяйке, которая и определила мне одноместный номер и выдала картонку с номером в столовую. Быстренько позавтракал, бросил вещи в небольшой стандартный номер и пошел на пляж. Взял лежак и расположился в тенечке, под навесом с легким романчиком "Парижанка в Париже".
Минут через пятнадцать обнаружил, что возле меня стоит та самая девушка, которую я массировал, и озадаченно смотрит в мою сторону.
– И еще раз доброе утро! – сказал я ей.
– А вы уже закончили работу, больше пациентов нет? А вы мою подругу не могли бы помять? – она опять говорила без пауз, на первый вопрос вроде как ответ она и сама знала.
– А я и не начинал работать!