Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Глава десятая
Гарет аль Джинан-гора духов
Тяжёл путь по бескрайним песчаным барханам-эргам. Но вдвойне тяжелее он по безводной и каменистой пустыне. Под толщей песка ещё можно найти, просочившуюся после редкого ливня или обильной росы, влагу, можно вырыть колодец, если знать где и как это сделать, то почти всегда, пусть даже и на большой глубине, но всё же есть вода. В каменистой же пустыне воды нет нигде. Редкие ливни смывают грязь в солёные озёра, которые потом очень быстро испаряются под палящим жарким солнцем. Камни накаляются днём до нестерпимой температуры и остывают ночью, так что от холода к ним даже больно прикоснуться. Итак, изо дня в день. Гористая местность образует непроходимые оползни сыпучих мелких и крупных камней, как будто наваленных друг на друга какой-то неведомой великанской рукой. Каждый километр пути приходится преодолевать с величайшими усилиями, с напряжением всех человеческих сил. Лошади падают, не выдерживая жары и тяжести подъёмов и спусков. Но ночью, особенно под утро, наступает нестерпимый холод, а разжечь костёр и согреться нету никакой возможности, на этой равнине вообще отсутствует какая либо растительность способная поддерживать костёр. Запасы дикого саксаула, которые путники взяли с собой, закончились уже через два дня. Заканчивалась и вода. А пути оставалось ещё четыре дня, но это при условии, что проводник – вождь племени текна, по имени Мосул Ислами, не потерял дорогу, и что путники будут проходить, по крайней мере, по тридцать вёрст в день, что при теперешнем их физическом состоянии было почти не реально. Кроме того, Алёха, получивший в поединке резаную рану в руку, обессиленный потерей крови и начавшимся воспалением раны, не мог двигаться быстро и всё время просил пить.
Во время поединка он, Алёха проявил истинное геройство и доблесть. При первом же столкновении, отразив удар противника, он завалился под брюхо своего коня и из-под брюха уже резанул по ногам коня вражеского – излюбленный приём татар и донских казаков. Имхар вылетел из седла, но быстро встал, ожидая новой атаки. Алёха тож соскочил с коня и стал приближаться к врагу. В завязавшейся фехтовальной дуэли преимущество явно было на стороне имхара, защищенного с груди медной бронёй. Алёха же получил ранение в правую руку, но излюбленным своим приёмом, в неожиданном падении успел перекинуть клинок и рубануть противника по ногам.
В следующей схватке, уже обезноженный, Имхар вытащил из-под своей накидки короткий кривой нож и метнул его в Алёху. Алёха успел уклониться, но к противнику приближаться не стал. Имхар медленно, превозмогая боль, двигался в сторону Алёхи, но тот так же медленно двигался назад и в сторону. Вдруг Имхар резко метнулся к нему, нанося смертельный разящий удар в голову. Алёха успел подставить клинок, но от силы удара опрокинулся навзничь, вывернулся, как змея, и через секунду был уже на ногах в недосягаемости от врага. Схватка продолжалась. Два великих бойца сошлись в смертельном поединке и ни один из них не мог одержать вверх. Чёрная толпа имхаров и казаков в тишине наблюдала этот бой. Казалось, что сами боги сошлись в смертельной схватке. Оба они уже теряли силы от потери крови, движения становились всё более вялыми. Алёха всё время отступал, вызывая гордого и бесстрашного противника на атаки, в которых тот растрачивал силы. Наконец нервы имхара не выдержали, и он безрассудно бросился вперёд, решив в последней атаке решить исход поединка. Терпение Алёхи было вознаграждено. Уйдя резко вправо, он нанёс неотразимый удар со спины, и следующим движением, перехватив клинок в левую руку, и развернувшись, рубанул туарега по шее. Удар был настолько силён и неожидан, что толпа ещё не поняла, что Имхар уже мёртв, голова его ещё находилась на своём месте, потом медленно скатилась на песок, а туловище ещё продолжало жить своей жизнью, потом и всё могучее тело рухнуло, обагряя белый песок ярко-красной кровью. Алёха медленно опустился на колени, рукой прижимая рану, из которой хлестала кровь.
В этот момент к нему подбежал Савва с запряжённой уже лошадью, помог взобраться на коня, сам вскочил на другого и медленно, рысью, двинулись они к южным воротам. Там их уже ждали Мосул Исмаил и Ван Хо. Следуя указаниям Семёна, без проволочек, двинулись они на юг, по дороге на Таманрассет. Два дня они шли на юг, ожидая погони, но её не последовало. На третий день они повернули на северо-запад и пошли вообще без тропы. Мосул, наблюдая весь бой Алёхи, проникся к нему великим почтением, коим пользуются у этих воинственных кочевников бесстрашные и великие воины. Он отдавал Алёхе свою порцию воды, мазал рану какой-то смолой, предварительно разжевав её своими чёрными зубами.
В пути, особенно днём, почти не разговаривали. Ночью же Савва не уставал восхищаться доблестью Алёхи, но к теме о шпиёнах не возвращались более.
Наконец, на девятый день пути, Мосул просветлел лицом, взбодрился и сообщил, что на следующее утро они будут у цели, у великой горы Гарет аль Димон – горы духов – святого места всех туарегов и берберов. Ближе к вечеру, в лучах заходящего солнца, они вдруг заметили на востоке несколько десятков всадников. Это могла быть и погоня, а могли быть и туареги из клана кель-аира. Но и тех и других следовало опасаться. Поэтому Мосул быстро повернул к ближайшим скалам, нашёл тесное ущелье, завёл туда лошадей, приказал всем спешиться и затаиться. Сидели всю ночь, не проронив ни слова. Под утро мимо ущелья проехал отряд туарегов, это были люди кель аира. Отряд следовал на запад, явно кого-то искали. Но на камнях не остаётся следов, а Мосул замотал лошадиные морды своею чалмой, так что ни звука не доносилось из ущелья и отряд проехал мимо.
Утром выехали на солончаковую равнину и осторожно двинулись дальше. Мосул объяснил, что если они доберутся до горы, то никакая погоня им уже не страшна, так как ни один туарег не посмеет проникнуть на эту гору. Эта гора внушает мистический ужас всем кочевникам пустыни, потому что там обитают души умерших грешников, и того, кто проникнет на эту гору ожидают страшные, невиданные муки. К вечеру, в лучах заходящего солнца, показались на горизонте розовые очертания гор.
– Вон она, наша цель, уже недалеко осталось, утром будем уже там, – промолвил Мосул. Путники ускорили шаг. Решили не ночевать в долине, а добраться до горы затемно, там и передохнуть. Всё ж там есть вода, и есть где укрыться и от погони и от жары. Ехали всю ночь, ориентировались по звёздам.
Первые лучи восходящего солнца застали их на равнине. Оно появилось из-за горизонта, как всегда в пустыне, внезапно, озарив светло-фиолетовую ещё равнину ярким бронзовым светом. Мосул пал ниц, уткнулся, как обычно, лицом в землю и стал молиться. Вдруг, там, на востоке, где-то изнутри фиолетовых гор, брызнул вверх тонкий ярко-зелёный луч и упёрся пыльное, светло-серое небо. Мосул побелел и запричитал ещё громче и неистовей. Путникам сделалось не по себе. Китаец беззвучно шевелил губами, Алёха и Савва, разинувши рты, смотрели на это фантастическое зрелище и не могли промолвить ни слова. Через несколько минут этот яркий луч начал как бы дымиться, окутываться таким же зеленоватым дымом, потом внезапно исчез, оставив после себя несколько зеленоватых облачков, которые вскоре тоже исчезли.
– Что это было? Кто это? Как это….. – заикаясь, вопрошал Савва.
– Духи, это духи проснулись, ждут нас, ждут новую жертву…. – клацая от страха зубами, отвечал Мосул.
– А ты их видел когда-нибудь? Или только этот свет?
– Видел, один раз. Не приведи Аллах, ещё раз увидеть. Там, в горе, живут Джины, могучие повелители пустыни. Они возникают из огня, управляют миром огня и повелевают душами умерших. Горе тому, кто проникнет в их обитель, они пожирают путников, обрекая их души на вечные странствования в подземном мире теней, на вечные страдания в огненном котле…..
В это время Алёха оглянулся назад. На горизонте маячило несколько всадников. До них было примерно часа два пути.
– Эй, братва, погоня! Пора убираться нам, иначе будем там бродить по пустыне, а не здесь.
– У нас нету выбора, Мосул, надо убираться нам в эти проклятые горы побыстрее. Иначе сами явимся туда, к джинам, только уже и без голов.
– Я не могу, не могу я, я боюсь, я людей не боюсь, смерти не боюсь, войны не боюсь, я джинов боюсь, я один раз уже их видел, не надо, давайте сдадимся, может быть помилуют….
– Мосул, ты же воин Аллаха, разве подобает воину Аллаха бояться джинов? Ты же и послан Аллахом на эту грешную землю только затем, что бы сражаться с демонами. Вспомни своё предназначение, вспомни, чему тебя учили твои наставники! Поскакали скорее, Мосул! – воскликнул Савва. Алёха, пользуясь своим авторитетом, добавил: – Будь же воином, Мосул, не уподобляйся трусливой белой женщине. У нас нет выбора. Он повернул коня к горам и поскакал, за ним Савва, за ними Ван Хо… Мосул повертелся, повертелся на своём коне, несколько раз менял решение, потом, всё-таки, решился и пустился вдогонку за ними.
Через часа три они достигли подножия гор. При въезде в узкую, чёрную расщелину Савва оглянулся. Несколько десятков всадников, следовавших неотступно за ними, остановились на равнине, километрах в двух, явно не решаясь преодолеть невидимую черту. Савва понял, что они ушли от погони. И это было главное. В чертей и джинов Савва искренне не верил, а потому не очень уж опасался этих чёрных гор. Медленно продвигаясь по узкой расщелине, они, наконец, выехали на широкую светлую равнину, покрытую редкой, но на удивление зелёной травой.
– Здесь есть источник, можно напоить коней, – произнёс Мосул, пугливо озираясь.
– Мы пойдём выше, на ту сторону хребта, обогнём гору с севера. Там нас будут ждать наши друзья.