- Обязательно напишите рапорт с предложением! Сейчас идет настоящая война умов, любая мелочь будет полезна разработчикам оружия.
- Есть!
- Не надо рубить по уставу, - чуть поморщился Шелепин. - Не приходилось вам сталкиваться с помехами по каналу управления?
Устинов отвлекся от мыслей об очередном ночлеге в бунгало и начал внимательно вслушиваться в диалог. Это с каких пор комсомолец-карьерист начал разбираться в подобных терминах? Откуда этот гуманитарий слов нахватался? Ведь он не пытается раскопать что-то плохое, наоборот, спокойно и вдумчиво разбирается в ситуации, ищет выход!
- Что-то такое было, вот на прошлой неделе заметили слабое излучение в этом диапазоне, - удивился капитан. - Где-то это уже стало проблемой?
- Еще нет, но от такого противника можно ожидать любой пакости. Надо бы заранее изучить возможность смены частоты, да и алгоритм кодирования перепроверить. - Опять карандаш скользнул по странице блокнота.
- А что, бойцы, "шрайки" сильно досаждают? - вмешался Устинов.
- Сначала попугали, но мы быстро смекнули, как отвести беду. Главное вовремя засечь его пуск на радаре…
- Дальше вы все дружно считаете время подлета и отводите луч? - Дмитрий Федорович медленно обвел взглядом расчет. - Или, как рекомендовал разработчик комплекса, ракетами их сбиваете?
- Отводим, конечно. Лишь бы "шрайк" случайно в кого-нибудь не засветил, - взял на себя ответственность капитан. - Рекомендация эта просто дур… невыполнима.
- Рано вы расслабляетесь, вот сделают для "шрайка" блок памяти, - Шелепин наконец закончил писать и оторвал взгляд от блокнота, - тогда будет не увернуться.
- Ужели такими стрелять стали? - Капитан быстро сделал знак своему расчету, чтобы замолчали и слушали.
- Страшно? - улыбнулся Шелепин. - Еще не было такого, но ведь в США инженеры не зря свой хлеб едят. Думают, сволочи, как посильнее ударить по коммунизму.
- Были бы отдельные антенны, чтобы выносить их подальше, да после того как попадет "шрайк", легко чинить или заменять, - опять вылез с идеей неугомонный лейтенант.
- А может, забор вокруг поставить, высокий такой, из бамбука? - добавил другой.
- Конечно, я это запишу, - в очередной раз раскрыл блокнот Шелепин, - но у вас есть командиры, не забывайте им сообщать о своих идеях. Ведь на войне многое выглядит по-другому.
- Вот кабы возможность менять частоту каждый день, - высказал вслух свою мечту курносый лейтенант. - Никакие помехи не помогли бы тем бомберам. Подпусти поближе, чтобы не увернулись, и бац, бац, бац, серией с трех пусковых. Как канал освободится, опять…
- Да чтобы СНР сам складывался в походное положение, - с трудом сдерживая смех, поддержал оператор с дальнего конца стола. - И вот хотя бы вентиляторы поставить, а то сидишь у пульта, как внутри телевизора, везде горячие блоки, еще и солнце палит…
- А можно ракету наводить не двумя штурвалами, а одной рукояткой, так в "фантоме" управление сделано…
- И топливо "едучее" в ракеты не заливать, а то в противогазе и ОЗК в жару неудобно, столько людей уже от этого потравилось.
Конец фразы был смазан дружным смехом. Не удержался даже Устинов, он снял очки, оперся локтем о стол, прикрыл лицо рукой, но трясущиеся плечи ясно показывали, что чувствует пятидесятивосьмилетний секретарь ЦК КПСС.
Напряжение спало, и разговор быстро скатился на бытовые темы типа слабосильности вьетнамцев при передислокации дивизионов, отсутствия подходящей для климата одежды, плохой работы почты…
Ночевать поехали в Винь, ближайший от дислокации дивизиона провинциальный центр, находящийся километров на триста южнее Ханоя. Этот городок авиация США ожесточенно бомбила с первого дня войны. Вся дорога была покрыта свежезасыпанными воронками, по которым колонна едва ползла. Капитальный мост через реку Ка тоже был уничтожен, но понтонная переправа, построенная китайскими добровольцами, исправно работала. Не забыли коммунисты из Поднебесной и про идеологию - на въезде красовался огромный лозунг "Долой новых русских царей в Кремле", а каждый пролет моста украшал плакат с Мао Цзэдуном, держащим в руке красную книжечку.
Темнота упала почти мгновенно, как это бывает в тропиках, так что размещались в небольшой, но явно лучшей гостинице города уже в сумерках. Впрочем, жизнь вокруг кипела, казалось, что весь Вьетнам просыпается как раз после захода солнца.
- Дима, - полчаса спустя Шелепин постучал в комнату Устинова, - пойдем. Мне тут сказали, что с одной из террас открывается чудный вид на реку.
- У-у-у, все бы тебе бежать. Погоди чуток!
- Выходи в холл третьего этажа, там рядом, любой му проводит.
Через десять минут Устинов выбрался на что-то типа большого крытого балкона. У перил Шелепин в свежей белой рубашке потягивал "Miller High Life" из золотисто-желтой банки.
- Держи, - протянул он жестянку из початой картонной коробки, - война тут, а везде фонари, люди ходят, ездят. Даже не верится в бомбежки.
- Да уж, это тебе не Москва в сорок первом, мы там за каждым лучиком света гонялись. - Устинов выдернул язычок банки. - Трофей?
- Черт их знает, скорее контрабанда. Странная тут все же война. - Шелепин достал пачку "Столичных". - Будешь?
- Давай, - протянул руку Устинов. - Сухие хоть?
- Обижаешь!
Курили молча. По потолку бегали маленькие ящерицы-гекконы, охотились за разными насекомыми и постоянно издавали при этом писк. Казалось, что в любой момент ящерки могут свалиться прямо на голову, но недели в тропиках достаточно любому, чтобы понять - этого не случится никогда. В углу, разгоняя быстро спадающую жару, шелестел еще заставший французов вентилятор на ножке. Где-то недалеко на улице визжала свинья, ее явно гоняли, перед тем как пустить на ужин делегации из СССР.
Официант неслышно установил на столе светильник, разложил европейские приборы и салфетки. Чуть позже он же принес первое блюдо - большие кастрюльки с супом фо. Густой говяжий бульон с ароматом имбиря, плоская рисовая лапша, специи и тонко порезанная сырая вырезка… Несмотря на то, что это блюдо подавали едва ли не каждый день, надоесть суп не успел. Две звездочки непогашенных окурков синхронно прочертили темноту, и проголодавшиеся мужчины, усевшись за стол, с аппетитом принялись за еду.
Беседа возобновилась только после того, как тарелки опустели.
- Знаешь, Дима, наше оружие меня удивило. - Шелепин наконец отодвинул тарелку. - Не ожидал, что сможем сражаться на равных со Штатами. Это настоящий триумф!
- Серьезно?! - От удивления Устинов сжал некстати оказавшуюся в руке початую банку. Хрустнула жесть, пиво выплеснулось на скатерть. - Тьфу! Саша, ну зачем под руку-то?!
- Извини, извини! На вот, возьми другую, а эту брось. - Шелепин протянул руку и со смехом достал новый "High Life".
- Никак не ожидал от тебя такого. - Дмитрий Федорович осторожно перелил остатки пива в заблаговременно выставленный официантом бокал. - Не надо выкидывать, когда еще в этой жаре что-то приличное попадется?
- Почему не ожидал? Зачем политесы разводить, ведь бьем штатовцев, в хвост и гриву бьем! Как они хвастались, кричали, что сильней их авиации ничего в мире нет.
- Что есть, то есть. - Устинов задумчиво потер вечернюю щетину на подбородке. - Извини за откровенность, но ты так копался в недостатках…
- Ах-ха-ха! Толубко там еще от страха рапорт об отставке не написал?
- Вот тебе смешки, - добродушно проворчал Устинов, - а целый генерал-полковник мучается, ты бы хоть его успокоил.
- Ничего, до завтра подождет. К тому же, зря он молча смотрит, так инициативу Вести передать недолго.
- Ну ты хватил, да в таком ни один генерал не признается.
- Для этого за ними пригляд нужен постоянный, кстати, необходимо будет… Нет, очень надеюсь, что после съезда тебя выберут в Президиум ЦК.
- Серьезное предложение. - Устинов лихорадочно прикидывал расстановку сил в ЦК. - Признаться, я сильно переживал: война, проверка труда стольких заводов, людей…
- Брось, вот не сомневаюсь, не пинай ты директоров и генералов каждый день, они бы с "фантомами" одними С-60 воевали.
- Есть такое, у нас, пока коленом под зад не дашь, никто работать не будет. - Устинов сделал большой глоток, на несколько секунд замер и, взглянув в глаза собеседника, продолжил: - Вот при Сталине проще было.