* * *
Двенадцатого апреля командировочные из РЦ "Макеева" наконец-то вылизали свой "Воздушный старт" до последнего винтика и проводочка и, не зная, что еще можно сделать, признали систему готовой к первому "горячему" старту. Аривжа попрощалась с Денисом дома, на аэродром ехать отказалась. Сказала - не желает путаться под ногами специалистов. Но скорее всего, побоялась, что в этот раз выдержка ее подведет.
Уже в здании управления полетами Денис переоделся в термобелье, поверх него натянул тесный плавающий костюм и вслед за Егором Антоновичем полез по пожарной лестнице на самый верх девятиметрового сооружения.
Водруженный на суперэтажерку, маленький крылатый аппарат нес никарагуанскую бело-синюю расцветку, на стабилизаторе и крыльях имел эмблему в виде желтой звезды на красно-черном фоне и размашистое название "Касатка" на борту. Во избежание юридических и дипломатических проблем всякую связь с российской родословной "взрыволета" адвокаты концерна посоветовали убрать.
Внутреннее помещение челнока всего втрое превышало размерами салон Тумаринского "УАЗа", вместо просторных окон имело несколько слепых круглых иллюминаторов и сдвоенную панель на носу - опять же, немногим больше лобового автомобильного стекла. Спасало лишь то, что рядов кресел стояло всего два, по два в каждом, и заднее пространство примерно три на три метра оставалось свободным. При желании можно было размяться или полазить по шкафам.
- Тесновато, - усаживаясь за спиной Сизаря, отметил Тумарин.
- На орбите в таком ребята месяцами живут и не бухтят, - хмуро ответил шеф-пилот, щелкая тумблерами. - Питание есть, давление есть, системы жизнеобеспечения протестированы.
- У меня все индикаторы зеленые, - со своей стороны ответил Алексей. - Аккумуляторы под завязку, в барабанах полтора кило топлива, лазеры в каналах юстировки, давление в генераторе есть. За ночь ничего не прохудилось.
- "Богатырь", это "Касатка", - сообщил в микрофон Егор Антонович. - К взлету готовы.
- Вас поняли, взлетаем, - ответили наушники так громко, что услышал даже Денис. Впрочем, с его места, откуда можно было различить только зеленые волны джунглей через иллюминатор, да крышу аэропорта через плечи пилота и бортмеханика, каковым в этом полете по факту числился Сизарь - с его места казалось, что они уже поднялись на изрядную высоту.
Однако вскоре картинка в окнах зашевелилась, повернулась в одну сторону, в другую, быстро покатилась назад, чуть наклонилась и ушла вниз.
- Странно, совсем не слышно двигателей, - отметил Тумарин.
- Слишком далеко внизу, - отозвался пилот. - Звуки сносит.
- Ну вот. А я только собрался похвалить звукоизоляцию.
Егор Антонович промолчал, выжидательно поглаживая сектор газа.
- Дениска, держи инструкцию! - протянул через плечо пачку распечаток Сизарь. - Будешь за робота, чтобы мы чего при старте и планировании не забыли. Потом, на серийных машинах мы, само собой, автоматику поставим. А пока вручную.
- Хорошо, - согласился Тумарин, - давай.
Он перелистал страницы, разделенные на списки "вкл" и "выкл", ничего в них не понял и снова выглянул в окно. Теперь с его места можно было разглядеть только редкие облака и бесконечную голубизну, лишь изредка подчеркиваемую темной линией далекого горизонта.
- "Касатка", я "Богатырь". Высота десять, идем в рабочую зону.
По понятным причинам стартовать над обжитой сушей, застроенной заводами, электростанциями и жилыми домами, орбитальный челнок не мог. Первый запуск летного экземпляра Тумарин - с одобрения доброго десятка главных конструкторов самых разных контор - назначил над океаном, в стороне от судоходных линий.
- "Богатырь", я "Лодка". Эшелон занял, вас вижу.
- Принято, "Лодка".
Это был "Бе-200", готовый спасти испытателей в случае аварийной посадки на воду. Но об этом варианте Денису думать не хотелось.
Минуты тянулись, как резиновые. Четыреста километров до безлюдного района в океане они должны были преодолеть за полчаса, но Тумарину показалось, что прошел целый день, прежде чем рация челнока снова ожила:
- "Касатка", я "Богатырь". Набор высоты завершен. Эшелон четырнадцать тысяч метров. Мы в рабочем районе на рабочей высоте. Доложите о готовности.
- У меня приборы указывают полную исправность, - ответил Сизарь.
- Я "Касатка". К работе готовы, - ответил в микрофон пилот.
- Вас поняли. Готовьтесь к сбросу… Замки отстегнуты. Повторяю, все четыре замка отстегнуты. Выпускаем закрылки! Расцепление подтверждаю. Хорошего полета, мужики!
- Вас понял, "Богатырь". Самостоятельный полет подтверждаю, замечаний нет, - громко сглотнул Егор Антонович. - Спасибо, что подбросили.
- Я "Лодка", ухожу в район патрулирования.
- Понял, "Лодка". Спокойного полета!
"Это точно, - мысленно согласился Тумарин. - Лучше бы они нам не понадобились".
Ему показалось, что он слышит, как шелестит снаружи воздух - но это, конечно же, было иллюзией. Если он не различал в салоне рева моторов, то уж тихому шелесту в кабину было не пробиться совершенно точно.
Сброшенный на высоте четырнадцати тысяч метров со спины "Ан-124", челнок оставался пристегнутым поверх огромного планера, выполненного по схеме "бесхвостки". Странная конструкция даже сейчас вызывала у Тумарина сильные сомнения в своей надежности, но проектанты РЦ "Макеева" дважды прогнали перед ним на компьютере схему обтекания воздушными потоками при разных углах атаки и убедили, что именно такой планер склонен к самостабилизации и надежно обеспечит старт даже при самой неблагоприятной погоде. Пришлось поверить.
Как ни странно, инженеры в очередной раз оказались правы: в разреженном воздухе над Тихим океаном "Касатка" лишь немного задрала нос и устойчиво помчалась вперед, обгоняя мелко резанные, перистые облака.
- "Касатка", я "Богатырь". Удаление сто пятьдесят. Начинайте предполетную подготовку.
- Вас понял, - кивнул Егор Антонович. - Штурман, инструкцию! Эй, на галерке! Заснул, гений?
- А, простите! - Денис схватился за распечатку: - "Порядок подготовки к старту двигателя. Первое: закрыть экранирующие заслонки дюз двигателей ориентации…"
- Закрыты!
- Закрыть датчики давления.
- Закрыты!
- Закрыть приборы аэронавигации.
- Закрыты!
- Закрыть панель моторного отсека.
- Закрыты!
- Отключить системы жизнеобеспечения.
- Отключены!
- Экранировать приборы системы жизнеобеспечения.
- Закрыты!
Список был довольно длинным, аж на трех страницах, и только в самом конце стояло:
- Отключить радиостанцию!
- "Богатырь", подготовка завершена. Мы отключаемся и начинаем работу.
- Вас понял, "Касатка". Ваше удаление двести пятьдесят, ваша высота девять. Работу разрешаю.
Пилот щелкнул последним тумблером, вытянул на себя защелку экранировки, снял гарнитуру, бросил в металлическую коробку возле кресла, захлопнул крышку и громко ухмыльнулся:
- Ну что, гении, вы все еще верите, что ваш утюг способен летать?
- Сейчас узнаем, - ответил Сизарь. - Денис, откинься на спинку и прижмись, особенно головой. Перегрузка должна быть серьезной.
- Ну, - перекрестился Егор Антонович, - с Богом. Поехали!
Он толкнул вперед рычаг управления двигателем, и уже через миг на грудь Дениса обрушилась страшная, невыносимая тяжесть, в глазах заплясали красные искорки и…
…Он очнулся от ощущения невероятной легкости во всем теле и от странности в спине. Висеть над креслом в паре сантиметров, будучи привязанным четырехточечными ремнями, а не сидеть в нем, оказалось очень непривычно. Странным было и то, что вокруг, за всеми стеклами, царила бесконечная звездная ночь.
- Где мы? - попытался спросить он, но грудь отозвалась такой сильной болью, что наружу вырвался только слабый хрип.
- Дениска? Ты жив? - Где-то сбоку послышался шорох, и вскоре над Тумариным появилась голова Сизаря. - Как себя чувствуешь? Руки-ноги целы?
- Грудь болит… - прохрипел Денис.
- Это от перегрузки. Я тебе сейчас анаболика вколю, легче станет. Тут в аптечке есть, Госнаркоконтроль еще не добрался. Сейчас, потерпи.
Он уплыл куда-то назад, зашуршал снова.
- Что случилось, Леш? - спросил Тумарин.
- Случилось то, что я оказался идиотом, а ты гением, - вернулся назад Сизарь, намотал ремень на левую руку и принялся расстегивать на своем товарище комбез. - Если бы у нас стояла плита с охлаждением, на которой я настаивал, мы были бы уже возле Юпитера. А так мы всего лишь на полпути к Марсу.
- Врешь! Я не мог валяться без сознания так долго. На твоем агрегате до Марса не меньше месяца полета.
- Ну, преувеличил маненько, бывает. - Оголив Денису плечо, Сизарь вогнал в него иглу и вкатал куба три какой-то жидкости.
- Откуда знаешь, что поможет? - с подозрением спросил Тумарин.
- Горные лыжи пополам с альпинизмом, - легко признался Алексей. - Есть грехи на совести, каюсь.
- Лучше скажи, что случилось и где мы, черт побери, болтаемся? Судя по невесомости, в ад мы еще не провалились.
- Я идиот, Дениска, - всплыв к потолку, постучал себе по лбу изобретатель. - Я не учел существование воздуха.
- Поясни!
- Предполагалось, что капсула, подрываясь у опорной плиты, обращается в плазму, что эта плазма, расширяясь, лупит ударной волной по опорной плите, та уходит вперед, сжимая пружины, через которые закреплена на корпусе челнока. Пружины сжимаются и разжимаются, превращая резкий удар взрыва в плавно нарастающий импульс ускорения. И мы имеем всего лишь семь длинных "же" вместо коротких ста.
- Это я с самого начала знал! Дальше!