Жеребьев Владислав Юрьевич - Негоциант стр 28.

Последним заявился глава городской управы, Кельвин Бариус, низенький и плешивый, он больше был похож на служку в церкви, чем на городского главу, но по заявлениям барона, держал город в своем маленьком худом кулаке настолько плотно, что ни одна ниточка, ни одна монета не проходила мимо его рук. Всем городским снабжением заведовал соответственно Бариус, и взятки брал, как полагается, с размахом. Прибыл глава один и в дурном настроении, но, увидев обилие еды и выпивки, растаял, сменил гнев на милость и, обняв по очереди сначала меня, потом Грецки, отправился прямиком на запах жарящегося на углях мяса.

- Слушайте, барон, - я затушил сигарету о каблук и поискал глазами хоть какое-то подобие урны, - вопрос меня беспокоит, по поводу того же закона о невозможности проведения праздничных мероприятий в закрытых помещениях.

- Какой же, мой друг? - поинтересовался Ярош.

- Да все по той же теме, - пояснил я, направляясь к столу, заставленному яствами. - Взять тот же трактир. Люди постоянно что-то празднуют там, а под закон, как понимаю, не попадают.

- Питейные заведения, дружище, - барон улыбнулся, наблюдая за тем, как стремительно уменьшается запас спиртного на столе, - к привилегированным не относятся. Ни один достойный человек, по мнению короля и его приближенных, не будет устраивать приемы в закопченном, заполненном простым людом помещении, и уж тем более арендовать его для личных нужд. Все же ясно как божий день.

- Ясно стало, дорогой барон, - произнес я в тон своему собеседнику, - после того как вы мне это объяснили.

Оказавшись в новом для себя мире, Александров в первую очередь направился в степи, где и строился опорный пункт Федеральной Службы Безопасности. В своей злой наивности, тщательном отборе персонала и щедром финансировании Подольских он и не подозревал, какой поток нелегальных грузов проходит через открытый транспортный поток.

- Эй, ты там живой? - Крышка ящика отворилась, и на Сергея взглянул хмурый мужик в кирасе с королевским гербом.

- Живой, - признался агент ФСБ, - только тело затекло, да так, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

- Все готово, - решил не размениваться на сантименты резидент. - Лингвистическая подготовка состоится через два часа. Далее тебе выдадут местную одежду, лошадь и специальный плащ для скрытого ношения огнестрельного оружия. Памятку по планете читал?

- Да, читал. - Перевалившись через край ящика, Александров охнул и, придерживаясь за край, начал разминать ноги. - Планета-нонсенс, несуразица. Языковые схемы свои, но большая часть истории, науки и политики идет параллельно…

- Хватит, - грубо прервал встречающий. - Я сам эту писульку и кропал. Пять лет в этой дыре ошиваюсь, а дело с мертвой точки сдвинулось только полгода назад.

Быстро проскочив мимо скучающих гвардейцев и коновязи, воин провел агента в сарай и, подойдя к стогу сена, вытащил оттуда большой деревянный сундук.

- Тут все, - пояснил он, отпирая замок и поднимая крышку. - Одежда, боеприпасы, местная валюта. С автомобилями, сам понимаешь, туго, что, наверное, и к лучшему. Некоторые тропинки, обозначенные на карте, для езды на внедорожнике не предназначены, а вот на доброй скотине пролезешь - будьте-нате. Опять же время сэкономишь.

Полчаса ушло на переодевание, экипировку и получение напутственных инструкций от резидента.

- Слушай и запоминай, - уверенно бубнил мужик, водя пальцем по карте. - Пойдешь ровно по меткам. Это тщательно выверенный маршрут. Ни лихих людей, ни больших поселков, ни топей или рек. Пару водных преград тебе, конечно, преодолеть придется, но, так сказать, чем богаты.

- На сколько процентов готов опорный пункт?

- Почти завершен. Аппаратура и средства слежения налажены, средства пассивной защиты должны ввести в эксплуатацию на этой неделе. С ядерным генератором пришлось повозиться, но здоровый шантаж нам в помощь.

- Господи, - подивился Сергей, пытаясь засунуть ногу в длинный кожаный сапог. - Как вы его протащить-то умудрились?

- У главного инженера есть сын, учится в Оксфорде, - пояснил резидент. - Сначала мы не хотели ничего плохого. Предлагали денег, льготы, блага. Ну а потом, когда этот упертый баран окончательно и бесповоротно увидел новые ворота, к нему пришла по почте посылка. Великобритания, Лондон, безымянный палец. Все просто.

- Я, конечно, не совсем в курсе дела, - замялся Сергей, прилаживая на пояс короткий пехотный меч, - но зачем вся эта таинственность? Почему бы просто не взять старика штурмом, да отправить его в места не столь отдаленные, а добро экспроприировать?

- Ты думаешь, я не предлагал? - удивился мужчина. - Сотни раз, но уж очень у Подольских связи обширные. Резонанс поднялся бы - будьте-нате. Век бы потом не отмылись. Да и потом, некоторые важные документы и исследования спрятаны у старпера где-то далеко и плотно. Если бы мы дернулись, решили подвинуть его с рынка, сведения почти наверняка были бы уничтожены, что нанесло бы по национальной безопасности существенный пендаль.

- Ну да, - усмехнулся Александров. - После Сербии национальная безопасность до сих пор побаливает.

В дверь сарая постучали, и на пороге появился невысокий мужчина с торбой, в просторном тулупе из овчины.

- А вот и наш лингвист с аппаратурой, - улыбнулся резидент, маня вновь прибывшего рукой. - Вы тут начинайте, а я прослежу, чтобы вам никто не мешал. Дежурным офицерам пока золотишка отсыплю. Оно у нас казенное, можно особо не церемониться.

- Последний момент, - остановил его на пороге Александров. - Операция международная. Вы в курсе?

- Как же не в курсе? - недовольно вздохнул мужик.

- Прибудут еще три агента, а с ними и партия груза. График прохождения у меня с собой в портсигаре.

- Курите?

- Нет.

- И я не курю.

Выйдя за дверь, резидент со злобой пнул носком сапога пробегавшего мимо шелудивого пса. Умная зверюга, привыкшая к подобному обращению, ловко извернулась, уходя от удара и, отпрыгнув в сторону, залилась надрывным хриплым лаем.

- Опять просрали, - прошептал мужчина. - Столько лет проведенных в этой дыре. Лишения, голод, опасность в любой момент получить ножом под ребро, просто зайдя в кабак, а теперь все эти уроды приезжают на готовенькое и объявляют операцию международной. Дескать, лучше злой мир, чем добрая ссора.

- Господа! - Я постучал по хрустальному графину. - Господа, минутку внимания. Хочу произнести тост.

Толпа высокопоставленных вельмож с женами и детьми производила немалый шум, и пришлось изрядно потрудиться, чтобы привлечь к себе внимание. Стуча по графину, я даже испугался, не расколю ли бедный сосуд, но пузатая стекляха с честью выдержала свалившиеся на нее испытания. Дождавшись пока наконец воцарится хоть какое-то подобие тишины, я окинул взглядом собравшихся и продолжил:

- Тост этот я хочу произнести по нескольким причинам. Первая и основная - это знакомство. Никогда, ни при каких обстоятельствах судьба не сводила меня со столь большим числом столь достойных господ. - Послышались аплодисменты. - Вторая причина - это удача, - продолжил я после того, как публика успокоилась. - Удача, которую хочу пожелать всем. Удача, господа, не слепой случай, не возникшие на ровном месте обстоятельства. Удача, господа, шагает с нами рука об руку. Так выпьем же за то, чтобы она и дальше оставалась спутницей каждого из нас.

Сорвав очередную порцию аплодисментов и пригубив напиток, я уже было собрался выловить для приватного разговора господина Карина, ударными темпами уничтожающего свиные отбивные, как кто-то ненавязчиво, почти незаметно тронул меня за локоть.

- Что вам? - обернулся я, с неудовольствием оглядывая потревожившего меня слугу.

- Извините, господин негоциант, - зашептал тот, - но вам передали записку. Лично в руки.

- Записку? - я удивленно поднял бровь и, отставив бокал, вышел из-за стола.

- Вот, - парень протянул мне клочок бумаги и собрался удрать, но не тут-то было.

- Стой, - рыкнул я, преграждая ему путь тростью. Записка была написана ровным, мелким и, естественно, абсолютно незнакомым мне почерком. В самой бумаге ничего примечательного не было. Бумага как бумага, самая обычная, плохого качества и грязно-серого цвета, а вот написанное меня весьма заинтриговало.

"Уважаемый господин негоциант, - прочел я мелкие ровные буквы. - Если вам дорога ваша жизнь, жизнь госпожи Клары и успех предприятия, заклинаю вас явиться к городским воротам сегодня в полночь. Ни в коем случае не сообщайте никому о нашей встрече и уж тем более не берите провожатых. В случае отклонения от инструкций разразится беда, пострадаю и я. Расследование о пропаже Клары не ведите, даже не пытайтесь разговаривать с официальными лицами. Большинство из них подкуплены и работают на нашего общего врага. С надеждой на понимание. Доброжелатель".

Вцепившись свободной рукой в камзол, я привлек паренька к себе.

- Кто принес записку? Ну же?

- Оборванец, - пролепетал слуга, серея от ужаса.

- Точнее, - рыкнул я, для верности встряхнув беднягу.

- Самый обычный оборванец, господин негоциант, - зачастил парень, на этот раз покрываясь бурыми пятнами. - Таких сотни в городе. Клянчат, попрошайничают, воруют кошельки у прохожих. Меня еще удивило, откуда у такого человека есть полновесный золотой? Я вернуть могу, господин негоциант, не губите.

Немного остыв, я отпустил парнишку, примирительно похлопав его по плечу.

- Записку читал?

- Что вы! - В глазах слуги снова отразился неподдельный испуг.

- Ладно, верю, - улыбнулся я. - Деньги оставь себе, заслужил.