Так как она никогда не снимала золотое кольцо, никто, кроме нее и Бога не знал, что на внутренней поверхности кольца была выгравирована строчка из песни Дилана, под названием "Все в порядке мама (я просто истекаю кровью)". Она нередко задавалась вопросом, знает ли вообще кто-нибудь из политиков, на которых она работала, включая большинство министров, откуда эта цитата.
И вот теперь, спустя несколько лет после Дня Шага, в ходе последнего панического заседания в кабинете министров, она размышляла, не была ли она слишком стара, чтобы получить работу у адекватных людей, а не этих глупцов.
- Тогда их нужно лицензировать. Коробки степпера. Долгая Земля пагубно влияет на экономику, но отчисления за использование коробок, как минимум позволят получить хоть какие-то налоговые поступления!
- Ох, не будьте так наивны. - Премьер-министр откинулся на спинку стула. - Мы не можем просто запретить это, поскольку никак не можем контролировать данный процесс.
Министр, ответственный за здоровье и безопасность, выглядел искренне удивленным.
- Не понимаю почему. Прежде нас никогда это не останавливало.
Премьер-министр постучал ручкой по столу.
- Окраины городов пустеют. Экономика пребывает в упадке. Но есть и светлая сторона. Иммиграция больше не проблема... - Он засмеялся, но когда вновь заговорил, Гермиона уловила нотки отчаяния в его голосе. - Да поможет нам Бог, господа, ученые доложили мне, что копий планеты Земля может быть больше численности населения. Так что мы можем с этим поделать, учитывая данную перспективу?
Поиграли и хватит: совершенно внезапно для себя Гермиона почувствовала именно такое отношение к происходящему.
И пока эти придирчивые, нелепые, бессмысленные переговоры продолжались, с легкой улыбкой на губах Гермиона написала несколько строк, безупречным подчерком, положила листок на стол перед собой, и после одобрительного кивка премьер-министра встала и покинула комнату. Вероятно, никто даже не заметил, что она ушла. Она вышла на Даунинг-стрит, и переместилась в ближайший Лондон, который кишел охранниками, но за все эти годы она у же привыкла к данной картине. Они мельком взглянули на удостоверение личности и пропустили ее.
И затем она переместилась снова. И снова, и снова...
Намного позже, когда ее отсутствие заметили, одного из других секретарей вызвали перевести небольшую записку, которую она написала, изящным и витиеватым подчерком.
- Это похоже на стихотворение, сэр. Или текст песни. Что-то о людях критикующих то, что они не способны понять. - Она посмотрела на премьер-министра. - Вам это о чем-то говорит, сэр? Сэр? Вы в порядке, сэр?
- У вас есть муж, мисс... простите, я не знаю вашего имени.
- Я Кэролайн, сэр. У меня есть приятель, очень милый и надежный парень. Я могу вызвать вам доктора, если хотите.
- Нет, нет. Какие же мы все чертовски некомпетентные, Кэролайн. Какой же фарс все эти правительственные решения. Воображать, что мы когда-либо контролировали наши судьбы. На вашем месте, Кэролайн, я бы незамедлительно вышел замуж за этого вашего милого парня, если вы считаете его надежным, и отправился в другой мир. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. - Он резко откинулся на стуле и закрыл глаза. - И да поможет Бог Англии, и да поможет Бог всем нам.
Она не была уверена, заснул он или нет. Выждав немного времени, она незаметно удалилась, прихватив с собой оставленную Гермионой записку.
11
В течение недели после встречи с Клиши, коллеги Янссон начали называть ее Призраком. И в течение месяца, она договорилась о встрече в Доме, как Джошуа называл его. Это был приют, расположенный в переделанном корпусе жилого комплекса на Аллид-драйв, в районе, который был столь же опасен, как большинство других в Мэдисоне. Но при этом само учреждение выглядело вполне достойно. И именно там она вновь встретила четырнадцатилетнего Джошуа Валиенте. Она поклялась, что, если он будет иметь дело с ней, то никто не посмеет рассматривать его как проблему. Что она сможет выручить его из любой передряги. Как Бэтмен.
И вот так, через несколько лет после Дня Шага, дальнейшая судьба Джошуа определилась.
- Теперь те времена могут показаться тебе очень далекими, - мягко сказала Селена, ведя Джошуа глубже в комплекс "Трансземли".
Он ничего не ответил
-Итак, ты стал героем. Ты носишь плащ? - спросила Селена.
Джошуа не нравился сарказм.
-У меня есть дождевик
- Вообще-то, это была шутка.
- Я знаю.
Еще одна неприступная дверь открылась перед ними, показав очередной коридор.
- Это место заставляет Форт-Нокс походить на дуршлаг, верно? - сказала Селена нервно.
- Форт-Нокс и так уже дуршлаг, - сказал Джошуа. - Просто не все люди могут вынести из него слитки золота вручную.
Она фыркнула.
- Я просто привела сравнение, Джошуа.
- Да. Я знаю.
Она остановилась. То как он отвечал, раздражало, но куда более раздражающим было то, что он не обращал внимания на ее попытки выразить свой страх перед пошаговыми мирами. Она выдавила краткую улыбку.
- Тут я и оставлю тебя, по крайней мере, пока. Мне не разрешают подходить слишком близко к Лобсангу. Как и большинству людей. Я знаю, что Лобсанг хочет обсудить трудности с представителями конгресса, которые возникли в ходе твоего раннего путешествия в отдаленные пошаговые миры.
Конечно же, она юлила. Джошуа подозревал, что все это затевалось ради шанса завербовать его.
Он ничего не сказал, и она не могла прочитать по его лицу реакцию. Поэтому она деликатно провела его в комнату.
- Рада личному знакомству, Джошуа.
- Желаю вам поскорее получить требуемый уровень безопасности, Селена.
Она уставилась на заключительную дверь. Она была уверена, что на его безразличном лице таилась улыбка.
Комната внутри этого подобного крепости святилища была обставлена в духе времен Эдуардов, вплоть до камина с потрескивающими паленьями. И все же огонь был искусственным, и не очень убедительныл1, по крайней мере, для Джошуа, который разжигал настоящий костер каждую ночь в дикой местности. Однако кожа на кресле, стоящем заманчиво около камина, была настоящей.
- Добрый день, Джошуа, - раздался голос из воздуха. Я сожалею, что ты не можешь увидеть меня, но очень немногим здесь довелось меня видеть. И к тому же я уверен, что это не самое приятное зрелище.
Джошуа устроился на кресле. На какое-то время воцарилась почти умиротворяющая тишина. Рядом с ним убаюкивающе потрескивал искусственный огонь. Если прислушаться то по определенной последовательности потрескивания, можно было сказать, что фонограмма повторяется каждые сорок одну секунду.
- Мне стоило уделить этому больше внимания, - мягко произнес Лобсанг. - Да, я имею в виду огонь. О, не волнуйся, Джошуа, я не телепат; ты поглядывал на огонь каждые несколько секунд, и у тебя беззвучно двигаются губы при счете. Любопытно, что никто больше не заметил этот небольшой недостаток с огнем.
- Но, разумеется, Джошуа, ты заметил. Ты смотришь, слушаешь, анализируешь, и прокручиваешь в голове всевозможные варианты развития текущей ситуации, которые только можно предусмотреть. Один английский политик как-то сказал, что, если отвесить ему пинок под зад, ни один мускул не дернется на его лице, пока он не решит, как поступить. Одно из качеств, которое делает тебя настолько полезными, это бдительность.
- И ты не нервничаешь, не так ли? Яне могу выявить ни намека страха в тебе. Полагаю, это потому, что ты единственный человек, оказавшийся в этой защищенной комнате, который знает, что может уйти в любой момент. Почему? Поскольку ты можешь перемещаться без степпера - о, да, я знаю об этом. А заодно не испытывать тошноту впоследствии.
Джошуа не клюнул на это.
- Селена сказала, что ты хочешь обсудить что-то по поводу представителей конгресса?
- Ах да, экспедиция. Ты попал из-за нее в неприятное положение, верно, Джошуа?
- Послушай, мы ведь в комнате одни? И если подумать, нет никакой причины неоднократно повторять мое имя. Я знаю, почему ты делаешь это. Доминирование. - Это всю жизнь было поводом для раздражения Джошуа. - Может я и не слишком умен, Лобсанг, но не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы разобраться в правилах! - Некоторое время раздавался лишь повторяющийся треск фальшивого огня. Намного позже, Джошуа узнал, что пауза в разговоре с Лобсангом была только для эффекта; с учетом тактовой частоты, на которой работал Лобсанг, он мог ответить на любой вопрос в считанные доли секунд после того, как вы спросили его, при этом потратив эквивалент целой жизни на обдумывание.
- Ты знаешь, а мы очень схоже думаем, мой друг, - сказал Лобсанг.
- Давай пока придерживаться "шапочного знакомства".
Лобсанг засмеялся.
- Разумеется. Признаю свою ошибку. Или скорее заслуживаю корректировки бестелесным способом. Но я все же хочу стать твоим другом. Поскольку, по сути, в данной ситуации мы оба в первую очередь заинтересованы в определении правил.