Антонов Александр Иванович - Распущенные знамёна стр 6.

Львов (пока рядом нет посторонних, буду звать его так) наблюдал за ней с некоторой тревогой в глазах, я же оставался внешне невозмутимым, хотя в душе поёживался от того, что сейчас предстоит вынести Стрелкину.

Хотя мы стояли в отдалении, а крышка погреба была закрыта, до нас время от времени долетали какие-то приглушённые звуки.

- Что она с ним делает? - не выдержал Львов.

- Проводит экспресс-допрос, - отделался я коротким ответом.

Львов зябко передёрнул плечами, но больше ни о чём не спрашивал.

Где-то через полчаса крышка погреба откинулась. Ольга вылезла первой, потом вытащила за шкирку Стрелкина. Поскольку не держали ноги бывшего помощника коменданта Петропавловской крепости Ольга, так, за шкирку, подтащила его к нам.

Львов окинул арестанта испуганным взглядом, но, не найдя на нём сколь-либо заметных повреждений, облегчённо вздохнул. Стрелкин был бледен и глядел на нас глазами затравленного зверя. Щёки его были исполосованы бороздками от слёз.

- После "дружеской" беседы "товарищ" Стрелкин изменил своё первоначальное решение и готов ответить на все наши вопросы, - сказала Ольга. - Правда, милый? - наклонилась она к Стрелкину. Тот испуганно отшатнулся и кивнул.

Глава третья

Николай

Я сидел за столом, в то время как Александрович нервно мерил кабинет шагами. Как только стало известно о странностях, происходящих вокруг Красной Гвардии, я имею в виду убийство Глобачева и последующее прибытие на место преступления Шефа, Александрович немедленно прибыл в Петропавловскую крепость. Чтобы погасить его командирский пыл, я первым делом подсунул ему агентурное дело Красавчика. Это сработало. Вместо метаний молний между нами состоялся конструктивный обстоятельный разговор. Теперь мы на пару ждали известий с Крестовского.

- Ты уверен, что не следует направить на остров подмогу? - спросил Александрович.

- Абсолютно! - Я старался, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно. - Численное превосходство наших сил над отрядом Стрелкина более чем двукратное – куда же ещё?

В это время мне доложили о прибытии машины с Крестовского.

- Наконец-то! - воскликнул Александрович.

В кабинет вошёл командир прибывшего отряда, вручил мне записку Михаила и на словах передал просьбу прислать машины. Я прочитал записку и протянул её Александровичу. В ней вкратце описывались произошедшие события, и не содержалось никаких секретов, о которых посторонним знать не следовало.

- Почему они не приехали вместе со всеми? - спросил Александрович, возвращая записку.

- Решили провести первый допрос Стрелкина, пока тот ещё "тёпленький", - пояснил я.

Александрович нахмурил брови, о чём-то пару секунд поразмышлял, потом заявил весьма категорично:

- Отправляй только грузовик. Странника и остальных я заберу сам!

Михаил

Пока Стрелкин торопливо глотая слоги, а то и целые слова, "пел" про своё агентурное прошлое, я слушал его вполуха. В конце концов, всё это отражено в деле, разве что в более сжатой форме. Но вот засранец добрался до настоящего, и слушать пришлось уже в два уха.

- …Вот вы берётесь меня судить, а сами-то вы кто есть? - Стрелкин не обвинял: сломленная, хлюпающая носом личность была на это неспособна, Стрелкин жаловался нам на нас. - Люди с сомнительным прошлым и ещё более сомнительным настоящим! Чего стоит ваше участие в подготовке и осуществлении побега царской семьи.

Тут мы враз насторожились, а Ольга устрашающе вежливо попросила:

- Продолжай!

- Так я и не молчу, - вздрогнул Стрелкин. - За всех, конечно, не поручусь, но вот этот, - он кивнул на Львова, - не знаю, как его и называть: Кравченко или Львов, и ваш Ежов – те точно к побегу причастны!

- Откуда такие выводы? - стараясь говорить спокойно, спросил я.

- Своими глазами видел! - плаксиво заявил Стрелкин. - Правда, вышло всё случайно. Мужик я, сами знаете, лихой, а она, - кивок в сторону Ольги, - сама не давала и до других баб в крепости меня не допускала… Ой! - Стрелкин заслонился от Ольги руками, опасаясь нового удара. - Я же не в укор… Вот я и нашёл бабёнку на стороне. А живёт эта Клавка – зазнобу мою, стало быть, Клавкой зовут – аккурат возле Сенной площади. - На этом месте мы невольно переглянулись – Так вот, иду я как-то вечером к Клавке, и обнаруживаю впереди себя две знакомые фигуры. Вот его, - кивок в сторону Кравченко-Львова, - и товарища Ежова. Привычка, что ли сработала, но выследил я их. Это уже потом я узнал, что в том доме, куда они зашли, у вас, - Стрелкин посмотрел на меня, - квартира имеется. Чего я тогда возле чёрного входа затаился, и сам не пойму – но не зря. Где-то через час выходит из подъезда человек – один в один Кравченко, но без шрама. Я тогда за ним не пошёл, запалиться опасался. Сделал по-другому. У меня в знакомцах один "топтун" числится. Знатный специалист – старая школа! Так я ему поручил за домом проследить, и того, что без шрама, поводить. От него и узнал, что фамилия объекта Львов и что он бывший жандармский полковник. А теперь скрывается. Но не это было интересно, а то, что Львов этот встречался с людьми близкими к Николашкиному окружению, а потом и с самими охранниками царя. Я Борису Викторовичу об этом и доложил…

Что ж, по крайней мере, от кого Савинков узнал о готовящемся побеге, нам теперь известно.

- …Он решил, что лучшего повода для уничтожения царской семьи придумать трудно. Сделал вид, что не будет препятствовать побегу, а сам распорядился устроить засаду и расстрелять беглецов на месте…

Стрелкин прервал рассказ, видимо рассчитывая на вопросы с нашей стороны. Я решил его не разочаровывать.

- Как вы связали Львова с Кравченко и Ежовым?

- В тот момент никак, потому и не стал докладывать об этом Савинкову, хотя у меня уже имелись на этот счёт определённые подозрения. Потому в день побега я лично взял под наблюдение дом на Екатерининском канале. Когда из дома вышел Ежов и поспешно куда-то отъехал, я последовал за ним на своём автомобиле. Потому засёк, как Ежов перехватил санитарную машину с царской семьёй и увёл её с первоначального маршрута. Я поехал следом за ними и видел всю историю по "захвату" "Китобоя".

- Вы произнесли слово "захват" так, будто сомневаетесь, что он был подлинным, - заметил Львов.

- Так оно и есть, - повернул в его сторону голову Стрелкин. - Уж больно картинно Ежов подставился, если, конечно, наблюдать за этим с самого начала.

С этим было не поспорить, и я ограничился приказом:

- Продолжайте!

- После того, как "Китобой" отвалил от стенки, я пустился на розыски Савинкова. Тот, узнав о переменах в планах заговорщиков, немедленно поехал на встречу с резидентом английской разведки в Петрограде майором Торнхиллом…

- Стоп! - прервал я Стрелкина. - Какое отношение имеет "Шестёрка" к побегу царской семьи?

- Самое непосредственное! - воскликнул Стрелкин. - Торнхилл в приватной беседе с Савинковым прямо сказал, что Британия не заинтересована в прибытии на Острова семейства Романовых, тем более самого бывшего императора!

- То есть, вы хотите сказать, - вмешался в разговор Львов, - что убийство царской семьи было санкционировано резидентом британской разведки?!

- Точно так! - кивнул Стрелкин.

- Невероятно… - произнёс потрясённый экс-полковник.

- Наоборот, - возразил ему я, - весьма даже вероятно. - Потом обратился к Стрелкину:

- Не означают ли ваши слова, что Савинков является агентом МИ-6?

- Нет, - помотал головой Стрелкин. - Агентом он точно не является. Просто поддерживает связь на почве взаимных интересов.

Львов возмущённо фыркнул. Я сделал в его сторону упреждающий жест, призывая воздержать от дальнейших проявлений чувств.

- И что англичане?

Впервые за весь допрос на лице Стрелкина появилась пусть и жалкая, но усмешка.

- А то вы не знаете англичан? Вечно норовят загрести жар чужими руками. Не получилось нашими – они подключили к решению вопроса немцев.

- То есть, как? - вновь не выдержал Львов. - Наши союзники пошли на прямой контакт с врагом?!

- Скорее, использовали врага втёмную, - поправил Львова Стрелкин. - Срочно передали в Берлин через перевербованного агента немецкой разведки в Петрограде сообщение о том, что на "Северной звезде" под видом пассажиров должны отправиться на Западный фронт несколько сотен русских добровольцев. Проверять эту информацию было некогда, и немцы просто подсунули в фарватер на пути следования парохода мину. Дальше – трах-бабах! - и царской семьи не стало.

Львов с перекошенным гневом лицом шагнул в направлении пленного, но Ольга заступила ему дорогу. Тогда тот резко отошёл в сторону и отвернулся, продолжая то сжимать, то разжимать кулаки.

- Откуда вам стали известны такие подробности? - спросил я у Стрелкина.

- Так Борис Викторович сам и рассказал, после гибели "Северной звезды", в кругу самых близких соратников.

- Вы и тогда не поделились с ним своими сомнениями по поводу Ершова?

- Нет, — помотал головой Стрелкин. - Сначала Борису Викторовичу было не до подробностей, а потом я и сам решил всё ещё раз перепроверить. Уж больно неправдоподобной казалась тогда история о связи большевика и бывшего жандарма.

- А теперь вам это неправдоподобным не кажется?

- Теперь нет, - спрятал глаза Стрелкин. - Я как увидел в окне дачного домика его рожу, - Стрелкин кивнул в сторону Львова, - так у меня в голове разом всё стало на свои места.

- А про дачу как узнал?

- Так от Глобачева. Он слышал, как о ней упоминал Львов во время захвата архива.

Ольга взяла меня за локоть и отвела в сторону.