Ничего не вышло. Танк содрогнулся, я ударился лбом о внутреннее кольцо командирской башенки. Рассек надбровье, лицо залила кровь. "Тигр" начал крутиться вокруг своей оси на одной гусенице, завоняло дымом, двигатель издавал скрежещуще-стенающий звук вместо привычного невозмутимого урчания. Посыпались искры.
Все ясно: повреждены моторное отделение и ходовая. Будем медлить - сгорим!
- Экипажу покинуть машину! - взревел я. Щелкнул замочком люка, выдвинул его в сторону, высунулся. Точно, двигатель горит! - Быстрее, быстрее!
Выскочил, спрыгнул с борта на траву, проследил за тем, как остальные покинули машину - слава богу, все живы!
- Ложись! К лесу! Ползком!
Окружающая картина удручала. Первая рота была полностью уничтожена - кругом горящие танки и самоходки, от некоторых остались лишь обломки. Только человек с богатым воображением смог бы понять, что перед ним - остов "Пантеры" или "Хетцера". Полосы дыма, запах гари и раскаленного металла, рев пламени.
- Поздно, герр оберст-лейтенант, - Швайгер, наводчик, потянул меня за рукав. - Русские…
В десяти метрах от нас стояли с десяток пехотинцев, вооруженных автоматами. Выгоревшая буро-зеленая форма, перепачканные глиной шинели, мягкие защитные погоны. За ними другие, подальше. На краю аэродрома - шесть или семь танков ИС-2 и грузовики.
Ну что ж…
Я выпрямился и поднял руки. Швайгер сделал то же самое.
Подошли два офицера, один в звании майора, седой и со шрамом на лице. На погонах знаки различия танкиста. Второй совсем молодой, в круглых очках. Солдаты остались позади, но оружие не опустили.
- Майор Седов, - откозырял русский майор. По-немецки он говорил сносно, акцент напоминал чешский. - Господин подполковник, сдайте оружие.
Я вынул пистолет из кобуры и отдал его очкастому. Лейтенант выглядел и смущенным, и заинтересованным одновременно. Вероятно, недавно на фронте. Он дал мне свой носовой платок - утереть кровь с лица.
- Ваше имя, звание?
Я назвался. Майор был сух, но вежлив. Сообщил, что мы взяты в плен одной из частей третьей гвардейской танковой армии Первого Украинского фронта. Вскоре нас отправят в тыл.
- Кстати, господин подполковник, - сказал вдруг Седов. - Прошлой ночью Адольф Гитлер покончил с собой, об этом объявило берлинское радио…
Тогда я счел, что это ложь и пропаганда.
Нас усадили на травку под соснами, других пленных приводили на этот же охраняемый автоматчиками участок. Из всей роты уцелели тридцать два человека: те, кто успел выбраться из разбитых танков, и немногие пехотинцы. Капитан Готтов сгорел в своем "Тигре" вместе со всем экипажем.
На летном поле по-прежнему стояли два танка-гиганта, вокруг них суетились русские - подъехали несколько "Виллисов" с офицерами. Нас накормили галетами и тушенкой, для офицеров выдали две фляжки с водкой - распорядился майор Седов. Мы пустили ее по кругу, не различая, кто здесь офицер, а кто солдат - для каждого будущее выглядело неопределенным и грозным.
Через пять часов на грузовом "Студебеккере" нас отправили в лагерь для военнопленных в Шенвальде.
Все было кончено. Война для меня завершилась. Завершилась удивительным и неравным боем, в котором мне удалось выжить.
- Вам было интересно? - спросил господин Грейм.
- Конечно. Очень необычная история! Чтобы два танка уничтожили целую роту, в которую входили тяжелые "Тигры" и…
- Догадываетесь, что именно произошло? - перебил старик.
- Ну… Не совсем.
- Вот справочник по бронетехнике. - Грейм открыл книжный шкаф, вытащил тяжелый том в суперобложке, положил на стол и, пролистав, открыл на одной из последних страниц. Постучал пальцем по фотографии. - Видите? Они самые, супертяжелые… Я слышал, будто оба танка сохранились и были вывезены в Россию. Точно сказать не могу.
Мы разговаривали до позднего вечера - бывший подполковник Вермахта и генерал-лейтенант Бундесвера рассказывал, предъявлял пухлые фотоальбомы ("Вот видите, это я. А это рейхсмаршал Геринг"), вспоминал. Похоже, в глубокой старости ему остро не хватало общения, однако писать мемуары он не решался или не хотел. У него появилась возможность выговориться, особенно перед представителем той страны, против которой он воевал и к солдатам которой относился с глубоким уважением.
Я навсегда запомнил его фразу: "Поймите, вместе немцы и русские смогли бы завоевать весь мир. Соединившись вместе, наш порядок и ваша стойкость произвели бы эффект больший, чем все атомные бомбы, вместе взятые… Будь прокляты политики".
Потом я узнал от дяди Курта, что Эвальд Грейм умер через день после подписания Беловежского сговора, 10 декабря 1991 года. Старый танкист пережил СССР на одни сутки, а Третий Рейх - на сорок шесть с половиной лет.
Пятнадцать лет спустя, весной 2005 года, эта история получила весьма неожиданное продолжение.
В мае я оказался в командировке в Москве по издательским делам, быстро решил все деловые вопросы и наконец-то собрался посетить музей бронетехники в Кубинке, где никогда не был прежде.
Сел на электричку с Белорусского вокзала, сожалея, что праздник 9 мая уже прошел, а сегодня 15-е число; со станции таксист добросил за сто рублей меня прямиком до ворот музея, оставил свою визитку ("Набери номер сотового, когда все посмотришь, заеду за тобой").
Я купил билет и отправился в Танковый Рай.
Ясно, что ангар с германской бронетехникой я оставил на сладкое - сначала обошел другие экспозиции. Помня старую историю в Кобленце, я быстрым шагом прошел в дальнюю часть ангара, обогнул мортиру "Карлгерэт" и остановился перед двумя мастодонтами, стоящими рядышком.
Они. Один оливковый, второй с изумрудно-красноватыми полосами.
- …Любопытные модели, да. - Я вздрогнул, услышав голос. Мне казалось, что кроме меня в музее совсем никого нет. - Вы просто один из любопытных или приехали сюда нарочно, посмотреть что-нибудь особенное?
Рядом с "оливковым" стоял невысокий дедуля в очках. Сразу видно, он происходил из почти вымершей породы старичков в беретиках и старых, но тщательно сохраняемых темных костюмах, старичков, которые умеют вкусно рассказывать истории былых времен, при этом не навязываясь и не поучая.
Архаичный синий беретик был в наличии, равно как и седая острая бородка, вполне подошедшая бы академику из фильмов сталинско-хрущевских времен. На пиджаке скромная орденская планка, всего пять наград.
Старик посмотрел на меня выжидающе - ждал, что отвечу.
- Вот эти, - я похлопал по изрытой отметинами лобовой броне "оливкового", - и интересуют. Просто я знал человека, видевшего их в настоящем бою весной сорок пятого года. Сейчас он уже умер.
- Простите, молодой человек, а как… Впрочем, так разговаривать невежливо. Надо представиться. Буркин, Юлий Константинович. Я из Ярославля, приехал сюда на автомобиле - оставил его перед входом в музей. Я всегда приезжаю в Кубинку в мае, каждый год с тех пор, как экспозицию открыли для свободного посещения.
- Андрей. - Я неловко кивнул. Протянул руку. - А я тут вообще впервые, но охотился только за "Мышами".
- Вы меня очень заинтересовали фразой о человеке, который видел эти машины в бою. Тем более, что такой бой случился только однажды. - Буркин провел пальцами по глубокому конусообразному отверстию в броне "оливкового". - Значит, вы должны знать, когда именно это произошло.
- Тридцатого апреля сорок пятого года на аэродроме Куммерсдорфа, - твердо ответил я. - Под Берлином.
- Изумительно! Кто вам рассказал? Как его фамилия? Седов? Голованов? Равикович?
- Нет, Юлий Константинович. Его звали Эвальд Грейм, подполковник немецких танковых войск, начальник штаба танкового полка дивизии "Курмарк", пробивавшейся в эти дни из окружения.
- Грейм? Вы с ним разговаривали? Когда?
- Разговаривал, как с вами сейчас. Полтора десятилетия назад, он уже умер.
- Не может быть! Скажите, он не упоминал о своем пленении?
- Упоминал. - Меня осенило. Догадка спорная, но возраст Буркина вполне подходит! - Вы… Да, очки… Вы, часом, не давали ему платок, вытереть кровь?
- Все правильно, - покачал головой Юлий Константинович. - Бывает же, а? Судьба. И снова виновником нежданной встречи является вот эта штуковина! - Он ткнул кулаком в броню танка-великана. - Я материалист, ничуть не верю в эзотерику, но странные вещи всегда рождают странные события и странные встречи!
Предложил неожиданно:
- Хотите забраться внутрь?
- Но как? - озадачился я. - Да и нельзя, музей все-таки!
- Если не боитесь испачкаться - давайте за мной. Открытый эвакуационный люк прямо под носовой частью. И не бойтесь, это мой танк.
- Ваш?
- Да, мой. Поскольку именно майор Седов и ваш покорнейший слуга тогда повоевали на этой "Мышке". Штатный экипаж шесть человек, но мы обошлись пятью. К сегодняшнему дню живым остался только я - в сорок пятом мне было девятнадцать лет.
Подмигнул, спросил хулиганским шепотом:
- Ну что, полезли? Не боитесь? За смелость обещаю подробный рассказ о происшедшем.
- Давайте!
Разгадка секрета "двух монстров Куммерсдорфа" оказалась весьма прозаичной, но от этого ничуть не лишенной грозной красоты большой войны.
Выходя из окружения, Эвальд Грейм не подозревал, что обречен - 30 апреля Красная армия уже вышла к Луккенвальде, направлением главного удара оставался Потсдам, но советскому командованию было известно, что дивизия "Курмарк" прорвалась на запад, отбросив третий стрелковый корпус 28-й армии и создав коридор на Шперенберг. Возникла угроза соединения вышедших из окружения частей с группой генерала Венка.