В восемь сорок пять приземлились корабли эскорта, а ровно в девять на базе совершил посадку императорский лайнер. Откинулись пандусы, и на бетон выехали бронетранспортеры с гвардейцами. За ними выехал парадный кар императора на воздушной подушке. Император, сопровождаемый гвардейцами, начал объезд кораблей. Кабина кара имела открытый верх, и император объезжал корабли стоя. Императрица Маргарита сидела слева от супруга.
Процедура была длительной. Возле каждого корабля кар останавливался; император приветствовал команду, говорил несколько слов командиру и двигался дальше. Вот кар миновал "Чингисхана", вот он отъехал от "Роланда". Теперь пришла наша очередь. После обмена приветствиями Богдан XXVII спросил меня:
- Я выполнил вашу просьбу, барон. Вы готовы?
- Так точно, ваше императорское величество! - ответил я, а про себя добавил: "Готов ко всему, в том числе и к самому худшему".
Император милостиво кивнул, и кар двинулся дальше. Наконец, торжественная часть завершилась, и я дал команду:
- Занять места по боевому расписанию! Корабль к старту!
Через двадцать минут старший офицер доложил:
- Корабль к походу и бою готов!
Я запросил диспетчерскую базы, и мне ответил сам генерал-полковник граф Деков:
- "Буслай"! Вам - взлёт! Работаете в зоне четырнадцать!
- Внимание! - скомандовал я, - Всем - в стартовое положение! Пилотам, рулить в сектор взлёта!
Крейсер разогнался по взлётной эстакаде и рванулся в космос, озаряемый пламенем стартовых двигателей. В расчетное время мы вошли в зону четырнадцать и вышли на рубеж открытия огня. Так же в расчетное время мы обнаружили, хотя это было и не просто, цели и обработали их. Через пару минут два безжизненных осколка астероидов превратились в два облачка плазмы, разлетающихся в пространств. Я доложил на базу о выполнении задания. Нам ответил адмирал Флота, князь Джайл:
- "Буслай"! поздравляю с успешным выполнением задания! Возвращайтесь на базу. Император объявляет вам благодарность!
Крейсер лёг на обратный курс, и я взглянул на часы. Через сорок минут на "Чингисхане" начнёт разыгрываться драма. Выждав, я переключил канал связи на центральный пост управления. Вскоре на экране появилось лицо генерала Балиньша. Он смотрел, торжествуя. Выдержав паузу, он начал говорить медленно, с расстановкой. В голосе его звенел металл.
- Внимание! Всем! Всем! Всем! Говорит линейный корабль Ударного Флота "Чингисхан"! Сегодня, пятнадцатого сентября шестьсот двадцать четвёртого года Империи, бывший император Богдан XXVII арестован. Он находится на борту "Чингисхана" и выступит через полчаса. Слушайте…
Звук пропал, заглушенный шипением и треском помех. Изображение Балиньша задёргалось, начало быстро меняться в цвете, распалось на отдельные фрагменты и исчезло с экрана. Около десяти минут экран оставался пустым, потом на нём появилось встревоженное лицо князя Джайла.
- Ударному Флоту - общая тревога! Боевая готовность - номер один! Император Богдан XXVII захвачен взбунтовавшейся командой линейного корабля "Чингисхан" и находится на его борту. Запрещаю открывать огонь по "Чингисхану". Батальону охраны приказываю немедленно блокировать имперских гвардейцев, окруживших корабль, и удалить их на безопасное расстояние. Взлёту "Чингисхана" не препятствовать. Повторяю! Огонь по "Чингисхану" не открывать! Жизнь императорской семьи священна и неприкосновенна. Огонь не открывать!
Офицеры в центральном посту недоуменно переглянулись. Большая часть из них тоже входила в "Возрождение", и они ничего не могли понять. Но я-то прекрасно знал, что произошло. В Монастыре при подготовке операции компьютер выдал нам картину событий во всех подробностях.
Император Богдан и его супруга поднялись на борт "Чингисхана", чтобы присутствовать при наземной высадке десанта. Их сопровождало двадцать гвардейцев. Прочие остались у трапа. Вся эта команда просто не смогла бы развернуться в узких переходах линкора. У трапа императора встретил генерал Балиньш и три офицера. Балиньш приветствовал императора на борту своего линкора и пригласил следовать за собой. Гвардейцы следовали в предписанных Уставом десяти шагах за императором. И в этот-то промежуток между ними и императорской четой стремительно упала сверху бронированная аварийная заслонка. Такая же заслонка опустилась сзади гвардейского эскорта. Мощные насосы в считанные секунды выкачали из изолированного отсека весь воздух.
А Балиньш, тем временем, остановился и вместе с офицерами окружил императорскую чету. На Богдана и Маргариту грозно уставились стволы лучемётов.
- Богдан Калаш, вы арестованы! - торжественно изрёк Балиньш.
- Вы с ума сошли, граф! - возмутился император, - Что за шутки? Вы забываете, что стоите перед Императором Галактики!
- Это - далеко не шутки. И вы больше не император! Вы низложены. Предлагаю вам пройти в мою каюту и добровольно подписать отречение. Даю вам на это полчаса. После этого разговор пойдёт совсем по-другому. Мадам, - обратился Балиньш к Маргарите, - вы тоже арестованы. Следуйте за своим супругом. Господа офицеры, отведите арестованных в мою каюту и строго охраняйте их. Гражданин Калаш, в моей каюте вы найдёте бумагу и перо. Советую вам не тянуть с отречением.
Балиньш прошел в центральный пост управления и дал команду: "Двигатели - к запуску! Маршевые - на режим!" После этого он приказал включить связь на передачу по всем каналам и выступил с заранее подготовленным обращением.
Оставшиеся за бортом линкора имперские гвардейцы, услышав это обращение, открыли огонь. Но ни их ручные лучемёты, ни мощные установки на бронетранспортёрах не могли справиться с нейтридной бронёй. Для этого нужны были мезонные орудия или дезинтеграторы.
Адмирал Джайл принял единственно верное решение, запретив открывать огонь по "Чингисхану" и препятствовать его взлёту. Он хорошо знал, что гибель императора Богдана будет на руку Великому Князю Симеону. Он знал так же, что в настоящее время приход к власти Симеона означает крушение всех планов "Возрождения". Выпуская с базы "Чингисхана", Джайл рассчитывал выиграть время, связаться с другими руководителями "Возрождения" и выработать линию поведения. Но он не предусмотрел одного.
Узнав об обращении Балиньша, Великий Князь Симеон поднимет по тревоге флот Ордена, блокирует направляющегося к Земле "Чингисхана", уничтожит его и провозгласит себя императором. Но это должно было иметь место в будущем, которое ещё не насупило. А в настоящий момент развитие ситуации было в руках не графа Балиньша, агента ЧВП; а в моих, хроноагента Генриха Краузе или барона Пивня. В ближайшие тридцать минут "Чингисхан" будет лишен возможности двигаться и маневрировать. Именно столько времени требуется, чтобы привести в действие из холодного состояния стартовые двигатели и вывести на режим маршевые. И столько же времени требовалось "Буслаю", чтобы на максимальной тяге дойти до Оберона. Я не собирался нарушать приказ Командующего Флотом и открывать огонь по "Чингисхану". Это способствовало планам ЧВП и противоречило нашим. У меня на уме было другое.
Крейсер быстро приближался к Оберону. Я включил обзор лётного поля базы. "Чингисхан" всё ещё оставался на месте, но вокруг него дрожало марево горячего воздуха, это продувались стартовые двигатели; и искрились короткими зелёными молниями цилиндрические выступы по краям купола корабля. Это выходили на режим генераторы маршевых двигателей. Охрана базы уже оттеснила гвардейцев, и сейчас вокруг "Чингисхана" не было ни души. По интенсивности искрения я прикинул степень готовности корабля и пришел к заключению, что "Буслай" успеет вовремя. Но Балиньш тоже был хроноагентом и уже просчитал ситуацию на несколько ходов вперёд. В тот момент, когда "Буслай" уже начал посадочный маневр, "Чингисхан" оторвался от бетона космодрома и начал движение в сторону взлетной эстакады. Я понял, что Балиньш надеется вывести двигатели на режим во время движения к сектору взлёта.
Это сильно усложняло мою задачу. Одно дело, совершить задуманное, когда "Чингисхан" ещё неподвижен, и совсем другое, проделать это, когда он движется. В любом случае, я не должен был дать ему взлететь. Поднявшись в космос, Балиньш сразу обнаружит "Буслая" и расстреляет его. А если "Буслай" к этому времени окажется в опасной близости, он просто взорвет линкор. Этим он тоже достигнет поставленной цели.
Мне оставался один выход. В своё время я хорошо освоил корабли типа "Буслай" и совершал на них посадки в самых сложных условиях.
- Пилотам отключиться! Управление беру на себя! Всем заблокироваться в стартовом положении! Посадка - в аварийном режиме! Маршевый не глушить!
Я сбросил тягу маршевого двигателя до нуля и развернул крейсер кормой вниз. Вслед за этим я убавил тягу стартовых двигателей, предварительно погасив орбитальную скорость. Теперь "Буслай" стремительно падал на Оберон. Я играл двигателями маневра так, чтобы в нужный момент траектории движения "Буслая" в воздухе и "Чингисхана" на земле пересеклись. Это был крайне сложно, у меня были шансы примерно один к одному. В крайнем случае я решил просто уронить "Буслая" перед носом "Чингисхана" и заблокировать взлётную эстакаду. Но при таком раскладе у команды "Буслая" не оставалось никаких шансов остаться в живых. А это в мои планы не входило. Поэтому я мобилизовал всё своё мастерство, чтобы оказаться точно над "Чингисханом".
Мне помог не случай, а ошибка Балиньша в расчетах. Когда "Чингисхан" оказался в начале взлётной эстакады, его стартовые двигатели ещё не вышли до конца на режим взлёта. Корабль был вынужден остановиться на несколько секунд. Этих секунд мне хватило.