Сергей Вольнов - Ответный уход стр 17.

Был он великий древнеземной певец, поэт и композитор. Писал и пел на древнем русском, жил в самом начале – "офигеть можно!" – первого века космической эры. На планете Солнце III, естественно, жил. "С ума сойти!!!" Но куда как похлеще того, что с той поры прошла уйма миллениумов, Соне "рвало крышу" при попытках осмыслить сам факт, что когда-то земляне преспокойно жили-поживали в мире ЗЕМЛЯ, существуя в РОДНОЙ, наиболее естественной для НАШИХ среде обитания… И чего им дома не хватало-то, спрашивается?

Нежились бы себе под ласковыми лучами родимого Солнышка… Какое-такое счастьечко отправились они искать среди других звёзд?! Любопытно, тóрили бы предки дороги в другие миры и контачили бы с Чужими, если бы подозревали, чем и как придётся расплачиваться их потомкам за "роскошь человеческого общения" с "братьями по разуму"?..

Но какую бы безоглядную непредусмотрительность ни проявили древние земляне при освоении космоса, всё же именно они достаточно основательно "заплевали" вечность нетленками, и тем самым оставили своим межзвёздным потомкам-эрсерам единственное средство сохранить себя. Хотя конкретные создатели средства и не догадывались, что заветное желание каждой творческой личности "плюнуть в вечность", сотворив нечто шедевральное, "на века", чтоб потомки поколение за поколением ценили и помнили – воплотится в реальное, поколение за поколением эффективно действующее лекарство против самоубийственного склероза.

Нет ничего лучшего для сохранения бодрости тела, чем каждодневная зарядка. Эта нехитрая физкультурная аксиома – по свидетельству прошедших веков, беспощадных к землянам и их потомкам, рождённым уже во Вселенной, с лика которой Землю стёрли, – справедлива не только для мышц и мускулов, но и для нейронов. Ничего действеннее для сохранения бодрости разума и духа, чем постоянная тренировка памяти, НЕТ. Такое вот блестящее доказательство сложной культурной теоремы.

Годы сливались в столетия, века складывались в тысячелетия, и мало-помалу обоюдоострое лезвие ненависти иных рас притуплялось; Иные память специально не тренировали, потому постепенно "запамятовывали", КАК оно было. Но в Сети до сих пор имелись и такие миры, где эрсерам в законодательном порядке всё так же запрещалось вспоминать, КТО были их предки. Одной из таких последовательно беспощадных систем оставалось социальное устройство Прекрасной Елены.

Потому подпольные, нелегальные сейшены, просмотры и собрания являлись для преленианских потомков землян практически единственным способом публичного обмена культурным наследием предков. Полнейший запрет цитирования в сочетании с запретом владения сетевыми терминалами, способными выходить за пределы планетарной компьютерной локалки – привёл к тому, что местные эрсеры выработали целую систему тайного обмена сокровищами культуры своей расы, некогда величайшей из великих, а ныне презреннейшей из презренных.

Проводились литературные чтения, вернисажи слайдов живописи и скульптуры, кинопросмотры, музыкальные концерты… Бесценные записи шедевров, хранение которых карается высшей мерой наказания, скрывались от власть предержащих так тщательно, как никогда и нигде не прятались ценности материальные.

Ответная реакция была закономерной. Власти яростно охотились за духовной сокровищницей эрсеров. Наследие уничтожалось, выкорчёвывалось, стиралось с лика Вселенной. Вместе с живыми его носителями. И всё же, несмотря на все усилия Иных, выжившие эрсеры умудрялись сохранять память.

Ведь выживают умнейшие. У глупых, то есть медленно думающих, "земов" и "земляшек" на третьей планете Новосибирской системы шансов выжить имеется очень немного.

В имперском позавчера Прекрасная Елена была колонизирована и по большей части заселена людьми, национальные особенности которых признавались едва ли не самыми замысловатыми и загадочными среди народов белой субрасы землян. Восточными славянами. В постимперском вчера этот мир накрыло цунами мстительного геноцида, прокатившееся по населённым планетам галактик-округов Метрополии. В сетевом сегодня – здесь мир, общество которого устроено незатейливо буквально.

В пределах преленианской юрисдикции у буквы закона конкуренции – никаких противоречий с его духом. В прямом смысле: хочешь жить, поспевай прежде прочих. Крутись быстрее, опережай! Работы, а значит статусных чипов ПолезныхПрислужников, на всех не хватает; нерасторопных дураков, которым хоть как-то везёт, Хозяева-Работодатели берут разве что временными подсобниками, уборщиками и разнорабочими, с урезанной нормой калорий и рабским статусом МалополезныхПрихлебателей.

Тех, кому не хватило и не повезло, БесполезныхПаразитов без чипов статуса или удостоверений личности приезжих, граждан других миров Сети – жрут. В буквальном смысле слова съедают. Достигших возраста совершеннолетия безработных людей эрсеровского биовида гребут облавы спецотрядов и заметают проверки уличных патрулей. Выловленных лузеров откармливают в питомниках, забивают, разделывают, расфасовывают, затем распределяют. Чтобы деликатес употребить могли члены преленианского общества, обладающие полными гражданскими правами. Люди других биовидов, что "предержат" власть в этом мире.

ИНЫЕ.

Ведь в провинциях и городских округах Прекрасной Елены власть предержащие уж которое столетие кряду – кто угодно, только не эрсеры.

Далеко не все четыре тысячи разновидностей Иных, обитающих в Сети Миров, но достаточно представителей и нескольких десятков рас, чтобы Наши на своей шкуре прочувствовали основное отличие своих от чужих.

Чужие – это те, кто ЕСТ наших.

Одним матерным словом – ТЯШКИ.

Когда Ирина, поцеловав Соню, вылезла из броневика, взмахнула прощально рукой и решительно зашагала через площадь к стене, волна Возрождения, на которую преленианке помогла настроиться она, очень своевременно принесла созвучную мгновению песню. Как прощальный привет, звучал в кабине хрипловатый, низкий женский голос:

Я искала тебя,
Не смотрела назад…
Голос мой как вода,
Льётся по проводам,
И в тебя затекает.
Ты ответил, когда
Я смогу, как всегда…
Дотянуться до Солнца,
Дотянуться до Неба,
Мы уйдём, где ты не был,
И уже не вернёмся…
Дотянуться до Солнца!
Дотянуться до Неба!!

Соня Арбузова решительно потянулась к пульту управления. Трофейный "аммон" развернулся и покатил обратно в эрсеровские кварталы. Предстояло немерено работы по очистке мира, и она не собиралась отлынивать. Недаром тяшки приговорили эту "земляшку" к съедению.

ТАКАЯ в стороне не останется.

…Она беспрепятственно прошла через один из КПП в Старый Каргад, населённый Иными. Менять свой внешний облик она не могла, но воздействовать на восприятие себя, корректируя его – сколько угодно.

Пограничная стена возвышалась за спиной. Впереди расстилался древний город. Очень древний. Такое впечатление, что законсервированный. Узкие улочки, с виду – никаких достижений современной цивилизации. Город-раритет времён Империи, с тех пор почти не изменившийся… будто кто-то заколдовал его и оградил от кардинальных перемен. Чтобы осколок старины не исчез.

Странное дело, Иные относились к здешнему архитектурному наследию землян очень бережно. Этот район словно ангелы-хранители оберегали, внушая: НЕ ТРОЖЬ!

Она углубилась в древний город на несколько кварталов, отсюда стена уже не была видна.

Иные спокойно спали. Ещё длилась последняя ночь, в которую они могли спать спокойно.

В пустынных улочках не было слышно стука её подошв. Хотя вымощены они были булыжником, но обильный снег скрадывал шаги. Совершенно бесшумно, как призрак, она вышла на пересечение нескольких улиц, образовавшее не перекрёсток, а многоугольник. И здесь, в точке скрещения путей, остановилась перед одним из старинных архитектурных шедевров, резко контрастирующим с прочими строениями, угловатыми, готически-стрельчатыми. Классического византийского стиля храм с пятью круглыми куполами. Церковь, выстроенная некогда адептами религии, которую земляне именовали Православием.

– Фо-ормы… – устало, будто тысячу километров прошла на пути сюда, протянула она. – Пять кругов. Пять нолей… Что и требовалось доказать. Где была, там и ЕСТЬ. Должно же в этом сумасшедшем мире оставаться хоть что-то незыблемое, вечное, краеугольное… Центральное.

Стоя посреди улицы в центре старого новосибирского города, точно напротив культового сооружения, она задействовала сетевой терминал и вышла в космос. Абонент, с которым она связалась на этот раз, был другим. Не тем, кто говорил с ней под землёй, в тоннеле заброшенного метрополитена.

– Я прибыла на место, – не здороваясь, будто продолжая давным-давно начатый диалог, сказала она возникшей проекции головы очень старого мужчины белой эрсеровской субрасы; лицо было покрыто каким-то влажно блестящим составом, не то маслом, не то кремом.

– И я, – коротко ответил собеседник. – Жду. Он уже понял, где его середина. Вот-вот доберётся сюда.

– Ты не изменил решения?

– Нет. Мне пора. Я слишком устал. Всё, что мог, я сделал. Теперь твоя очередь. Не подведи меня.

– Я стараюсь. Ты же знаешь.

– Знаю. Прощай. Я тебя люблю.

– Я тебя тоже. И маму. Передай ей. Прощай.

Она разорвала контакт. Постояла с закрытыми глазами. Вздохнула. Взмахнула рукой, рассыпав пальцами сноп искр, на миг осветивший многоугольник скрещения путей и храм с пятью круглыми куполами.

Развернулась.

И зашагала ОБРАТНО. По своим следам. Уходить было легче, ведь уже не надо протаптывать в снегу тропку. Частично она была проторена – приходом сюда.