Гарт Никс - Мистер Понедельник стр 6.

Что касается самого Артура, он был приемышем. Его настоящие родители были врачами и работали вместе с Эмили. Они умерли во время последней по-настоящему жестокой эпидемии гриппа, той самой, с которой покончила ими же разработанная вакцина. Эмили уже тогда возглавляла научную группу, а Артуру была всего неделя от роду, когда он остался сиротой. Он тоже заразился страшным гриппом, но выжил - и, по-видимому, именно из-за той инфекции остался астматиком. Близких родственников у него не нашлось, поэтому прошение об усыновлении, поданное Эмили и Бобом, было вскоре удовлетворено.

Артуру все это было известно, но в мрачные раздумья он отнюдь не впадал. Правда, он любил время от времени полистать старый семейный альбом - одну из немногих вещей, оставшихся ему в наследство от биологических родителей. Еще у него была коротенькая видеозапись, сделанная на их свадьбе, и смотреть эту запись было чуть ли не выше его сил. Эпидемия унесла их обоих всего-то через восемнадцать месяцев, и даже на взгляд Артура родители на пленке выглядели невыносимо юными… С другой стороны, ему нравилось думать, что, взрослея, он становится все более похожим на них обоих. Так что они в некотором смысле продолжали жить - в нем.

Артур с самого раннего детства знал, что усыновлен. Боб и Эмили относились ко всем детям одинаково, а те, в свою очередь, твердо считали друг дружку братьями и сестрами. Они никогда не рассуждали о "единокровном" или "единоутробном" родстве и не вдавались в объяснения насчет разницы почти в двадцать лет между старшим, Эразмом, родившимся во дни шумной славы рок-музыканта Боба, и самым младшим, Артуром. Никому не было дела до отсутствия сходства между ними или различия в цвете кожи. Они просто были единой семьей, вот и все. Несмотря даже на то, что старшие уже жили отдельно, а трое меньших еще оставались с родителями.

Эразм служил в армии, имел чин майора и успел родить собственных детей. Старья играла в театре и считалась серьезной актрисой. Эминор стал музыкантом и сменил имя на "Патрик". Сюзанна училась в колледже. Из троих младших Михаэли учился в местном колледже, Эрик готовился к окончанию школы… Ну а про Артура мы все уже знаем.

Накануне вечером его навестили папа, Михаэли и Эрик, а мама забежала рано утром - проверить, все ли у него хорошо. Убедившись, что он жив и поправляется, она прочитала ему строгую нотацию на тему "лучше уж до предела упасть в глазах окружающих, чем упасть замертво".

Угадать мамино приближение было легко. Отовсюду как по волшебству возникали нянечки и доктора, так что Эмили появлялась обычно во главе свиты из восьми-девяти белых халатов. Артур давно привык к тому, что его мама является Живой Легендой Медицины. Равно как и к тому, что его папа - Бывшая Легенда Рок-Музыки. Так у Артура побывали все члены семьи, находившиеся в городе. И он испытал немалое удивление, когда во вторник после обеда его пришли навестить еще двое - ребята его возраста. В первый момент он даже их не узнал, наверное потому, что теперь они не были одеты в черное. Потом до него дошло, кто это такие. Эд и девочка, что помогла ему, дав ингалятор. На сей раз оба были в обычной школьной форме: белые рубашки, серые брюки, синие галстуки.

- Привет, - поздоровалась девочка, заглядывая в дверь. - Можно войти?

- Конечно… конечно можно, - замялся Артур.

И что им от него надо, этим двоим?

- Мы вчера так и не познакомились, - продолжала девочка. - Я - Листок.

- Лизок?.. - толком не расслышав, переспросил Артур.

- Нет, Листок. Ну, как листок с дерева, - неохотно пояснила она. - Наши предки поменяли имена, чтобы подчеркнуть свое единение с природой.

- Папа называет себя Дерево, - добавил мальчик. - Ну а я вообще-то как бы Сучок, но мне это имя не нравится. Называй меня Эд!

- Ясно, - сказал Артур. - Значит, Эд и Листок. А мой папа когда-то звался Чумным Крысом…

- Ух ты! - в один голос воскликнули брат и сестра. - Не может быть! "Крысюки"?

- Точно, - удивленно кивнул Артур.

Он больше привык к тому, что лишь старшее поколение помнило, кого как звали в той группе.

- Мы, понимаешь, к музыке неровно дышим, - заметив его удивление, сказала Листок. И окинула взглядом свою школьную форму. - Потому-то мы вчера и надели нормальный прикид. В обед в парке должен был выступать Зевс Сьют. Неохота было выглядеть идиотами!

- Правда, пришлось пропустить, - вставил Эд. - Из-за тебя.

- Это вы к чему клоните? - насторожился Артур. - Ребята, я вообще-то вам здорово благодарен…

- Да ладно тебе, - отмахнулась Листок. - Эд хочет сказать, мы не пошли слушать Зевса Сьюта, потому что у нас более важные дела появились… после того как мы… то есть, собственно, я… после того как я заметила тех двух малахольных типов и инвалидное кресло!

- Кресло?.. И типов? - не веря собственным ушам, повторил Артур.

Он-то успел себя убедить, что просто временно отключился и ему все примерещилось; правда, ему почему-то не хотелось проверять эту гипотезу, хотя проверить было просто - достаточно ощупать нагрудные карманы рубашки и убедиться, на месте ли зеленая записная книжка. Рубашка, кстати, висела совсем рядом - в стенном шкафу.

- Ага, тех малахольных, - кивнула Листок. - Я видела, как они вынырнули из световой вспышки. А после всего - исчезли точно таким же способом. Как раз перед тем, как мы к тебе подоспели. Неслабо, да? А остальные чуваки и глазом не моргнули!.. Я прикинула, вся штука в ясновидении, которое мне от прапрабабки досталось… Она ирландская ведьма была, вот.

- Ну, по крайней мере, ирландкой она была точно, - сказал Эд. - Я-то не видел того, о чем Листок говорит. Но мы потом вернулись, чтобы хорошенько все рассмотреть. И не прошло пяти минут, как эти хмыри выходят из парка и давай нас прогонять: "Убирайтесь, убирайтесь…"

- Да уж, хмыри, - подхватила Листок. - С такими собачьими рожами, сплошные щеки и подбородки… А глазки маленькие и подлые, точно у бладхаундов. А изо ртов как воняло! И знай только твердили: "Убирайтесь, убирайтесь…"

- А еще они там что-то вынюхивали, - сказал Эд. - Мы пошли было, а я оглянулся и вижу: один вот прямо так встал на карачки и давай принюхиваться… Причем их туда тьма-тьмущая набежала! Дюжина, если не больше! Все в таких… ну… чарли-чаплиновских сюртуках и котелках. Странные типы и, по правде говоря, стремные. Короче, рванули мы оттуда, и я сказал кому следует, что на школьной территории болтаются посторонние. Осьминог сразу побежал проверять. Только он никого не увидел, хотя мы-то их по-прежнему видели ясно! Тем и кончилось, что мне теперь целую неделю после уроков сидеть… За то, что "впустую потратил драгоценное время учителя"!

- Ему неделю, а мне - три дня, - кивнула Листок.

- Осьминог - это кто? - поинтересовался Артур. У него уже голова шла кругом.

- Замдиректора Дойл. А Осьминогом его прозвали за то, что любит вещи у людей отбирать!

- Короче, Артур, что вообще происходит? - спросила Листок. - Кто были те двое?

- Если бы я знал, - ответил Артур, недоуменно покачав головой. - Я… я вообще думал, это у меня глюки были от астмы…

- Не исключено, - заметил Эд. - Но вот у двоих сразу?

Листок довольно крепко ткнула его кулаком. "Ну точно брат и сестра", - усмехнулся про себя Артур.

- Правда, это не объясняет, почему Осьминог не мог видеть тех хмырей в котелках, - потирая ушибленное плечо, продолжал рассуждать Эд. - Ну, разве что мы все трое подпали под действие какого-нибудь газа. Или неведомой науке цветочной пыльцы.

- Если нам не примерещилось, то в кармане моей рубашки должна лежать такая маленькая записная книжка, - сказал Артур. - Она там, в шкафчике…

Листок проворно распахнула дверцу. Потом помедлила.

- Валяй, - сказал Артур. - Я в этой рубашке ходил всего часа два. А бежать почти и не бежал…

- Да я не к тому, что она грязная или пахнет, - сказала Листок. Сунула руку в шкаф и стала щупать рубашку. - Просто, если книжка там в самом деле лежит, значит, я таки видела кое-что, а эти, с собачьими рожами, были довольно стремные, и это при том, что солнце светило и Эд рядом был…

Тут она замолчала и вытянула руку наружу. Записная книжечка была тут как тут - Листок крепко держала ее в кулаке. Артур обратил внимание, что Листок красит ногти черным лаком в красную полоску. В точности как папа годы назад, когда состоял в "Крысюках".

- Странная она какая-то… на ощупь, - прошептала Листок, вручая книжку Артуру. - Вроде как электричеством щиплется…

- А что на обложке написано? - поинтересовался Эд.

- Не знаю, - ответила Листок.

На обложке вправду виднелись какие-то символы, но вот что они означали? Девочке странным образом не удавалось сосредоточить на них взгляд. А еще она испытывала сильнейший позыв немедленно отдать книжку Артуру.

- Вот, возьми, - сказала Листок. - Она же твоя.

- Собственно, она вроде как с неба свалилась, - ответил тот, беря книжечку в руки. - Или выпала из какого-то водоворота, состоявшего из буквенных строчек… которые сами по себе в воздухе кружились…

Он присмотрелся к записной книжечке. Обложка у нее была твердая, обтянутая зеленой материей - это сразу напомнило ему старые библиотечные томики. На ткани виднелись золотые письмена. Пока Артур в них всматривался, они принялись неторопливо переползать и выстраиваться. Артур только моргал, наблюдая, как они толкаются и лезут друг через дружку, образуя слова.

- Тут написано: "Полный Атлас Дома и его Ближайших Окрестностей", - наконец прочитал он вслух. - Буквы, они… двигаются!

- Во техника до чего дошла, - пробормотал Эд. Правда, особой уверенности в его голосе почему-то не слышалось.