Всего за 379 руб. Купить полную версию
Со звезды, где света нет, снова в лампы яркий свет, со звезды, где вечно ночь, поскорей умчимся прочь!
Но прежде чем он успел поставить ноги на диск, нечто маленькое, тощее и невероятно черное пронеслось поперек золотой черты, прямехонько между ногами Двенадцатичасового, через левый Бестелесный Ботинок инспектора и вперед него вспрыгнуло на фарфоровую тарелку. Синие и зеленые нарисованные фрукты ярко вспыхнули и тарелка исчезла, унося с собой маленькое черное существо. Остался лишь небольшой завиток дыма, гнусно пахнущего паленой резиной.
Тревога! Тревога! закричали часовые и, оставив циферблат, сгрудились вокруг места, где только что лежала тарелка.
Руки-лезвия метались во всех направлениях, а внутри металлических тел захлебывались нескончаемым звоном двенадцать невероятно громких будильников. Инспектор испуганно съежился и, всхлипывая, закусил уголок носового платка. Он наконец-то сообразил, что это было за черное существо. Он все-таки успел узнать его, когда оно стремительно проносилось у него под ногами, и это узнавание было поистине ужасно.
Существо представляло собой строчку рукописного текста. Строчку текста с того самого пергаментного клочка, который до сих пор вроде бы покоился вплавленным в неразрушимый кристалл, в ящике из неразбиваемого стекла, заключенном в клетку из малахита и серебра недвижимо покоился на поверхности погасшей звезды, под охраной двенадцати металлических часовых
Теперь ничто из вышеперечисленного уже не соответствовало истине.
Один из фрагментов Волеизъявления умудрился сбежать.
Сбежать по его вине.
И что еще хуже, фрагмент при этом коснулся его, чиркнув по телу инспектора сквозь Бестелесный Ботинок. Так что теперь инспектор знал, о чем там говорилось, а ему никоим образом не положено было этого знать. А самое потрясающее было то, что Волеизъявление призвало его к истинному служению. И он понял понял в самый первый раз за бессчетные тысячелетия, как глубоко неправильно все происходило.
«В ведении доброго моего Понедельника оставляю я дела Нижнего Дома, шептали губы инспектора. И пусть он блюдет их, доколе Наследник либо представители такового не призовут Понедельника должным образом сдать все должности, владения, принадлежности и права, которые я сим ему доверяю»
Часовые слышали его, но не понимали. А может, даже и не слышали так громко звучали встроенные сигналы тревоги. Обшарив место происшествия, они рассредоточились, тщетно обыскивая поверхность своей звезды. Из глаз каждого били лучи яркого света, рассекавшие тьму. Звезда, к слову, была совсем невелика не более тысячи ярдов в диаметре, то есть можно и обыскать. Беда только, удравший фрагмент был уже далеко. Инспектор знал: он наверняка успел покинуть его комнаты и теперь разгуливал по Дому.
Мне необходимо вернуться, сказал он себе самому. Волеизъявление нуждается в помощи. Правда, диска у меня больше нет, так отправимся же окольной дорогой
Он в очередной раз сунул руку за пазуху и вытащил крылья. Грязные, облезлые крылья высотой почти в его собственный рост. Он давненько ими не пользовался и даже удивился, увидев, в каком они состоянии. Перья пожелтели и растрепались, длинные маховые выглядели ненадежными Делать нечего, инспектор пристегнул крылья на положенное место у себя за плечами и опасливо сделал несколько шагов, проверяя, способны ли крылья к работе.
Мне необходимо вернуться, сказал он себе самому. Волеизъявление нуждается в помощи. Правда, диска у меня больше нет, так отправимся же окольной дорогой
Он в очередной раз сунул руку за пазуху и вытащил крылья. Грязные, облезлые крылья высотой почти в его собственный рост. Он давненько ими не пользовался и даже удивился, увидев, в каком они состоянии. Перья пожелтели и растрепались, длинные маховые выглядели ненадежными Делать нечего, инспектор пристегнул крылья на положенное место у себя за плечами и опасливо сделал несколько шагов, проверяя, способны ли крылья к работе.
Он был увлечен приготовлениями к полету и оттого не заметил, как внутри циферблата полыхнула яркая вспышка, оставившая после себя сразу двоих. Эти новые персонажи также пользовались человеческим обликом (как то диктовала мода, царившая в Доме), но были выше, стройнее и красивее инспектора. Опрятные черные сюртуки, туго накрахмаленные рубашки, высокие воротнички, аккуратнейшие темно-красные галстуки на полтона светлее шелковых жилеток. Черные цилиндры так и блестели. И каждый из двоих держал в руке резную трость черного дерева с серебряным набалдашником.
Куда собрались, инспектор? поинтересовался тот из двоих, что был выше ростом.
Инспектор ошарашенно обернулся, крылья сразу обвисли.
Хотел доложить, сэр пробормотал он. Сами видите, сэр Доложить непосредственному начальству а также Рассвету Понедельника или даже самому Мистеру Понедельнику если он того пожелает
Мистер Понедельник и так все очень скоро узнает, ответил рослый джентльмен. Вы поняли, кто мы такие?
Инспектор отрицательно замотал головой. Он, конечно, догадался, что они были из числа высших чиновников Фирмы, стоило только посмотреть на их одежду и ощутить веявшую от них силу. Однако ни имен, ни должностей он не взялся бы назвать.