Ярославна, кажется, сделала какое-то движение, потому что глаз стал уменьшаться, и тарелка показала, что он принадлежал ослепительно-красивой (и просто ослепительно-ослепительной) птице. По ее золотому оперению то и дело пробегали белые, голубые, рубиновые и зеленые искры, сталкиваясь, смешиваясь и снова разбегаясь, как играет бриллиант на ярком солнце, и от нее исходил свет, как будто были зажжены тысячи свечей (царевич быстро прикинул уровень освещенности, интенсивность свечения, и по формуле вышло - восемнадцать тысяч четыреста девяносто две и семь огарочков).
Изображение все уменьшалось, и теперь можно было хорошо разглядеть и точеную стройную шейку невиданной птицы, и изумрудный хохолок на маленькой головке, и невероятный у такого миниатюрного существа огромный хвост-опахало, каждое перо которого как будто заканчивалось драгоценным камнем чистейшей воды, который переливался и сверкал каждой своей гранью от блеска самой птицы.
- Вот это да-а-а!!! - вырвалось у кого-то, и что-то с грохотом упало, и наверное, даже разбилось, но Иван не повернул головы - настолько невозможно было для него оторвать глаз от открывшегося его взору чуда, и даже бившаяся где-то в глубине мозга мыслишка: "Приключения лукоморских витязей", страница две тысячи четыреста девятнадцатая, королевич Елисей и деревья-людоеды…" не смогла в этот раз завладеть его вниманием.
Боковым зрением он снова поймал какое-то движение, и картинка стала уменьшаться еще больше. Теперь стали видны диковинные деревья, каменные стены с причудливой росписью, стрельчатые окна с витыми решетками…
И только сейчас Иван осознал, что все это время в избушке довольно громко бубнил чей-то гнусавый бесстрастный голос, и одновременно другой - тихий, но выразительный - нараспев выговаривал непонятные слова.
- …и с тех пор Жар-птица находилась в садах королевской фамилии Мюхенвальд постоянно, под неусыпной охраной, дабы не искушать более похитителей. Через три года его королевское величество Шарлемань Семнадцатый приказал вместо старых тесных клеток сделать новую, из чистого золота, и изукрасить ее драгоценными камнями в местах соединения прутьев, чтобы была она достойна той, для кого предназначалась, и куда чудо-птица могла бы укрыться при наступлении ночи или непогоды. На изготовление этой клетки ушло одиннадцать месяцев, пятьдесят килограммов чистого золота, двести девяносто шесть драгоценных камней из фамильной сокровищницы Мюхенвальдов и шестьдесят пять мастеров…
Вдруг дно тарелки засветилось голубоватым светом, голоса резко оборвались, зазвучала и тут же умолкла музыка, и показалось мордастое лицо мужчины неопределенного возраста с приклеенной пеньковой бородой, одетого в костюм лукоморского крестьянина (вернее, в то, что он, наверное, считал костюмом лукоморского крестьянина - красную рубаху навыпуск, подвязанную веревкой, штаны в мелкую красно-зеленую полосочку, красные сапоги и красную же шапку с отворотами. Сразу было видно, что к Лукоморью он никогда не подъезжал и близко, по крайней мере, последние шестьдесят лет - а иначе бы знал, что после того, как лукоморские купцы проложили Великий Муаровый Путь в Вамаяси и Шатт-аль-Шейх, костюмом лукоморского крестьянина стали вышитые туфли без пяток, но с загнутыми носами, черные муаровые кимоно до щиколоток, с золотыми драконами, и конусообразные соломенные шляпы/чалмы - по выбору деревенского старосты. На полевые работы надевались полосатые стеганые ватные халаты, гэта и тюбетейки.).
Ряженый, масляно улыбнувшись и заговорщицки подмигнув, обратился прямо к Ивану: "Наша продукция производится из экологически чистого материала! Это ручная работа!" - руки он при этом демонстративно прятал за спиной. - "Она дешева и удобна в носке! Наши традиции и передаваемые от отца к деду секреты мастерства делают ее единственной в своем роде! Надев ее, вы поймете, что такое истинное удовольствие! Угадайте, что это?" - и, не дав озадаченному Ивану ни единого шанса, сунул ему что-то, что раньше держалось за спиной, чуть ли не под нос.
- "Лапти мягкие, деревенские! В них выросло все Лукоморье!"
Не успел ошарашенный царевич опомниться, как назойливый мужичок пропал. Вместо него на дне тарелки появились две худосочные девицы в сарафанах и кокошниках, густо нарумяненные свеклой и с бровями, подведенными угольком (свекла тушилась тут же, на угольках). У одной девы была сковородка с коричневой ручкой, у другой - с красной. Масло вперемежку со свекольным соком яростно шкворчало и брызгалось в разные стороны, обильно орошая поварих с ног до головы. В следующую секунду сковородки пропали, а красны (уже в буквальном смысле этого слова) девицы с негодованием взирали на свои испорченные наряды и прически. "Опять эти пятна!!! А посмотрите, на что стали похожи мои волосы!!!" - синхронно-патетически начали они срывать с себя уборы.
Недоумение Иванушки резко сменилось глубоким интересом, шея вытянулась, глаза округлились, рот приоткрылся.
- Ах, чтоб тебя! - с сердцем выдохнула Ярославна и махнула над тарелкой рукой.
Дно погасло.
Видения пропали.
Иван почувствовал, что краснеет.
- А-а… это… м-м… когда… Что это было?.. После птицы?
Ярославна пожала плечами.
- Одни говорят, что эта модель несовершенна, и поэтому заданное изображение сбивается на то, что, может, в этот момент запрашивают другие. Василиса утверждает, что это просто помехи. А я считаю, что при определенных условиях тарелка просто ловит отражение других миров. Но ни у кого нет никаких доказательств, и поэтому каждый волен думать, что он хочет. Но в любом случае, эта дребедень зарядила до самого вечера, а может и на всю ночь. Ты успел понять, где находится Жар-птица? И не забыл ли? - ведьма насмешливо стрельнула на царевича глазами.
- Нет, - Иван был занят разглядыванием с попутным выковыриванием чрезвычайно интересного сучка в столешнице, но мог бы почувствовать этот взгляд и на другом конце леса.
Ярославна позаботилась бы об этом.
- Что - "нет"?
- Не усп… То есть, не забыл. Успел. Ну, конечно же я знаю, где это! Абсолютно. Точно. Это в М-м… Нет, в П-п… Нет, в Стр… Нет же!.. Тьфу ты, опять запамятовал… Да как же там его… Тамерланд… Патерланд… Диснейланд… А, вспомнил!!! Вондерланд! Это рядом с нашей западной границей. Если ехать все дальше по той дороге, по которой я ехал сначала, то туда можно добраться через десять дней. Это государство к столице Лукоморья находится ближе всех. То есть, это Лукоморск находится к нему ближе всего. То есть, нет. В смысле, они… это… Мы его в прошлом году с наставником Олигархием проходили. То есть, и его тоже. А еще… - Иванушка вдруг смутился своего неестественного многословия.
Вернее будет сказать, смутился еще больше.
- Ну, это, наверно, неинтересно вам будет… Это, наверно, все знают… Про язык там… Про правителя… Обычаи… А то, что мы видели - это знаменитые висячие сады Мюхенвальда - первый этаж был построен Шарлеманем Первым, это у них традиция такая - всех кронпринцев называть Шарлеманями, и каждый последующий Шарлемань пристраивает теперь по этажу к уже существующему саду, это тоже традиция, и поэтому там уже накопилось… - Иван наморщил лоб и со страдальческим видом начал шевелить губами, углубляясь в вычисления.
- Семнадцать этажей, - ласково подсказала Ярославна.
"Точно, ведьма", - затряс головой царевич.
- Вот, и еще там собраны семнадцать тысяч четыреста девяносто два вида известных растений со всего мира и шестьсот три неизвестных. Там даже есть… есть… этот, как его… ну, этот… А, опять забыл. Я его все время забываю. Просто когда королевич Елисей на странице две тысячи двести первой попадает в такой сад, занесенный туда ураганом вместе со своим дворцом, и…
- Выходим завтра утром, - подытожил Сергий.
- Вылетаем, - поправила его Ярославна.
- Как, и вы тоже?.. - испугался царевич, уже привыкающий обращать внимание на окончания.
- Я вас только провожу. До первой деревни, где вы сможете купить лошадей.
При слове "лошадь" царевич болезненно вздрогнул и украдкой дотронулся до пониже спины.
Несмотря на лесное волшебство, воспоминания о прелестях продолжительной верховой езды были живы в нем как никогда.
Но выбора не было, со вздохом вынужден был признать Иванушка. Или они едут верхом, или им до этого Вондерланда…
И тут до озабоченного предстоящей дорогой сознания царевича пробился смысл только что услышанного.
- ВЫЛЕТАЕМ?!..