Лукин Евгений Юрьевич - Разрешите доложить! стр 5.

- Да-да, - прикинувшись озабоченным, говорит колдун. - Вот это действительно безобразие! Я и сам, знаешь, собирался селекционерам ставки поднять…

- Да разве в одних селекционерах дело? - перебивает его Пиньков. - Я вон гномика с собой привёл, он тебе больше моего расскажет!

- Ни-ни-ни, - испуганно говорит колдун. - Ни в коем разе. Сам говоришь: порядок должен быть. А по порядку это не ко мне. Это к моему заместителю по гномиковым делам.

- Это какой же заместитель? - спрашивает, ужаснувшись, Пиньков. - Это тот, что ли, мордоворот за дверцей? Да он же гномиков живьём глотает - по нему видно!

- Строг, - бодро соглашается колдун. - Что строг, то строг. Пожаловаться не могу.

- Ну, дед! - говорит Пиньков. - Ну, дед! Завалил ты службу!

Сбросил колдун ноги на пол, сел, руки в бока упёр.

- Ну и завалил! - признаёт с вызовом. - И что мне за это будет? Бога-то всё равно нет!

Вот так, товарищ старший лейтенант! Верно поэт предупреждал: "Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся…" Это нам с вами - что есть Бог, что нет его - Устав помним и службу знаем. А такие вот, как этот колдун… Он пока грозу чувствует - вроде бы ничего служит. Но как только понял, что начальства над ним нету - всё! Рви провода, топчи фазу…

"Вот это удружил я гномикам!" - думает Пиньков.

- Ну ладно, - говорит он, вроде бы остывая. - Бог с ним, с Богом. Я ведь к тебе по другому делу-то. Вот когда я в прошлый раз здесь был, у меня такая штука, помнишь, за плечом висела. Автомат называется.

- Ну, - соображая, говорит колдун.

- Ну так вот оставил я его здесь. А вещь казённая, я за неё отвечаю. Ты думаешь, почему я вернулся-то?..

Обрадовался колдун.

- Ну вот, - говорит. - Сам на сознательность давишь, а сам казённые вещи бросаешь где попало.

- Не твоя печаль, - отвечает Пиньков. - Я бросил - я и отвечу. Ты мне лучше скажи: он не у тебя тут случаем?

- Кто?

- Автомат.

- А что, на месте нету?

- Да нету, - говорит Пиньков. - Смотрел.

- Ну, значит, подобрал кто-нибудь, - говорит колдун.

- А кто?

- А кто ближе - тот и подобрал.

"Ага, - размышляет Пиньков. - Значит, скорее всего, тот пупырчатый из-под ближнего дерева. Зря я тогда с ним до конца не разобрался…"

- Погоди-ка, - говорит. - А вот, болтают, ещё реликвия какая-то где-то там у гномиков появилась. Может, автомат, как думаешь?

- А Бог её знает, - беззаботно отвечает колдун, тонко давая понять, что помнит он, помнит про отсутствие Бога.

"А! - думает Пиньков. - Была не была! Попробуем взять на пушку".

- Слышь, дед, - говорит. - А ведь я в прошлый раз нарочно тебе соврал. Вижу: развёл, понимаешь, показуху! Дай, думаю, совру, что Бога нет. Так что погорел ты, дед! Нет Бога кроме Бога, а я - Проверяющий Его.

Уставился колдун на Пинькова - и ну хохотать:

- Ой, не могу… - Одной рукой отмахивается, другой слезы утирает. - Ой, распотешил, служивый… Ой, уморил… Да ежели бы Бог был - он меня давно бы уже громом пришиб!.. Так что ступай, служивый, ступай… Ищи своё имущество, а то влетит…

- Ну ладно, дед! - в сердцах говорит Пиньков. - Ну ладно! Только имей, дед, в виду: отыщу автомат - тебя первого в расход выведу!

- И большой расход? - с хитрецой спрашивает колдун. (Тёмный, видать, неграмотный.)

- А вот найду - узнаешь! - отрезал рядовой Пиньков и вышел, хлопнув дверцей.

Глава 4

Вышли из бункера.

- Ну что? - слабеньким голосом спрашивает Голиаф. - Накажет?

- Кто?

- Колдун.

- Кого?

- Пупырчатых.

Оглянулся Пиньков на бункер, насупился.

- Ага, - говорит. - Накажет. Со временем… Давай-ка, Голька, подтянись. Чтобы морда была бодрая - от колдуна идём…

Всё по Уставу, товарищ старший лейтенант. Присутствие духа солдату терять не положено ни в каком случае. Пересекли стриженую зону с бодрыми мордами, ну а в бурьяне уже призадумались. Согласитесь, товарищ старший лейтенант, было над чем призадуматься.

И вдруг где-то совсем рядом - шум, гам, визг!..

- Ложись!

Залегли.

- Жди здесь, - тихо командует рядовой Пиньков и ползёт на шум. Выглянул из-за куста, а там… Чистое побоище, товарищ старший лейтенант! Гномиков нет - одни пупырчатые. Ну разборка разборкой. Шерсть летит, хвосты хрустят, ухо лежит выплюнутое…

Подивился Пиньков на такое дело и пополз обратно.

- Ничего себе! - говорит. - Выходит, они у вас и друг друга тоже?..

- Ещё как! - вздрагивая, отвечает Голиаф. - Дня не проходит, чтобы не погрызлись…

- А им-то чего делить? - недоумевает Пиньков.

- Да деревья…

И выясняется ещё одна тонкость: оказывается, пупырчатые гномиков даже и за врагов не считают. Да оно и понятно, товарищ старший лейтенант! Ну сами подумайте, ну какой из гномика враг, если он даже укусить никого как следует не может!.. Так что главный враг пупырчатых - сами пупырчатые. Отъелись, размножились, а деревьев-то не прибавляется! Вот и рвут друг друга почём зря… Ну а гномикам в такой ситуации главное - не подворачиваться. Подвернёшься - перекусят…

"Ладно, - думает Пиньков. - Это мы учтём".

Дали здоровенный крюк и обошли драку сторонкой. Потом ещё одну. Потом ещё… Верите ли: четыре драки обходить пришлось. Видно, в прошлый раз, когда к колдуну направлялись, просто день тихий выдался…

Ну и подзадержались, конечно. К Голькиной яме вышли аж на следующее утро. И то ли выходной у них в овраге, то ли что, но только полна яма гномиков. Один столбиком, как суслик сидит в уголочке, и в глазах у него что-то такое теплится. Не то мечта, не то надежда. Два других кусок фанерки не поделили: стоят нос к носу на четвереньках, одно плечико выше другого, и трусливо друг на друга рычат. Там рычание - смех один! Горлышки трепещут - лягушачья трель получается…

"И здесь бардак!" - с горечью думает Пиньков.

Спрыгнул он в яму, поставил драчунов по стойке "смирно" и назначил во внутренний наряд.

- Яму - прибрать! - командует. - Чтобы всё, как у кота, блестело! За ведром, за шваброй бегом… марш!..

И поворачивается к тому, что столбиком сидит в уголочке.

- А ты, сачок, чего размечтался? Встать!

- Нельзя ему… - умоляюще шепчет из-за плеча Голиаф.

Ну, гномик растерялся, встал. А под ним - можете себе представить? - яйцо. Большое такое, круглое. Гномики-то, товарищ старший лейтенант, оказывается, яйцекладущие! И пупырчатые, кстати, тоже…

- Виноват, - смущённо говорит Пиньков. - Вольно, браток, давай высиживай дальше…

Тут вернулись дневальные с ведром и со шваброй… Откуда там ведро и швабра? А как же без них, товарищ старший лейтенант?.. Вернулись, значит, дневальные… Они, кстати, братьями оказались. Одного Иоанн зовут, другого - Иаков. Приборочку провели, всё блестит, как у кота. Банку ту забытую в уголке откопали, Пиньков сам паёк разделил на всех по-честному, гномики на него уже чуть ли не молятся… Никак нет, товарищ старший лейтенант, ни на что не намекаю. Вполне нормальные уставные отношения. А что зовут их так - да мало ли как кого зовут!.. Вон во второй роте ефрейтор Дракула - так что ж его теперь, осиновым колом, что ли?..

Словом, во второй половине дня вывел их Пиньков в разведку. В смысле - Голиафа вывел и двух братьев этих, а тот, что на яйце, тот, понятно, в яме остался.

Ну, залегли, наблюдают. До дерева - метров двадцать, всё как на ладони. Три норы у самых корней. А на поверку - одна нора с тремя выходами. Вроде как на случай облавы…

А под деревом вовсю бартер идёт. Разгул теневой экономики в чистом виде. Приходит, скажем, пупырчатый с десятью банками сгущёнки… В чём несёт? А в этом, как его… То есть отставить, они ж сумчатые, товарищ старший лейтенант! Так точно, яйцекладущие, но сумчатые… Набьёт, мародёр, сумку банками и идёт, брюхо по земле волочит. Ни вида, ни выправки… Тьфу!

Как торгуются? А как гномики в яме: станут нос к носу и давай рычать, визжать, зубами клацать… Ну, думаешь, сейчас друг другу в горло вцепятся! Нет, ничего… Иногда только, если чужак зарываться начнёт, из норы ещё двое пупырчатых вылезают и неодобрительно на него смотрят, хвостами подёргивают… Ну, тот, ясно, сразу идёт на уступки.

Цены? Да какие там цены, товарищ старший лейтенант! Что хотят, то творят! Одному мордовороту, например, за четыре сгущёнки четыре тушёнки отдали, чтобы не связываться. А пришёл другой - похлипче, - так они ему за пять сгущёнок всего две тушёнки со скрипом отчислили, да ещё догнать хотели - обратно одну отобрать… Закон джунглей, товарищ старший лейтенант! Куда ж там гномикам соваться с пустыми руками!..

Пронаблюдали до сумерек и вернулись в яму, так ничего и не выяснив. Автомат (если его, конечно, пупырчатые подобрали) - он либо где-нибудь в норе припрятан как особо редкий предмет, либо они его уже на что-нибудь променяли. Будь это на стриженой территории, где порядка больше, можно было бы проверку учинить, а здесь, в глубинке, это, конечно, не пройдёт…

Наутро опять залегли. Поначалу всё было как вчера, а потом прибегает пупырчатый со свежеперебитым хвостом. "Наших бьют!" - визжит…

Так точно, не владеют. Так он же не по-человечески визжит, товарищ старший лейтенант, он по-своему. Просто по характеру визга понятно, что где-то их уже бьют.

Ну, пупырчатые тут же из нор повылетали - и рысью, как казачья сотня, туда, где бьют. А самого небоеспособного сторожить оставили.

"Ага", - думает Пиньков.