Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Отправленная на корабль во главе с Пыльниковым швартовая команда обнаружила на залитой кровью палубе изрешеченные осколками тела нескольких убитых моряков, а в его трюме - три десятка изможденных людей, закованных в цепи. Пленники оказались сербами и рассказали, что их везли с турецкого невольничьего рынка в Измире, в одну из английских колоний. В матросском кубрике нашли целый арсенал оружия, а в каюте капитана судовые документы о принадлежности судна Ост-Индской компании и значительную сумму в английских гинеях.
Поскольку бриг получил незначительные повреждения, а многие из пленников были знакомы с морским делом, его тут же привели в порядок и оба корабля направились к балканским берегам.
Стамбульский порт встретил их реющим над фортом российским императорским триколором, громом пушек стоящей на рейде эскадры кораблей под Андреевскими флагами и толпами зевак, чернеющими по берегам залива.
- Поглядите, Александр Иванович, - удивился старпом. - А город-то снова ожил!
На причале Морева и Сокурова радушно встретили Суворов с Грейгом и, в сопровождении эскорта из драгун, все отправились во дворец.
- Александр Васильевич, позволю заметить, вы времени зря не теряли, - сказал Морев, глядя из окна кареты на пестрое многолюдье стамбульских улиц, по которым в сторону шумных базаров двигались тяжело груженые караваны верблюдов и толпы носильщиков. Время от времени среди них мелькали пешие и конные группы русских патрулей.
- Да, - живо кивнул головой сидевший напротив генерал-фельдмаршал, - нам с Самуилом Карловичем пришлось изрядно потрудиться. В город вернулось не только все христианское население, но и многие турки.
- А как в других?
- То же самое. Правда, для порядка, пришлось повесить на площадях нескольких дервишей, шейхов и мулл. Призывали население к бунту.
У ворот бывшего султанского дворца на колесных лафетах стояли два новых орудия, у которых прохаживались часовые, а в обширном, затененном древними кипарисами дворе гвардейский прапорщик и несколько унтер-офицеров обучали ружейным приемам роту смуглых, разношерстно одетых людей.
- Сербские ополченцы, - перехватив вопросительный взгляд Морева, сказал Грей. - Из них получатся отличные солдаты и моряки.
В одном из покоев, куда сбежавший с мраморных ступеней адъютант провел фельдмаршала с гостями, их уже ожидал богато сервированный стол.
- Прошу отведать нашего хлеба-соли, господа, - указал на него Суворов и все расселись в высоких креслах.
- За матушку императрицу! - поднял он наполненную анисовой водкой чарку, и все дружно выпили.
- Однако у вас тут отличная кухня, адмирал, - сказал сидящему рядом Грейгу Сокуров, отдавая дань турецким кебабам, а также другим, не менее экзотичным блюдам.
- И вина тоже, - рассмеялся адмирал, наполняя душистой, пурпурного цвета жидкостью его кубок.
- Божественный запах, - понюхав напиток, умилился Сокуров. - Что это такое?
- Греческая рецина времен Византии. Обнаружили сотню амфор в султанских подвалах…
Вечером этого же дня, завершив выгрузку оружия и боеприпасов, Круглов, расхаживая по ракетной палубе, инструктировал выстроенную перед ним группу увольняющихся в город подводников. Те красовались в пошитых по последней моде европейских костюмах и выглядели весьма живописно.
- Так вы меня поняли, господа? - сказал он в заключение. - Кто напьется или ввяжется в драку - неделю без берега. Выделенный адмиралом катер будет ожидать вас у стенки до полуночи. Все. Свободны.
Проследив, как катер с балагурящими моряками отвалил от борта и стройно мелькая веслами, заскользил к берегу, Круглов вздохнул и спустился вниз.
Ступив на разогретые доски причала, Ксенженко с Коробовым и двумя мичманами-ракетчиками решили для начала осмотреть Стамбул и наняли что-то вроде открытого фаэтона с восседающим на козлах длинноусым здоровяком в необъятных шароварах и красной феске.
- Куды вам, Панове? - спросил тот по-украински, чем вызвал немалое удивление у седоков.
Ксенженко заявил, что им желательно посмотреть город, на что последовал лаконичный ответ: "Добрэ", и повозка тронулась с места. По дороге возница рассказал, что его зовут Данила Корж, сам он из низовых Козаков, несколько лет назад попал в плен и был гребцом на турецких галерах.
- А чего же не вернулся домой? - спросил один из ракетчиков.
- Так никуды, - пожал широкими плечами козак. - Сечь сожгли, а родни у меня шаром покати.
Для начала поколесили по городу, а затем, по предложению Данилы, направились по построенной еще римлянами дороге к высящейся над Стамбулом горе Чамлыджа. Оттуда открывался живописный вид на город и раскинувшийся до горизонта Босфор.
- Да, хорошая прогулка, у меня даже аппетит разыгрался - сказал Коробов, когда через полчаса, гремя колесами по булыжникам, повозка спустилась вниз. - Послушай, земляк, - обратился он к дымящему трубкой Даниле, - вези нас в какой-нибудь приличный духан.
- Ага, - поддержали его ракетчики, - и чтобы с музыкой и бабами. Дадим "шапку дыма".
- Ну что же, это можно, - вынув изо рта трубку и сунув ее в карман, рассмеялся козак. - Тикы с вином и бабами у нехристей строго. Могут и голову отрезать. Отвезу-ка я вас, хлопци, у порт. Там такого добра навалом.
Вскоре, спустившись в портовую часть города, над которым уже опускались сумерки, повозка остановилась перед небольшой таверной, над входом в которую на медной цепи висел дубовый бочонок, и, щедро расплатившись с возницей, подводники вошли внутрь. Их встретило веселое разноголосье и раскатистый мужской хохот. В невысоком, со сводчатым потолком зале, освещенном масляными лампами, за дубовыми столами веселились несколько компаний. Судя по виду, это были иностранные моряки и любители ночных приключений, которых всегда в достатке в любом портовом городе.
- Хайретэ, - приветствовал гостей черномазый хозяин и провел их к свободному, стоящему в противоположном конце зала, столу. Потом он щелкнул пальцами и у стола появились две смазливых гречанки с медными, уставленными едой и кувшинами подносами.
- А девки-то ничего, в самый раз - подмигнул Коробов одному из ракетчиков и потянулся за запотевшим кувшином.
Вино оказалось на удивление вкусным и, опорожнив по оловянному кубку, все с аппетитом навалились на еду. А она стоила того. Горячая и сочная, приготовленная с восточными специями баранина таяла во рту, мраморно-белая, купающаяся в чесночном соусе камбала издавала дразнящий запах, а острая соленая брынза с зеленью и маслинами вызывала легкую жажду. За первым кувшином последовал второй, а после третьего все закурили.
- Неплохой, однако, кабак, - попыхивая янтарной трубкой, флегматично сказал Ксенженко.
- Еще бы музыки, - ухмыльнулся Коробов и махнул рукой о чем-то беседующему у стойки с худощавым арабом хозяину.
- Послушай, Одиссей, - сказал он, когда тот подошел к столу, - нам бы теперь чего-нибудь для души. - После чего, надув щеки, изобразил пальцами игру на флейте и, вынув из кошелька золотой империал, сунул его греку.
- О! - заблестел тот маслинами глаз и, кивнув головой, засеменил к низкой двери за стойкой.
Через минуту оттуда появились два музыканта с флейтой и кифарой, а вслед за ними миниатюрная девушка в традиционной греческой тунике. Пройдя на небольшое возвышение в одном из углов зала, все трое переглянулись, и в воздухе полилась задорная мелодия ифимба.
- Здорово! - умилились подводники и опорожнили еще по кубку.
Как оказалось, их мнение разделяли и другие. Многие в зале стали нестройно подпевать, а один из гостей, рыжеволосый верзила, шатаясь подошел к певице и сгреб ее в объятия.
- Ты чего делаешь, гад! - завопил Коробов и, бросившись к обидчику, врезал тому по физиономии. Рыжеволосый взвыл, и ценители искусства, хрипя, покатились по полу.
С криками "полундра!", на помощь приятелю поспешили ракетчики, а вслед за ними, на стороне верзилы, в драку ввязались еще несколько человек.
Некоторое время Ксенженко невозмутимо наблюдал за дерущимися, а потом видя, что сослуживцам приходится туго, встал и поочередно расшвырял всех нападавших. Последнего, самого ретивого, он выкинул в брызнувшее стеклами окно.
Чуть позже, уплатив перепуганному хозяину за учиненный погром, вся компания, вместе с верзилой и его приятелями, оказавшимися моряками с голландского брига, весело распивали мировую за общим столом.
Ровно в полночь отпускники явились на причал и спустились в поджидавший их катер.
- Хорошо отдохнули, с музыкой - едва шевеля разбитыми губами, прошепелявил Коробов.
- Ага, - согласились изрядно помятые ракетчики, - душевно…
На следующий день Суворов с Грейгом и Морев вплотную занялись подготовкой к предстоящей коронации. В пригородах Стамбула были размещены сербские и черногорские отряды вооруженных добровольцев, в городе увеличили число пеших и конных патрулей, а в порту и на базарах провели серию облав, разгромив множество притонов и задержав массу контрабандистов, воров грабителей.
Одновременно с этим, к размещению высоких гостей были подготовлены все дворцовые помещения. Расположенный рядом и превращенный турками в мечеть Софийский собор, в котором намечалась коронация, был вновь освящен, на его звонницу подняли доставленные из Сербии колокола, и храм приобрел свой прежний статус.