Ковалев Валерий Николаевич - Левиафан стр 31.

Сия щекотливая миссия была поручена графу не случайно. Искушенный политик и дипломат, он в течение двенадцати лет был послом в Швеции и знал все ее особенности.

В этот раз, по предложению светлейшего, операция была спланирована несколько иначе. На следующий день после вручения королю ультиматума, фрегат должен был вернуться в Кронштадт, а ракетоносец нанести предупредительный удар по главной морской базе шведов - Карлскруне. Там, по имеющимся сведениям, находилась основная часть их флота во главе с флагманом, 74-пушечным линейным кораблем "Принц Густав".

Появившийся на рейде Стокгольма печально известный "Презент", вызвал в столице немалый переполох, а заявленные Паниным требования повергли королевский двор в шок.

- Но это же против всех европейских правил! - вскричал побледневший Густав, выслушав невозмутимую речь посла.

- Как известно, в любом правиле есть исключения, - пожал плечами Панин. - Когда я могу надеяться на ответ вашего высочества?

- Ответа не будет, - прошипел король, впившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла. - А теперь убирайтесь с моих глаз к своей императрице, или я прикажу вас повесить.

- Ну что же, честь имею, - склонился в изящном поклоне граф и попятился к предупредительно распахнутой слугами высокой двери.

А чуть позже, стоявший под парами фрегат поднял якорь и провожаемый сотнями глаз, вышел из гавани.

Вечером, у пустынного побережья острова Готска-Санден, у "Презента" состоялось короткое рандеву с "Левиафаном", после чего тот ушел под воду и двинулся в сторону шведской базы. Расположенная на островах в устье реки Люккебюон, она имела прекрасно оборудованный рейд, неподалеку от которого располагалась одна из крупнейших в Европе судоверфей.

В миле от входа в устье, Морев приказал застопорить ход и внимательно осмотрел в перископ открывшуюся перед глазами акваторию. На ней, в строгом порядке, стояла на бочках шведская эскадра. На стройных мачтах линейных кораблей и фрегатов полоскались синие, с желтыми крестами флаги, между эскадрой и берегом сновали катера и шлюпки, на эллингах верфи высились корпуса строящихся кораблей. Все вместе напоминало старинную морскую гравюру из собраний голландских живописцев, и на какое-то мгновенье Морев залюбовался этим живописным пейзажем. Затем он уступил место у перископа сопевшему над ухом светлейшему и отдал команду приготовить к выстрелу торпедные аппараты.

В целях экономии ядерных зарядов, шведскую базу решено было атаковать торпедами, оснащенными боеголовками с так называемой "морской смесью". Она отличалась высокой разрушительной силой, и двух торпед, по мнению Пыльникова, было вполне достаточно чтобы поднять эскадру на воздух.

- Гожие корабли у свеев, лучше османских, - оторвавшись от перископа, сказал князь. - А сжечь их надобно, иначе нельзя.

Морев молча кивнул, и через минуту корпус "Левиафана" дважды вздрогнул. Затем последовала серия гулких взрывов, и на рейде начался сущий ад.

Корабли вспыхивали подобно громадным свечам, в небо взлетали обломки мачт, такелажа и обшивки, густые клубы дыма окутали верфь.

- Ну что же, Александр Иванович, мы свое дело сделали, - сказал удовлетворенно Потемкин. - Возвращаемся в Кронштадт.

Известие об учиненном в Карлскруне разгроме, Екатерина восприняла как должное и стала ждать реакции Швеции. Она не замедлила сказаться. Через неделю в Неву зашел легкий фрегат из Стокгольма с половиной суммой контрибуции в золотых слитках.

Посланник короля - герцог Зюдермандланский, принятый Екатериной в Зимнем Дворце, от имени Густава заверил ее, что остальная ее часть будет доставлена в Санкт-Петербург в течение месяца.

- А как здоровье вашего короля? - поинтересовалась Императрица.

- Его высочество хватил удар, - чуть помедлив, сказал герцог.

- Вот как? - сделала удивленные глаза Екатерина. - Мне очень, очень жаль…

После возвращения из похода все моряки "Левиафана" получили от Екатерины учрежденные в их честь именные награды и золотые шпаги с дарственной надписью. Светлейший же устроил для команды в своем дворце небывало пышный бал и театрализованное представление. Едва ли не каждый вечер свободные от вахты офицеры и мичманы приглашались на званые вечера во дворцы петербургской знати или проводили время в лучших питейных заведениях столицы. Многие из них, оставив казарму, сняли частные квартиры в Кронштадте и стали приударять за прекрасным полом.

Дальше всех в этом деле зашел Круглов. Страстно влюбившись в Сашеньку Энгельгардт, теперь уже капитан 1 ранга и кавалер одного из высших орденов империи, старпом сделал ей предложение. Но лукавая красавица, избалованная мужским вниманием, тянула с ответом. Узнав об этом, Потемкин устроил племяннице выволочку, и через неделю блестящая пара была обвенчана в Петропавловском соборе.

В качестве шаферов на свадьбе со стороны невесты выступила сама императрица, а со стороны жениха - адмирал Грейг. Торжество состоялось во дворце светлейшего и поразило роскошью всех приглашенных. Екатерина подарила молодым особняк в Царском селе, светлейший - усадьбу и тысячу душ крепостных в Малороссии, а Грейг - новенькую прогулочную яхту.

- Сие весьма важное бракосочетание для России, - сказала Екатерина светлейшему, наблюдая за шумным весельем. - Хотелось, чтобы оно было не последним. Жены привяжут наших "аргонавтов", - кивнула она на сидящих неподалеку офицеров крейсера, - к их новой родине.

- Ты как всегда права, матушка, - поцеловал душистую руку императрицы фаворит. Однако далеко не все благожелательно относились к команде "Левиафана".

Дальнейшее возвышение Потемкина, связанное с его появлением, вызвало скрытое недовольство давних соперников князя - генерал-фельдмаршала Румянцева и графа Воронцова, а также наследника престола цесаревича Павла, который ненавидел светлейшего с детских лет. Все трое понимали, что пока этот дьявольский корабль верен князю, тот будет на вершине власти.

Сразу же после торжеств светлейший занялся активной подготовкой к предстоящей на Балканах кампании. Поскольку казна получила значительные поступления, на Адмиралтейской верфи были заложены еще четыре фрегата и началось строительство первой русской подводной лодки.

Необходимые чертежи и расчеты для этого представил все тот же неугомонный Ярцев со своими комдивами, а к участию в работе был привлечен академик Леонард Эйлер, уже давно занимавшийся этой проблемой. С оружейных заводов Урала и Тулы в столицу лично Демидовым были доставлены первые партии новых артиллерийских орудий и скорострельных винчестеров для армии, показавшие отличные результаты при их испытании.

Вызванному светлейшим из Крыма генерал-майору Александру Васильевичу Суворову было сообщено решение Совета при высочайшем дворе, о назначении его командующим будущего экспедиционного корпуса, и лично Императрицей отдан приказ на его формирование.

- Освобождение Балкан - дело для нас наипервейшее, - сказала она, приняв Суворова во дворце вместе с Потемкиным. - А посему выделяем тебе лучшие полки и конницу. Новые пушки и ружья для них получишь у генерала-фельдцехмейстера.

Помимо тебя на Балканы отправится наша новая эскадра под командованием адмирала Морева. Ну а руководить всей экспедицией будет Григорий Александрович, - положила она руку на плечо светлейшего. - Понял ли ты меня, Александр Васильевич?

- Понял, матушка, - по-птичьи клюнул головой Суворов. - Когда прикажешь приступить к делу?

- А вот завтра поутру и приступай, - вместо нее весело ответил Потемкин. - А пока отобедай с нами, чай в дороге проголодался.

После обеда, за которым старые соратники, вспоминая крымские кампании, усидели графинчик перцовки, они распростились с императрицей и отправились в Кронштадт. Светлейший горел желанием показать Суворову "Левиафан", а заодно познакомить его с Моревым.

Как и всех прочих, корабль поразил генерала своим необычным видом и крайне заинтересовал.

- Да, сей корабль может разгромить не только любой флот, но и армию, - сказал Суворов, когда, завершив экскурсию по крейсеру, они со светлейшим и Моревым пили крепкий чай с сушками в кают-компании. - И я весьма рад, что мы будем взаимодействовать с вами, адмирал, - дружески взглянул он на Морева.

- А я рад, что познакомился с вами, Александр Васильевич, - с улыбкой ответил тот.

- Ну, вот и отлично, - отставил в сторону пустой стакан князь. - Надеюсь, всем нам оно пойдет на пользу…

Ветреным слякотным вечером теперь уже капитан 3 ранга Лобанов подъехал на пролетке к порту. Он возвращался с верфи в Кронштадт и изрядно продрог. Расплатившись с бородатым извозчиком, помощник зашел в один из портовых трактиров, пропустил там пару рюмок водки и направился к пристани, с неверно мерцающими редкими фонарями.

- Ваше благородие, - простужено окликнули его с ближайшего баркаса, - вам в Кронштадт?

- Да, приятель - ответил Лобанов.

- Садитесь, - ответили ему, и помощник направился к сходням. Едва он шагнул в пляшущую на волнах шлюпку, как тут же получил чем-то тяжелым по голове и, обмякнув, рухнул на настил.

- "Гуд ивнинг" - прохрипел чей-то голос и баркас отвалил от пристани. Вскоре он причалил к стоявшему неподалеку бригу и бесчувственное тело подняли на борт…

Очнувшись, Лобанов мучительно застонал и, приподнявшись, ощупал затылок. Там прощупывалась здоровенная шишка.

- Хорошо врезали, - подумал помощник и тяжело ворочая шеей, осмотрелся.

Он лежал на полу в каком-то сыром, тускло освещенном чадящим светильником помещении с узкой дверью и без окон. Откуда-то доносился легкий плеск волн и крысиный писк.

- Да, попал - пронеслось в голове и, превозмогая боль, Лобанов встал и прислушался. Сверху доносились отрывистые команды на незнакомом языке.