Ковалев Валерий Николаевич - Левиафан стр 20.

- Во дворец, - бросил он кучеру, и подковы лошадей весело зазвенели по гранитной мостовой.

Когда экипаж миновал набережную Невы и въехал на Дворцовую площадь, капитан-лейтенант приказал кучеру остановиться у парадного подъезда и ступил под его своды. Внутри адъютанта встретил дежурный офицер и поинтересовался целью визита.

- От его высокопревосходительства Вологодского генерал-губернатора Мельгунова, с особым поручением к ее императорскому величеству, - деревянно отрапортовал Морозов.

- Ожидайте, я доложу о вас, - сказал офицер и направился к противоположной двери погруженного в утреннюю полутьму зала, по обе стороны от которой застыли истуканами два рослых кавалергарда с ружьями.

Морозов уселся на один из стоящих у стены мягких стульев и стал ждать. В том, что императрица его примет, адъютант не сомневался, поскольку Мельгунов пользовался ее особым расположением.

Спустя непродолжительное время офицер вернулся и пригласил Морозова следовать за собой. Миновав несколько длинных переходов, они поднялись на второй этаж и оказались у высокой двустворчатой двери, которую охраняли еще двое кавалергардов.

- Присядьте, вас пригласят, - сказал офицер и оставил Морозова одного. Тот снял шляпу с плащом и, повесив их на стоящую рядом вешалку, присел на стул. В этот раз ожидание затянулось на целый час. Наконец одна из створок двери отворилась, и на пороге появился рослый человек в блестящем мундире.

- Это ты, штоль, от Мельгунова? - мягким баритоном спросил он, окинув взглядом вскочившего адъютанта.

- Так точно, ваше сиятельство! - узнал в человек всесильного фаворита Морозов.

- С чем прибыл?

- Со срочным донесением для государыни императрицы.

- Дай, - протянул блеснувшую перстнями руку Потемкин, и адъютант вручил ему засургученый бумажный пакет.

- Жди, - также мягко сказал князь и исчез за дверью.

Вскоре дверь снова отворилась и князь пригласил Морозова войти.

Затаив дыхание, тот шагнул через порог и почувствовал тонкий запах духов. В центре небольшой, изысканно обставленной комнаты, у резного, красного дерева столика, в высоком кресле сидела императрица, одетая в простое голубое платье и капор, и, держа в руке распечатанное письмо, испуганно смотрела на вошедшего.

- Друг мой, - обеспокоенным голосом спросила она, - здоров ли Алексей Петрович?

- Здоров, ваше высочество, - склонился в поклоне Морозов.

- Вы знакомы с содержанием письма?

- Да, я писал его под диктовку его высокопревосходительства, - подтвердил тот.

- И это все правда? - сделала большие глаза Императрица.

- Истинная правда, - осенил себя крестом адъютант.

- М-да, - хмыкнул рассматривавший в это время фотографию крейсера светлейший. - Чертовщина какая-то. Не корабль, а химера. И картинка сия не красками писана, - послюнявив палец, провел он по глянцевой поверхности фотографии. - А ну-ка, присядь, и расскажи нам обо всем подробно.

- Да-да, - поддержала светлейшего Императрица, - вот сюда, - указала она на банкетку рядом с собой.

И осторожно присев на краешек, Морозов начал свой необычный рассказ.

Сначала в глазах слушателей сквозило недоверие, затем оно сменилось неподдельным интересом.

- Да, брат, - сказал светлейший, когда капитан-лейтенант закончил. - Все сие столь необычно, что трудно поверить. А ты как считаешь, матушка? - взглянул он на императрицу.

- Вы люди военные, вам виднее, - дипломатично ответила та.

- Сие точно, - согласился князь и, взяв со столика золоченый колокольчик, позвонил в него. Из второй, одностворчатой двери комнаты тут же появился лакей и застыл в ожидании.

- Принеси-ка нам, любезный, графинчик перцовки и соленых огурчиков, - велел ему светлейший.

Когда желаемое было доставлено и слуга величаво удалился, князь набулькал золотистой перцовки в две серебряные чарки и одну поднес адъютанту.

- Давай выпьем, чтоб лучше думалось, - сказал он ему. - А то у меня сплошная каша в голове. Залпом выпил и захрустел пупырчатым огурцом.

Морозов вопросительно взглянул на Императрицу, та кивнула, и он проглотил перцовку, не ощущая вкуса.

- Вот теперь вроде бы полегчало, - сказал ни к кому не обращаясь светлейший. - А ну-ка, давай по второй, - наполнил он чарки. Выпили.

Все это время Екатерина внимательно рассматривала фотографию крейсера и о чем-то думала.

- Так что будем делать, матушка? - грузно уселся в кресло светлейший. - Все это, - кивнул он на фото, - весьма занимательно.

- Весьма, - согласилась императрица. - А посему, Григорий Александрович, наклонилась она к фавориту, - прошу тебя немедля ехать в Архангельск и самому во всем разобраться.

- Ова? - высоко вскинул брови светлейший. - Нешто у тебя, матушка, нет кого помоложе и шустрей?

- Таких как ты, нет, - со значением ответила Екатерина и осторожно положила снимок на столик.

- И то верно, - самодовольно качнул головой светлейший. - Ну что, поедем, господин капитан? - обратился он к Морозову.

- Я к вашим услугам, ваша светлость! - быстро встал тот со своего места.

- Только гляди, если что не так, повешу, - погрозил ему пальцем светлейший.

- Вешайте! - с готовностью ответил Морозов и вытянулся во фрунт.

- А ты, однако, смел, голубчик, - величаво поднялась с кресла императрица. - Вот тебе за труды, - сняла она с пальца золотой перстень с бриллиантом и протянула Морозову.

- Премного благодарен, ваше величество, - растроганно сказал тот и поклонился.

- Ну, ты давай, братец, подожди меня там, - ткнул пальцем светлейший на дверь. - Я сейчас буду.

Следующим утром, едва над столицей занялась заря, поезд со светлейшим тронулся в путь. Если того требовало дело, ленивый от природы и склонный к сибаритству светлейший проявлял небывалую энергию и распорядительность.

Впереди катила его золоченая, роскошная карета, в которой покачивались на мягких подушках Потемкин с Морозовым, за ней массивный рыдван с личным поваром и дорожными припасами; замыкал шествие десяток лейб-гусар в зеленых доломанах и меховых шапках с красными шлыками, во главе с ротмистром.

Ночевали на почтовых станциях, приводя в неописуемый трепет их смотрителей. Во время короткого отдыха светлейший бражничал с Морозовым и ротмистром, отличавшимся необычайной стойкостью в выпивке, в громадных количествах поедал редьку и квашеную капусту, а между делом играл с офицерами в карты.

Двигались достаточно быстро и без особых приключений, если не считать выбитых ротмистром зубов у нескольких нерадивых смотрителей, да зарубленного гусаром конокрада, пытавшегося угнать лошадь.

На седьмой день, в утреннем полумраке миновав шлагбаум с караульной будкой, въехали в Архангельск, где, как и две недели назад, стояла небывало теплая погода, и направились к резиденции генерал-губернатора. Вопреки ожиданиям, он был уже на ногах и искренне обрадовался столь высокому гостю. Светлейший, как и Екатерина, ценя умных и деятельных людей, всегда благоволил к Мельгунову, выделяя его из числа других губернаторов.

- Ну, как поживаешь, Алексей Петрович? - сказал он, облобызав хозяина. - Я к тебе по повелению матушки.

- Все хорошо, ваше сиятельство, - ответил Мельгунов. - Как здоровье государыни-императрицы?

- Слава богу, - слегка качнул головой светлейший. - Да вот только ты, Алексей Петрович, со своим адъютантом, - кивнул он на Морозова, - привел нас с матушкой в изрядное замешательство. Давай, вези в порт, сам хочу лицезреть сей корабль. Тем паче, что к флоту дело имею прямое.

- Как прикажете, ваша светлость, - сказал Мельгунов. - Вот только велю подать карету.

- Поедем на моей, - ответил Потемкин, горя нетерпением.

- Слушаюсь, - повиновался губернатор, и все трое направились к выходу из дома. Внизу, чуть приотстав, Мельгунов сделал знак дежурному унтер-офицеру, тот быстро подошел, и хозяин, что-то шепнул тому на ухо.

Через минуту блестящая кавалькада выкатилась за ворота.

Необычный вид стоящего в гавани громадного корабля, поразил вновь прибывших. Светлейший застыл на причале в немом оцепенении, а один гусар не удержался в седле и упал с лошади.

- Однако, - пробормотал светлейший, приходя в себя и обескуражено глядя на генерал-губернатора. - Невиданно! Алексей Петрович, вели подать какую-нибудь шлюпку, мы немедля отправляемся на корабль.

- Зачем же шлюпку, ваше сиятельство? - мягко возразил Мельгунов. - Вон стоит моя яхта, - указал он на пришвартованное неподалеку изящное судно. - Кстати, с минуты на минуту здесь будет и наш гость - командир того самого корабля.

- Как? Он разве на берегу? - удивился светлейший.

- Да, Григорий Александрович. Я поселил его вместе с командой в своей летней резиденции за городом.

Словно в подтверждение его слов сзади донесся цокот копыт по деревянному настилу и неподалеку остановился небольшой экипаж. Из него вышел и спешно направился к стоящей на причале группе рослый человек. Это был Морев, извещенный посыльным о визите светлейшего и необходимости срочного прибытия в порт.

- Здравия желаю, господа! - приветствовал он всех присутствующих и, остановившись в двух шагах от Потемкина с Мельгуновым, бросил руку к козырьку фуражки. - Разрешите представиться, ваша светлость. Командир крейсера, капитан первого ранга Александр Иванович Морев.

- Вот те раз, - несколько растерялся князь. - А вы разве меня знаете?

- Точно так, - ответил Морев. - Вы генерал-фельдмаршал, князь Григорий Александрович Потемкин.

- Все верно, - сказал удивленно светлейший. - За малым исключением. Я генерал-поручик.