- Ну так попробуй! - предложила Лесли.
Но Джеймс как-то не горел желанием, чтобы кто-то сквозь него ходил.
- Что это ещё значит - "привидение"?! Никто не смеет унижать Джеймса Августа Перегрина Пимпелботтома, наследника четырнадцатого графа Хардстдейла. Никто, и маленькие девочки в том числе.
Как и многие другие привидения, он просто-напросто не хотел верить в то, что больше не был человеком. Даже при большом желании он не вспомнил бы того факта, что когда-то умер. Мы познакомились пять лет назад, в мой первый день обучения в Сент-Ленноксе, но Джеймсу казалось, что всего несколько дней тому назад он играл в карты с друзьями и болтал о мушках и париках. (Он, кстати, носил и то, и другое, но выглядел вовсе не так ужасно, как может показаться из этого описания.) То, что за время нашего знакомства я подросла на двадцать сантиметров, мне поставили, а затем сняли брекеты, и у меня появилась грудь - всего этого Джеймс старательно не замечал.
Равно как и того обстоятельства, что дворец его отца давно уже стал частной школой с электричеством, водой и батареями. Единственное, что он, кажется, всё-таки замечал - это длину юбочек у воспитанниц школы. В его-то времена женские ножки увидеть было непросто.
- Не очень-то вежливо с вашей стороны, мисс Гвендолин, не поприветствовать господина, который по статусу намного выше вас! - крикнул он вслед, совсем ошарашенный от такого невнимания с моей стороны.
- Прости, но мы спешим, - сказала я.
- Если могу чем-нибудь быть полезен - извольте, я всегда к вашим услугам! - Джеймс поправил старомодные воланы на рукавах.
- Нет, большое спасибо. Нам просто нужно как можно скорей попасть домой.
Да уж, "к нашим услугам"! Джеймс сам и дверь-то открыть не мог, не то, чтобы другим помогать.
- Шарлотта плохо себя чувствует.
- О, как это печально, - Джеймс был неравнодушен к Шарлотте. В отличие от "той невоспитанной веснушчатой", как он обычно называл Лесли, моя кузина казалась ему исключительно "обворожительной и грациозной". Сегодня он тоже отпустил парочку высокопарно-льстивых комплиментов. - Пожалуйста, вырази ей мои наилучшие пожелания. И передай, что сегодня она снова обворожительно выглядит. Светлый лик её немного бледноват, но загадочен, как у эльфийской принцессы.
- Я передам.
- Прекрати уже общаться со своим вымышленным другом! - сказала Шарлотта. - Так и в психушку загреметь недолго.
Ладно-ладно, ничего-то я ей не передам. Хватит уже задаваться.
- Джеймс не вымышленный, он просто невидимый. А это большая разница!
- Ну как знаешь, - пожала плечами Шарлотта.
Она и тётя Гленда считали, что я просто выдумала и Джеймса, и других духов, чтобы казаться значительней. Я уже жалела, что разболтала родственникам про привидений. Но когда я была совсем маленькой, то уж никак не могла смолчать. Особенно если железные фигурки, украшавшие водосточную трубу, подтягивались на крышу и строили мне оттуда рожи. Те ребята были, по крайней мере, весёлыми. А иногда вот встречались и мрачные создания, которых я, откровенно говоря, побаивалась. Прошло года два, прежде чем я поняла, что привидения не опасны для людей. Единственное, что они могли сделать, так это нагнать страху. Джеймс, конечно, такого не вытворял. Он был совершенно безобидным.
- Лесли думает - хорошо, что Джеймс умер молодым. С такой фамилией как у него - Пимпелботтом - жену он себе в жизни бы не нашёл. Ну кому захочется зваться Пимпелем? - Шарлотта нервно заёрзала. - Но выглядит он совсем неплохо, - продолжала я. - К тому же, если верить его словам, Джеймс страшно богат. Только некоторые привычки у него были немножко немужественные - постоянно прикрывал нос напрысканным духами платочком, расшитым по последней моде.
- Как жаль, что никто кроме тебя не может им восхищаться, - сказала Шарлотта.
Да я и сама так думала.
- Ну и глупо же ты поступаешь, если рассказываешь про свои странные способности каждому встречному, - продолжала Шарлотта. Это был один из её типичных ударов ниже пояса. Он был рассчитан на то, чтобы задеть меня. И задел.
- Нет во мне ничего странного!
- Нет, есть!
- О себе подумай, ты - носитель гена!
- Я хоть не болтаю об этом где попало, - сказала Шарлотта. - А ты у нас наоборот, как чокнутая бабушка Мэдди. Она даже молочнику любит порассказать о своих видениях.
- Ты подлая, подлая!
- А ты наивная!
Препираясь, мы бежали по вестибюлю мимо застеклённой кабинки нашего вахтёра, прочь со школьного двора. Дул сильный ветер, небо хмурилось так, будто вот-вот брызнет дождь. Я уже жалела, что мы не забрали вещи из-под парт. Пальтишко бы сейчас вовсе не помешало.
- Прости за это сравнение с бабушкой Мэдди, - сказала Шарлотта немного сдавленным голосом. - Волнуюсь немного.
Я была поражена. Она никогда раньше не извинялась.
- Понимаю, - быстро проговорила я, давая понять, что извинение принято. На самом деле, о понимании между нами не могло быть и речи. Я бы на её месте тряслась со страху. Сейчас я тоже волновалась, но не очень сильно - как, например, перед походом к стоматологу.
- Да и вообще, мне бабушка Мэдди нравится, - это была чистая правда. Бабуля Мэдди была порой чересчур болтливой, могла по четыре раза повторять одно и то же. Но мне такие странности были куда милее, чем дурацкая таинственность всех остальных. А ещё бабушка Мэдди всегда угощала нас леденцами. Лимонными. Но что Шарлотте до каких-то там леденцов! Мы перешли дорогу и побежали дальше.
- Ну не пялься ты так! Заметишь же, когда я исчезну. Тогда накорябаешь свой дурацкий крест мелом на бордюре и побежишь себе дальше домой. Но сегодня этого не случится, точно тебе говорю.
- Ты этого знать не можешь. Любопытно тебе, наверное, где ты окажешься? То есть, когда?
- Конечно, - сказала Шарлотта.
- Надеюсь, не в центре Великого Пожара 1664 года.
- Великий Лондонский пожар был в 1666, - сказала Шарлотта. - Ну как можно не запомнить такую лёгкую дату! Кроме того, эта часть города тогда была не очень-то застроена, следовательно, не могла и сгореть.
Я уже говорила, что Шарлотту ещё называли занудой и спойлером? Но я держалась спокойно. Это было, конечно, жестоко, но мне хотелось хоть на пару секунд стереть с её лица эту дурацкую улыбочку.
- Сдаётся мне, наша школьная форма отлично горит, - заметила я вскользь.
- Я знаю, что делать, - сказала Шарлотта, так и не улыбнувшись.
Я не могла не восхититься её хладнокровием. Уже от одной мысли о том, что скоро я могу очутиться где-то в прошлом, мне бы стало жутко. Всё равно в каком времени - в прошлом всегда кошмар творился. Всё время войны, чума, оспа, а скажешь что-то не то - сразу обзовут ведьмой и сожгут. Вместо туалетов - дырки, блохи у всех подряд, а по утрам каждый плюхал содержимое ночного горшка из окна прямо на улицу. И не важно, шёл там внизу кто или нет.
Шарлотту всю жизнь учили, как не растеряться в прошлом. У неё никогда не хватало времени на игры, подружек, походы по магазинам или на мальчишек. Вместо этого она занималась танцами, фехтованием и конным спортом, иностранными языками и историей. Начиная с прошлого года она стала, вдобавок ко всему, каждую среду после уроков уезжать с леди Аристой и тётей Глендой неизвестно куда. Возвращались они только поздно вечером. Мои родственники называли это "занятия по тайноведению". Нас никто в известность не ставил, какой там мистике обучали Шарлотту, даже она сама ничего не рассказывала.
Когда Шарлотта только научилась говорить, то наверное, первой её фразой было: "Это секрет!" А сразу за ней: "Это вас не касается". Лесли говорит, в нашей семье больше тайн, чем у секретных служб США и Великобритании, вместе взятых. Вполне возможно, что она права.
Обычно мы ехали домой на восьмом автобусе, он останавливался у Баркли-сквер, а от него до дома было совсем близко.
Сегодня мы пробежали эти четыре остановки пешком, как учила нас тётя Гленда. Я всё время держала наготове мел, но с Шарлотой ничего особенного не происходило. Когда мы подошли к двери, я, можно сказать, почти разочаровалась. Моя миссия во всей истории на этом месте подходила к концу. За дело бралась бабушка.
Я дёрнула Шарлотту за рукав:
- Гляди, тот мужчина в чёрном снова здесь.
- И что с того? - Шарлотта даже не обернулась. Мужчина стоял прямо напротив, у входа в дом номер восемнадцать. Он был, как обычно, в чёрном пальто и шляпе, надвинутой на глаза. Я вообще-то долго считала его привидением, но потом заметила, что Лесли и мои родственники тоже видят чёрного человека. Последние месяцы он почти круглые сутки дежурил возле нашего дома. А может, это были несколько таких вот одинаковых дядек в чёрном. Все мы спорили, кто он: вор-налётчик, частный детектив или злой волшебник. Последняя версия принадлежит моей сестре Кэролайн. Ей девять лет и она обожает истории про злых волшебников и добрых фей. Моему брату Нику двенадцать, истории про волшебников и фей он терпеть не может, поэтому Ник был за версию с вором. Лесли и я отстаивали детектива. Каждый раз, когда мы хотели рассмотреть чёрного человека поближе, он либо быстро заходил в дом, либо садился в чёрный "Бентли", всегда припаркованный рядом, и уезжал.
"Это специальный сказкомобиль, - утверждала Кэролайн. - Когда никто не видит, он превращается в ворона. А волшебник становится малюсеньким человечком, седлает своего ворона и летит по воздуху".