– Но почему вы в таком случае Михаила не собирались отправлять в Вышеград? – жестко спросила я.
Старичок добродушно улыбнулся – на это возражение у него был заготовлен достойный ответ.
– Матушка, да ведь он уже князь! Какое ему еще разрешение надобно? Пришел бы да княжил. Все по Прави.
– Значит, чужого князя можно сажать без всякого разрешения, – возмутилась я, – а настоящую княгиню надо слать бог знает куда и зачем? Что за дурацкий закон!
– Но он же есть, княгинюшка, как бы мы ни лаяли его. И никуда от этого не денешься – если только хочешь жить по Прави. А от бесправья – убереги нас Господь! Так-то, кня-гинюшка-матушка… Ой и засиделись мы тут! – всплеснул он сухонькими ручками с дряблой пергаментной кожей, поняв, что я исчерпала аргументы. – Там ведь ждут. Все предупреждены, всем хочется увидеться с княгинею ("И попрощаться", – присовокупил мысленно). Да и посольство князя Квасурова, верно, прибыло уже. Не соблаговолите, матушка, пройти в Величальную залу?
– Соблаговолю, – сквозь зубы ответила я.
Лыцарство действительно оказалось предупреждено. Подходившие ко мне господа (числом не менее тридцати) все как один выражали мне свою покорность и глубокое сожаление, что согласно Прави не могут меня сопроводить до Вышеграда. Кто сожалел не без злорадства, но большинство были искренни в своей печали. Георга среди приглашенных не наблюдалось – и то слава богу, не приходилось каждую минуту опасаться удара кинжалом.
Зато подошел Иннокентий – все в том же латаном-перелатаном кафтане. Бормотал жалостливое, клялся в верности – был уже пьян. Воспоминаний о разговоре на постоялом дворе не сохранил, меня не узнал.
Кравенцовское посольство и лично князя Михаила лыцары приняли с радостью – тут уж единодушие было полное: вражда князей установила границы, мешавшие торговле, отрезала близкий выход к морю да и просто могла каждую минуту обернуться войной. А воевать неизвестно за что никому не хотелось.
Состоявшаяся после официальной части трапеза постепенно перешла в веселое застолье. Мне было тяжко. В разгар празднества я поднялась со своего места во главе стола. Лыцарство уважительно примолкло, а подскочивший следом Селиван громко объявил собравшимся, что княгиня желают перед завтрашней долгой дорогой отдохнуть в отцовых палатах. Завтра же с рассветом все господа лыцары соберутся перед княжескими теремами, чтобы торжественно проводить мою карету до самых городских ворот.
Да уж, отметила я, в последний путь провожают меня по первому разряду!
Коротко поблагодарив лыцаров, столь преданных роду Ша-гировых, я удалилась в сравнительно небольшую спаленку, которая и оказалась покоями отца.
Там меня поджидала Лизавета. Настроение у нее было восторженное, она уже знала (как и весь Сурож) про то, что я, согласно древней Прави, отправляюсь в стольный Вышеград к самому цару за его царовым благословением на княжение. В том, что благословение будет получено, она нисколько не сомневалась, а само путешествие представлялось ей приятной прогулкой. В моем присутствии – "самой княгини!" – никакие испытания не могли даже представиться ей страшными. Вышеград виделся дивным дивом – наподобие райского Ирия, а уж в мечты Лизаветы о будущих рассказах, когда вся слобода будет слушать про это замечательное Лизаветино путешествие, я даже боялась заглядывать – уж очень хотелось разрыдаться. Только не знаю – от смеха или с горя…
– Ты вот что, Лизавета, – прервала я ее. – Пойди… или лучше пусть кто-нибудь пойдет – чтоб тебя не видели… Мне нужен князь Михаил. Пусть его сюда проводят.
– Ага, – с понимающим видом кивнула она (хотя по мыслям было заметно, что ничего не поняла – да особенно и не хотела: господские дела запутанные и вовсе не ее ума!).
А порученное она умела исполнить быстро – Михаил вошел в покои уже через несколько минут.
– И что вы, князь, думаете об этом иезуитском плане, который разработал ваш неродственник Селиван? – с места в карьер поинтересовалась я.
– "Иезуитский" – это похабное ругательство? – с веселым интересом полюбопытствовал Михаил.
– Нет. Как раз очень книжное. Не улыбайтесь, князь. Мне нужна ваша помощь в одном трудном и опасном деле.
– Наконец-то! – Михаил сделал все, чтобы стать серьезным. – Я весь внимание.
– Мне нужны все ваши люди. Восемь мужчин, включая Порфирия.
– А я не нужен? – удивленно вскинул Михаил свои неотразимые брови.
– Вы… – Я запнулась. – Поймите меня правильно, князь. Вы достаточно умны, чтобы знать всю важность своей персоны. Я сказала, что ваши люди нужны мне в очень опасном деле. Не исключено, что могут быть жертвы. Да что там – боюсь, погибнут все! Но вы нужны своему княжеству. И Сурожскому. Я знаю, вы отказались от княжения здесь в мою пользу. Но, как видите, обстоятельства меняются. Меня сажать на княжение категорически не хотят. Этот Макиавелли Селиван все подготовил для того, чтоб я незаметно самоликвидировалась. Поэтому вам, наверно, придется пересмотреть свое решение. Ваш статус обязывает…
Михаил поднял ладони, как бы защищаясь от потока, хлынувшего на него:
– Умоляю, княгиня, не так скоро. Вы говорите слишком много слов, которых я не знаю. А пока я соображаю, что бы они могли означать, вы уже успеваете сказать новые, столь же незнакомые слова! Я не против: общаться с вами – это восхитительное занятие. Будто идешь по незнакомому звенящему ручью – все интересно и здорово. Но нет-нет, да и провалишься в неведомую вымоину. А чтобы выбраться, надобно время. Все хорошо, княгиня, но только чуток медленнее…
– Ваше рассуждение надо понимать как согласие не ввязываться лично в мою авантюру? – строго спросила я.
Михаил неопределенно пожал плечами. Наверно, был занят в это время разгадыванием смысла слова "авантюра". Но мне некогда было ломать голову и подбирать синонимы. Я продолжала:
– Разумеется, я не собираюсь идти на поводу у Селивана и ввязываться в гибельное путешествие ко двору цара. Цар – это, видимо, глава вашего странного государства. Мне привычнее было бы сказать "царь", но вам тут виднее.
– Цар – это верховный лыцар, – охотно пояснил Михаил.
– Не важно, кто он. Я не собираюсь к нему ехать только для того, чтобы сгинуть в дороге. А ваши люди нужны мне, чтобы пробиться в поместье Шатровых. Георг, конечно, будет обороняться. У него там есть такие мерзкие мордовороты с мечами… Но я почему-то думаю, что ваши люди обучены лучше. Да и задача-то – не захватывать имение или наши родовые терема, а всего лишь пробиться в парк. Там есть такая, скажем, лазейка… Георг, правда, ее постарался заделать как можно крепче…
– Железом? – уточнил Михаил.
– Возможно. Каким-то металлическим листом – этакая дверь без ключа.
– Без ключа? Зачем металлу вода – она только разъест его.
– Нет, ключ – в смысле… Вы что, совсем замков не знаете? Счастливые люди. Не важно, оставим ключ в покое. Дверь, которую установил Георг, надо взломать. Тогда я смогу уйти в свой мир.
Выжидательно смолкнув, я посмотрела на Михаила.
Он был задумчив.
– Ну же, князь, – подбодрила я его. – Проявите свою княжескую волю. Вы обещали мне помочь – вот реальная возможность выполнить обещание. И одновременно решить все проблемы. Я спасусь от неминуемой гибели, ваш мир будет избавлен от опасного знамения. Вы к своему княжеству прибавите еще и это. Посадите в Суроже Порфирия – даже он в итоге останется доволен. Если, конечно, выйдет живым из драки с Георгом и его мордоворотами. Кстати, это ему будет дополнительным стимулом помочь мне вернуться домой.
Князь молчал.
Я начала терять терпение.
– Вы не заснули, князь? – повысила я голос. – Решение должно быть принято немедленно. Откладывать некуда – на все про все у нас сегодняшняя ночь.
– Я согласен, княгиня, решение нужно принять сейчас. Но людей я вам не дам.
– Как это? – опешила я. – Вы же обещали…
– Я обещал помочь вам. Но не в самоубийстве. Вы много говорили об опасности предприятия для моих людей, но ведь главная цель для кавустовских мечей и стрел – это вы, княгиня. Не в моих людях для него главное зло – в вас. Вероятнее всего, что именно ваш труп станет первым в этой сече.
Теперь молчала я.
Михаил подождал, не услышал возражений и продолжил:
– Но скажу вам честно, княгиня. Главная причина, по которой мои люди не станут нападать на Кавустова, – это как раз мое желание помочь вам. Вы должны сесть в Суроже на княжение. Вы нужны нашему миру. Вы нужны мне. Я не могу просто взять и отпустить вас. Назад? Домой? Будете ли вы жить там, куда сейчас хотите вернуться? Не подстерегают ли вас и там смертельные опасности? Я не знаю. Но, уйдя, вы для нашего мира исчезнете. Все равно что умрете. А я этого не хочу. И помогать вам в этом не могу.
– Князь… – Я растерянно глядела полными слез глазами на этого человека. Единственного из всех здешних жителей, в чьи мысли я не могла проникнуть. – Но что же мне тогда делать, князь?
– Вам не надо расстраиваться, княгиня.
Он взял с подушки мой небрежно кинутый шейный платок. осторожно, как маленькой, промокнул им слезы, текущие по моим щекам.
– Мы с вами спокойно доедем до Вышеграда.
– Мы с вами?
– Да. Я и так собирался в Вышеград. Селиван может этого и не знать, но князьям нельзя не бывать при царевом дворе. Цар хоть и носит звание верховного лыцара, но управляет лыцарством через нас, князей. Не думаю, что он откажет вам в своей милости. Мы ее получим и спокойно вернемся, чтобы княжить. Вы – у себя, я – у себя. А может статься, что получится и еще лучше. Я надеюсь… Впрочем, о моих надеждах мы решили не говорить. Поэтому ложитесь-ка лучше, княгиня, почивать. Дорога все ж таки дальняя.