Всего за 199 руб. Купить полную версию
Что ж, инцидент был исчерпан, и незадачливый педагог счел за лучшее покинуть поле боя. Ваня с отцом допили кофе с бисквитом, причем Ваня все продолжал переглядываться с давешней гимназисткой. Покидая заведение, он даже слегка поклонился ей, удостоившись милой улыбки и пунцовых щечек, – барышне явно польстили эти знаки внимания.
– В общем, я понял: этот ваш Глист не мог до нас не домотаться. По подлости своей глистовой натуры. Опять же служба такая, – заключил Ваня. – Обидно, конечно, глупо подставились…
Олег Иванович поморщился, однако согласился с сыном. Он был смущен – надо же, сам поучал Ивана насчет внимания к деталям, и вдруг – такой прокол! Да еще и после позорной сцены в часовой лавке! А всего-то надо было – посидеть лишние полтора часа в Интернете, поискать материалы, касающиеся наручных часов и правил поведения учащихся гимназий. Ведь не может быть, чтобы таких сведений не нашлось! Нет, как хотите, а эта промашка, как и гнусный инцидент с часовщиком Ройзманом, целиком на его совести…
А Ваня тем временем продолжал допытываться:
– Ну ладно, с воротником я понял: вас заставляют, как зольдатиков, пуговицы доверху застегивать, а кто не спрятался – я не виноват. Так?
Николка мотнул головой, подтверждая правоту товарища.
– Насчет подсумков тоже все ясно – не положено, нет у вас таких девайсов в употреблении, а значит – нефиг выпендриваться. Хорошо, учтем на будущее. Но чем ему джинсы-то не понравились? Черные, лейблов ярких нет, молния даже не видна. А что сшиты не по фасону, – ну не так уж сильно они и отличаются…
– А вот и сильно, – не согласился Николка. – Ты просто привык к своим… как их… джинсам, да? – и не замечаешь. А со стороны, ты поверь, они совсем по-другому выглядят. Да, дядя Олег? Вот скажите ему! – обратился мальчик за поддержкой.
– Ох, да не трави ты душу, Никол… – Олегу Ивановичу было неловко, но не согласиться с гимназистом он не мог. – Сам ведь видел: ну НЕ ТАК он выглядит! Хоть и нацепил на себя эту рубаху гимназическую, а все равно – выделяется, как эльф в занавеске… то есть, прости, как белая ворона. Нет чтобы сразу надеть на себя все, что в магазине куплено!
– Вот видишь? – попрекнул Николка Ваню. – Но главное – они же другого цвета! Сам вот посмотри – рубашка у тебя серая, а джинсы-то эти самые – черные!
– Ну так и что? – не понял Иван. – Не голубые же или, скажем, оранжевые? Черные – и черные, вполне себе комильфо.
– А вот и нет! – строго ответил гимназист. – Это только старшеклассники могут брюки и рубаху разного цвета носить, чтобы… как это дядя говорит? Фрондировать, да! Но вот у нас в гимназии это не проходит, у нас за отступление от формы знаешь как наказывают? – И Николка от избытка чувств помотал головой, отгоняя какое-то неприятное воспоминание.
– Ну ладно, ладно, уяснил. Будем ходить по уши в фельдграу, как и положено по вашему уставу. Остается еще и ранец, как у тебя, завести – и все, клоуны приехали, – сдался Иван. Он, конечно, понимал, что в чужом времени надо соблюдать осторожность; и перво-наперво правильно выбирать внешний вид. Но… он и не предполагал, НАСКОЛЬКО неудобны в восемьдесят шестом году и одежда, и школьные ранцы. Мальчик, привыкший к легкому, спортивному стилю, к джинсам, ветровкам и компактным рюкзачкам, воспринимал моду конца девятнадцатого века как личное оскорбление.
– А ты тоже хорош, – попенял сыну Олег Иванович, который все не мог отойти от своего прокола. – Кто, скажи на милость, тянул тебя за язык, что ты начал ковбоя разыгрывать? Тоже мне Билли Кид!
В общем, денек выдался веселым. Хотя и весьма плодотворным. Мы возвращались домой, имея в кармане более чем солидную, по меркам восемьдесят шестого года, сумму. Отец прикинул: если ограничиться съемом квартиры у дяди Николки и повседневными расходами, то вырученных денег, даже с учетом потраченного, хватит месяца на три.
Вот приблизительно, чтобы вы примерно представляли здешние цены: хлеб – около трех копеек за фунт, мясо – до десяти копеек, в зависимости от качества. Хлеба вообще здесь едят очень много, с нашим четырнадцатым годом не сравнить. Дома я, помнится, и в обед-то нечасто кусок хлеба брал; а здесь первое, что я увидел за семейным столом у Овчинниковых, – так это мельхиоровую хлебницу, доверху наполненную неслабыми ломтями. Хлеб ели со всеми блюдами, несмотря на обилие на столе выпечки.
Но вернемся к ценам. Фунт масла – около тридцати копеек, сахара – гривенник. Кстати, заметили, что я уже успел перейти на фунты? О привычных мне килограммах, метрах и литрах здесь и понятия не имеют – в ходу всяческие золотники, аршины, сажени, ну и, конечно, фунты с пудами. Причем фунты были не те, что известны нам по английским и американским фильмам. В русском фунте четыреста девять граммов, и равняется он тридцати двум лотам, или девяноста шести золотникам. А также составляет сороковую часть пуда. Вам уже надоело? А попробуйте все время держать в голове десяток эдаких головоломок!
Поесть в харчевне с говорящим названием "пырка" (своего рода общедоступные столовки с продажей спиртного и весьма сомнительными нормами чистоты) можно было и вовсе почти даром: за три копейки – чашка щей из серой капусты, за пять копеек – те же щи, но густо сдобренные постным маслом, а также жареная или тушеная картошка. Это, конечно, если рискнешь туда зайти и тем более отведать местной снеди. Я бы не рискнул и вам бы не советовал.
О гигиене здесь понятия самые приблизительные. Да и публика… впрочем, не будем снобами, а лучше припомним наших бомжей и гастарбайтеров. Вот-вот, примерно то же самое, только у каждого второго – борода от самых ушей.
А вообще, если хочешь вкусно перекусить, но не собираешься тратиться на "парижскую кофейню" (вроде той, где мы с отцом нарвались на полубезумного латиниста с ником Вика-Глист), можно поискать местный аналог Макдоналдса. Называется он "Булочная Филиппова". Этот фастфуд имеет с десяток точек по всему городу и является именно что фастфудом; по рассказам Николки я понял, что Филиппов первым додумался устроить при пекарне магазинчик и закусочную с выпечкой и быстро стал лидером здешнего рынка. Вот в его заведениях уже не встретить обтрюханного лоточника с грязными ручищами и в засаленном до потери исходного цвета фартуке; все здесь чисто, прилично – и, главное, очень вкусно.
Филипповские сайки (такие овальные белые булочки) славятся на обе столицы, а сам владелец носит гордый титул "поставщика двора Его Императорского Величества". Причем продукция местного хлебного олигарха отличается весьма доступными ценами. Прогуливаясь по центру Москвы, мы с отцом интереса ради заглянули в одну его пищеточку. Булочная как булочная – только в дальнем углу, возле длинных железных ящиков, стоит немаленькая толпа, и все жуют местные заменители гамбургеров – пирожки с яйцами, грибами, мясом, изюмом или вареньем.
Публика здесь самая разная – от бедных студентов до пожилых чиновников в дорогих шинелях; от расфранченных дам до бедно одетых теток пролетарского происхождения. Мы с отцом не удержались и тоже взяли по пирожку.
Вы замечали – в последние несколько лет в московских подземных переходах развелось немерено киосков со "свежей выпечкой", предлагающих широкий ассортимент пирожков и слоек? Довольно, кстати, приличных – хорошая альтернатива кошачьим трубочкам и шаурме из таджикских палаток. Вспомнили? А теперь – забудьте. Попробовав филипповские пирожки, я понял, что до сих пор не знал, что собой представляет это исконное русское лакомство.
Ну, с хлебом насущным вроде пока все. О ценах на одежду мы уже получили представление во время визита в ГУМ – ну в смысле в Верхние городские ряды. Аренда пяти комнат (плюс здоровенное нежилое помещение под ними, на которое отец сразу положил глаз) обошлась бы нам в сорок пять рублей в месяц – по местным меркам это, как выяснилось, очень солидная сумма. Ну и по мелочам: конка – три копейки, извозчик – до пяти копеек любой "рейс" в пределах Садового, пообедать в приличном ресторане (не путать с трактирами!) – рубль. При наших средствах можно месяца два ни о чем не думать.
Но что это я все о деньгах да о деньгах? Что, и поговорить больше не о чем? Вот, скажем, отец рассказывал, что большевики после революции снесли в Москве очень много церквей. Ну и в школе, на уроке москвоведения (был такой предмет в начальных классах) тоже шла об этом речь. Потом, правда, кое-что восстановили, например храм Христа Спасителя, но очень мало.